Хранитель Времени - Бирюкова Инна Андреевна - Страница 17

Первым увидел волка Ян. Хотя, вполне возможно, что не увидел, а почувствовал. Волк шел как-то странно. Когда он подошел ближе, нам стало понятно почему. В зубах он тащил еще одну сумку, ухватив ее за длинный ремень. Сумка была тяжелая и путалась в лапах, мешая идти.

— Молодец! — маг потрепал зверя по холке. — Надеюсь, сумку ты нашел, а не снял со съеденной тобой же лошади.

Серый обиженно взрыкнул.

— Шучу. Шу-чу, — быстро сказал Ян и положил ладонь на лобастую серую голову. — Ну, давай показывай, что нашел.

Нашел волк ни много ни мало охотничий домик. Правда, достаточно далеко — идти пришлось до самого вечера. Зато был он совершенно, абсолютно жилым! Даже замок, висящий на двери, оказался только слегка покрыт ржавчиной. Без труда применив отмыкающие чары, маг сунул замок в карман. А что делать? Нам надо. А будем уходить — повесим на место.

— А если хозяин вернется? — занервничала Светлана.

— Извинимся, объяснимся и заплатим, — пожал плечами Эйвальд.

Успокоенные его словами, мы веселой гурьбой ввалились внутрь.

Всех нас страшно обрадовала добротная мебель под толстым слоем пыли. Видимо, хозяева ушли месяца полтора-два назад. Но раз заперли дверь — значит, вероятнее всего, собирались вернуться. Вполне приличная, хоть и небольшая печурка притаилась в самом углу. Под потолком были развешаны пучки каких-то травок и сушеных грибов. На маленькой тумбе рядом с печью теснилась кухонная утварь и уже опустевший бочонок, в котором раньше, наверное, была вода. Пара резных табуретов, стол и узкая кровать дополняли картину. А когда, раскрыв плотно забитые ставни на окне, мы обнаружили крохотный погребок с соленьями и крупами, то возрадовались окончательно и стали наперебой хвалить и ласкать волка. Тот был только рад, подставляя серую башку всем по очереди — для почесывания за ушком.

Первым делом меня водрузили на кровать и заставили снять штаны — мол, стесняться некого, все свои. Я стыдливо прикрыла штанами здоровую ногу и вместе со всеми с интересом уставилась на нездоровую. Устрашающим синеватым оттенком та ясно давала понять, что чувствует себя не очень хорошо. Пока маг гремел разными склянками и банками, готовясь к перевязке (мне очень повезло, что Серый притащил сумку Лайн, набитую этим добром под завязку), друзья склонились над моей синюшной конечностью и принялись тыкать в нее пальцами, то и дело вопрошая: «А вот так больно?» и испуганно повизгивая, когда подопытная пыталась сопротивляться.

— Нет, ребят, ну правда, у вас других дел нету? — вяло отбивалась я. Вяло — потому что на деле они мне совсем не мешали. Скорее наоборот: их заполошные физиономии изрядно поднимали настроение. — Сломанных ног не видели?

— Не видели. А тебе больно?

— Нет, блин, приятно!

— Нет у тебя никакого перелома, — заявил маг, выставляя у кровати кучу баночек и аккуратно складывая чистые тряпки. — Трещина есть, а перелома нет. Был бы перелом, ты бы тут не хихикала.

— Я и не хихикаю. Я постанываю.

— Радуйся лучше, что Серый нашел сумку нашей пифии, — продолжал маг, присаживаясь рядом и начиная ощупывать ногу. — Иначе лежать бы тебе тут с месяц. А так через недельку уже оклемаешься.

— Целую неделю ждать? Ой, больно!

— Тебе и должно быть больно, терпи! Ну а что ты хотела?

— Лубок наложи! Я дохромаю до эльфов!

— С лубком ты далеко не дохромаешь, да и я не лекарь. Лечить не умею, лубки накладывать — тем более. Только и могу, что исцеляющими бальзамами тебя обмазать. Они ускорят регенерацию. Но большего от меня ты не добьешься. Кстати, Авалайн, готовься — ты на очереди.

Я насупилась и закапризничала, но на меня не обратили внимания. Поняв, что раз я начала ныть — значит, со мной все в порядке, друзья принялись обживаться. Эйвальд вызвался отправиться за водой и, прихватив с собой пустое ведро и Серого, ушел. Я полагала, что недалеко и ненадолго: кто бы тут ни жил, вряд ли он поселился далеко от чистой, пригодной для питья воды. Светлана принялась вытирать пыль и мести пол. Начало вынужденному отдыху было положено.

Мужчины ходили на охоту и исправно с этой охоты что-то приносили. Не сказать, что мы пировали с утра до ночи, но и голодная смерть нам явно не грозила. Запасы радушных хозяев тоже оказались кстати. Хлеба не хватало до зубного скрежета, зато нашлась соль, которую расходовали мы крайне экономно.

Спали на полу. На кровати возлежала я одна, отчего чувствовала себя очень некомфортно, и постоянно зазывала всех по очереди составить мне компанию. А что такого? Ян мне муж, Эйвальд брат. А девчонки — они и в жарких странах девчонки, что нам, вповалку спать не доводилось? Однако, окинув взглядом узкую лежанку, все наотрез отказывались. И я продолжала маяться от скуки в одиночестве.

Лайн и Светлана учились плести из гибких ивовых прутьев, наломанных Эйвальдом неподалеку, у небольшой речушки. Через пару дней у них стали получаться вполне сносные подстилки, на которых теперь все и спали. Тем более что почти все походные одеяла убежали вместе с лошадьми, так что коврики решено было взять с собой. Я порадовалась тому, что лето выдалось сухим и жарким. Застрянь мы так зимой — без коней и подходящего снаряжения, — участь наша была бы совсем незавидной.

На третий день после завтрака ко мне подсел Ян.

— Лета, что с твоим резервом? — озабоченно спросил он. — Уже который день он практически пуст.

— Он восстанавливается, только очень медленно, — наскоро проглотив последнюю ложку гречневой каши, ответила я. — И силу я сразу направляю на ускорение регенерации… то есть даже не совсем я. Такое чувство, что она сама направляется, как будто знает, где сейчас ее влияние важнее.

— Из пространства потяни, ты же проводник.

— Пробовала — не получается. Сама не пойму, в чем тут дело.

— Странно, «перегореть» ты не могла…

— «Перегореть»?

— Сколько силы ты вложила в тот щит?

— Это который «Черную пасть» поглотил? Много. Очень много. Раз, наверное, в десять больше, чем в обычный.

— Как это вышло?

— Я ведь уже говорила — не знаю. Испугалась очень, и все сделалось как будто само собой. Понять ничего не успела. Только когда отпустила заклинание, поняла, что все сделала не так, как надо… запаниковала еще больше… и все. Что значит «перегореть», Ян?

— Когда маг резко выбрасывает свою силу, опустошаясь до последней капли, то резерв может… как бы это сказать… перестать восстанавливаться. Маг, с которым это случилось, теряет способность к колдовству. Чаще навсегда. Иногда на долгое время. Но раз ты говоришь, что сила хоть и медленно, но все-таки приходит, значит, это не тот случай. Не таращи на меня глаза, я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Единственное — раз сейчас вся твоя сила уходит на регенерацию, я попрошу тебя воздержаться от других магических действий. Мы договорились?

— Конечно.

Маг улыбнулся, быстро поцеловал меня в губы и вышел на улицу.

Я задумчиво смотрела ему вслед. Уходил он намного более обеспокоенным, чем пришел. И, кажется, дело тут не только в моем резерве. Или даже совсем не в нем? Тогда в чем же? Я вздохнула и завозилась, устраиваясь поудобней: раз сразу не сказал — значит, и выспрашивать нет смысла.

На пятые сутки нашего пребывания в охотничьей избушке случилась неприятность. Даже не то чтобы неприятность… Бессонница у меня случилась. Видимо, от недостатка активной деятельности. И было мне скучно, маетно и тяжко. И грустные мысли одолевали. И духота сводила с ума. И вертелась я так долго и старательно, что не удивлюсь, если утром в матрасе окажется протертая дыра. В конце концов я сдалась и решила немного прогуляться, успокоившись тем, что уже второй день чувствую себя вполне сносно. Ужиком сползла с кровати. Тихо. Главное — никого не разбудить. А то надают по шее и уложат обратно. А я гулять хочу! Мне скучно! Нога слушалась вполне прилично, позволив мне окончательно расхрабриться. Только вот темень кромешная, хоть глаз выколи. И куда всегда девается месяц в самый неподходящий момент? Я нагнулась и пошарила под кроватью рукой. Ботинок не было. Ну и ладно, пройдусь босиком по ночной росе — уже и забыла, как это приятно. Так — аккуратно и медленно. Не забываем о том, что на полу натуральное лежбище.