Дракон должен умереть. Книга III (СИ) - Лейпек Дин - Страница 41

И Бертрам запаниковал. Он знал, что делать с людьми, как их контролировать, как ими управлять. Джоан плохо поддавалась контролю — но она, со всеми своими странностями, была хотя бы понятной. Нового короля Бертрам понять не мог.

Он снова пошел к Джоан — странной Джоан со звучным голосом, которая отказывалась им пользоваться, Она теперь обитала в приемной королевы, комнате, пустовавшей со смерти ее матери. Вид Джоан тоже пугал Бертрама — но уже по вполне понятным причинам. Она не очень хорошо выглядела. Мужской костюм, так шедший ей раньше, теперь смотрелся чужеродно, нелепо.

— Насколько он человек? — спросил Бертрам прямо.

Джоан, читавшая книгу, когда он пришел, смотрела на раскрытую страницу. Бертрам заметил гравюру. На ней был изображен дракон.

— Я не знаю, — ответила Джоан глухо.

— Но ведь вы должны его знать! Лучше, чем кто-либо еще!

Джоан грустно улыбнулась.

— Откуда, Бертрам? Сначала я жила в горах, а он изредка меня навещал. Потом три года я его не видела. Потом была слишком занята управлением страной. Я несколько раз с ним спала — но мне кажется, что есть женщины, которые даже это делали чаще и лучше.

Она снова опустила глаза на страницу книги.

— Есть, — внезапно сказал Бертрам. — Я знаю такую женщину.

***

Клара открыла гостиницу в Уолл-энде, северном пригороде Риверейна, через пару месяцев после того, как войска королевы вступили в столицу. Дом был именно таким, о котором она мечтала — с ухоженным палисадником, большими светлыми комнатами, удобной кухней. Клара наняла прислугу — повариху, конюха и двух горничных с безупречной репутацией. В Уолл-энде останавливались многие — это выходило сильно дешевле, чем селиться в Риверейне, да и сам городок был чище и опрятнее шумной, набитой столицы.

Клара рано ложилась и рано вставала. В семь утра она уже стояла за стойкой — строгая, подтянутая, внимательная и любезная. Следила за горничными — одну из девушек рассчитала за слишком вольное общение с клиентами. Еду на кухню закупала сама, выезжая на рынок с поварихой — торговцы быстро запомнили ее и не пытались обманывать.

Однажды в гостинице остановился один из клиентов — гонец, заходивший в дом в Стетхолле. Клара не стала прятаться — но он ее и не узнал. Быть может, сработала совсем другая обстановка — а может, ее уже было и не узнать.

Она постарела. Прекрасно знала это, видела сеточку морщин у глаз и на шее, видела лишние дюймы, появившиеся на талии и бедрах. Относилась к этому с философским спокойствием. «Мне больше не нужно продавать себя», — повторяла она своему отражению в зеркале. Отражение смотрело устало и чуть отрешенно.

Генри Теннесси жил рядом, в столице, при дворе королевы. Шли слухи, что пользовался большим королевским расположением. Очень большим. Но Клара предпочитала не прислушиваться к этим сплетням — ей было, чем заняться. Дела гостиницы шли в гору.

Осенью вышел приказ — всем лордам вернуться в свои области. Генри уехал в Тенгейл. Пошли слухи про свадьбу королевы, Клара приготовилась к наплыву постояльцев — но свадьба не состоялась. А затем королева пропала. Гонцы заспешили из столицы, многие останавливались у Клары. От одного из них она узнала, совсем чуть-чуть прибегнув к былым своим навыкам, что лорд Теннесси тоже пропал.

Всю ночь Клара сидела перед своим отражением, не видя его. Утром стояла за стойкой, строгая, подтянутая, с глубокими тенями под глазами. Гонца проводила холодно.

Созвали Большой Совет, чтобы выбрать нового короля. Снова помчались гонцы во все стороны, снова постояльцев прибыло. За день до Совета королева и лорд Теннесси появились в столице. И лорда Теннесси назвали королем.

А спустя две недели к ней заявился Бертрам.

***

— Я правильно тебя услышала? Королеве требуется моя помощь?

Бертрам кивнул. Клара усмехнулась, поигрывая кулоном на шее.

— Что ж, было бы странно ожидать, что ее денежная помощь мне будет безвозмездной, верно?

Бертрам не дал себя подловить.

— Речь идет о Генри.

Она знала, что он за ней наблюдает, поэтому постаралась, чтобы голос звучал равнодушно:

— А что с ним?

Бертрам сухо улыбнулся. Видимо, перестаралась.

— Он стал драконом, Клара. Настоящим драконом. А королеве — и мне — хотелось бы, чтобы он остался человеком.

— И чем я могу тут помочь? — недоуменно спросила Клара, уже не пытаясь притворяться. В конце концов, Бертрам все равно все про нее знал.

— Королева считает, что нужен кто-то, кто хорошо его знает.

— А причем здесь я?! — не выдержала Клара. — С чего вы взяли, что я его знаю? Почему она не может справиться сама?

Бертрам внимательно посмотрел на нее.

— Потому что, пока ты несколько месяцев ублажала его, она скрывалась от убийц, подосланных ее братом, и лотарских властей, которые хотели продать ее в рабство. У нее не было возможности так хорошо узнать его.

Клара поморщилась.

— Давишь на совесть?

— И не думал, — невозмутимо возразил Бертрам. — Всего лишь знакомлю с фактами. Чтобы ты перестала строить скоропалительные умозаключения.

Клара не стала на это отвечать.

— Ты готова поговорить с королевой?

— Вряд ли я могу отказаться, верно? — сухо заметила Клара. — Когда нужно ехать к ней?

— Не нужно ехать. Она в твоей гостиной.

***

Королева сидела в небольшом зале на первом этаже, смежном со столовой — здесь можно было в тишине выпить бокал вина, ожидая, пока будет готова комната, или провести частную беседу. Клара постаралась создать атмосферу уюта и ненавязчивой изысканности — кресла были обиты тканью с модным рисунком, в вазах на столах стояли живые цветы. И посреди всего этого убранства сидела совершенно мертвая королева.

Нет, она, разумеется, была живой. Но при виде Клары не пошевелилась, не поднялась из кресла, только проследила за той взглядом. Клара остановилась в положенных этикетом пяти шагах и присела в глубоком поклоне.

— Ваше величество.

Королева была одета точно так же, как и во время последней их встречи, в простой мужской костюм. Убранные назад темные волосы открывали бледное, осунувшееся лицо.

«Если Генри стал ее драконом, то что стало с ней?» — подумала Клара.

Бертрам рассказал ей, что случилось — «познакомил с фактами». И Клара не знала, что и думать. Если все было именно так, как он описал, если ради королевы Генри решил перестать быть человеком — то что тут могла поделать она, Клара? Но при виде королевы было ясно — эта точно ничего поделать не может.

— Смена профессии вам к лицу, госпожа Бринн, — заметила королева глухо.

Клара склонила голову. Она не стала говорить, что смена семейного положения была королеве совсем не к лицу.

— Бертрам, оставь нас, — попросила королева. За спиной Клары тут же хлопнула дверь.

— Садитесь, госпожа Бринн, — королева указала на кресло рядом с собой, и Клара отметила про себя, что от былой решительности движений тоже ничего не осталось. Рука, совершившая жест, была слабой, безвольной. Очень худой.

И на короткое, очень короткое мгновение Кларе стало жаль королеву. Потому что она прекрасно знала, каково это — терять свою силу. Но у нее, Клары, хотя бы было время своей силой воспользоваться. А у королевы? Она ведь, кажется, еще совсем молодая.

Королева не выглядела молодой.

Она выглядела маленькой. И очень уставшей.

— Госпожа Бринн, — голос королевы снова звучал глухо. — У меня к вам просьба.

Пока Клара шла сюда, она проигрывала в голове разные ответы. Что-нибудь про то, что она ничем не может помочь, что не она жена Генри, не из-за нее он стал драконом — одним словом, не ей его спасать.

Но сейчас все эти слова застряли у Клары в горле. И очень тихо и покорно она ответила:

— Я слушаю, ваше величество.

***

Клара стояла одна посреди пустого тронного зала. Король должен был быть здесь — но куда-то исчез, и Бертрам отправился на его поиски. В зале царил полумрак — на улице сгустились тучи и внезапно стемнело, а зажечь огонь никто еще не успел. Клара рассматривала витражи, которыми были забраны высокие окна, ажурный свод, массивные ступени, ведущие к одинокому трону.