Дракон должен умереть. Книга III (СИ) - Лейпек Дин - Страница 12

Генри, чье место было на другом конце стола, мрачно поглядывал на кресло напротив. Он очень смутно представлял себе свою роль на этих заседаниях. Встреча с Уорсингтоном и Бертрамом в кабинете королевы прошла именно так, как он и думал — большую часть времени Генри ощущал себя мебелью, и никто из присутствующих, включая королеву, не пытался убедить его в обратном.

Он был уверен, что сейчас все будет точно так же.

Лорды по обе стороны стола изредка поглядывали на Генри — с любопытством и недоверием одновременно. Вопрос, что он тут делает, казалось, висел в воздухе — и, несмотря на разговор с Джоан, у Генри не было на этот счет убедительного ответа.

— Пользуясь отсутствием королевы, — внезапно подал голос Бертрам, повернувшись к Генри, — я хотел бы обсудить с тобой одну проблему, Теннесси.

Генри вопросительно поднял брови. Бертрам улыбнулся. Он вальяжно развалился на стуле, сложив руки на животе.

— Я про то, что наша королева… Не совсем обычная королева.

— Ах.

— Да. Она имеет обыкновение время от времени превращаться в огромное чудище. Нам бы хотелось уточнить у… специалиста, как часто может происходить это время от времени. Она ведь поэтому тебя оставила здесь?

— Понятия не имею, — спокойно ответил Генри.

— Значит, слухи ошибочны? Ты не учился говорить с драконами?

— Учился. Но я понятия не имею, как часто она может превращаться. В теории, катализатором могут быть любые сильные эмоции. Но это в теории.

Уорсингтон нахмурился. Бертрам внимательно изучал лицо Генри.

— Ты всегда можешь ее остановить?

— Не знаю. Боюсь, я не могу даже толком объяснить, каким образом мне удается это сделать. Не уверен, насколько здесь играют роль мои знания в области драконов, а насколько…

— Знания в области королевы?

Генри пристально посмотрел на лорда дознания. Бертрам был серьезен.

— Что ты имеешь в виду?

— Брось, Теннесси. Уже все говорят об этом, так что можно перестать изображать из себя невинность.

Генри спрятал усмешку в ладонь. Отчасти потому, что усмешка была довольно горькой.

— Бертрам, а ты бы рискнул спать с женщиной, которая от сильных эмоций может превратиться в дракона?

— Нет, не рискнул бы, — прозвучал от дверей тихий и отчетливый голос. — У него хорошо развито чувство самосохранения.

Лицо Уорсингтона стало серым. Бертрам издал тихий неопределенный звук, больше всего похожий на сдавленное утиное кряканье. Остальные лорды опустили глаза и уставились на стол. Генри почувствовал, как медленно превращается в каменную статую.

— А теперь, — продолжала королева, опускаясь в свое кресло, — если вы закончили с обсуждением моей интимной жизни, я предлагаю перейти к более важным и насущным проблемам. Итак…

***

Заседания Совета происходили раз в три дня. Чем больше Генри присутствовал на них, тем больше чувствовал, что он все-таки мебель, причем мебель довольно бесполезная. Никто не спрашивал его мнения — да Генри и не был уверен, что оно может представлять хоть какой-нибудь интерес. Однако притворяться молчаливым истуканом, изо всех сил стараясь не повторять позу королевы — а что поделать, если Генри всегда сидел, закинув ногу на ногу и подперев голову рукой?! — это было выше его сил. В конце концов Генри решил, что раз его присутствие на совете никому не важно, то и отсутствия никто заметит.

Заметили. Бертрам не стал утруждать себя личной беседой — на следующий день после пропущенного заседания Генри получил от него короткую записку:

«Не заставляй меня еще отвечать на вопрос, где Теннесси. Мне не понравилось».

С тех пор Генри присутствовал на всех заседаниях Совета, впрочем, больше не утруждая себя менять позу. Он по-прежнему не считал свое присутствие обязательным — но Джоан оно почему-то было необходимо.

А пару недель спустя Генри наконец понял, почему.

***

— Это исключено, — бубнил Уорсингтон. — Мы не можем брать приступом Уэйд.

— Это единственное решение, которое не выставит нас полными идиотами, — фыркнул Бертрам.

Лексли бормотал про уязвимость позиций и плохую погоду. Конноли вставлял мягкие намеки о внешнем долге. Сазерленд все пытался вставить пару слов о финансировании образования — но его никто не слышал.

Королева молчала, подперев голову и проводя пальцами по губам. Генри, внимательно наблюдавший за ней на каждом совещании — благо это, вроде как, входило в его прямые обязанности — заметил, что лицо Джоан становится все более жестким.

— Господа, — позвала королева тихо — но, видимо она немного опоздала с мягкими увещеваниями. Лорды уже не слышали ее — Бертрам орал на Уорсингтона, что тот своей осторожностью уже один раз угробил страну, Уорсингтон ядовито парировал, что страна вполне жива, а вот некоторые точно угробят ее, если будут продолжать в том же духе.

Королева прищурилась и выпрямилась. Генри тоже сел ровно. Он видел нехороший желтый блеск в ее глазах — и, что еще важнее, начал видеть картины, совсем не похожие на зал Совета.

По-хорошему, ему нужно было встать и подойти к ней — но Генри понимал, что это привлечет ненужное внимание, которого королева изо всех сил старалась избежать. Поэтому он только тихо позвал:

— Джоан.

Она посмотрела на него. Глаза были желтыми. Генри сосредоточился, не отрывая взгляда, успокаивая картины в своей голове и возвращая на их место обыденную реальность. Он догадывался, что Джоан при этом испытывает не самые приятные ощущения — она поморщилась, но в глазах еще оставались желтые искры, и Генри позвал снова, громче и настойчивее:

— Джоан!

Генри не заметил, что все вокруг замолчали и с удивлением смотрят на него.

Глаза королевы были ореховыми и уставшими.

— Лорд Теннесси, — обратилась она к нему с легкой усмешкой, — а вы что думаете про осаду Уэйда?

Если бы стол Совета был кораблем, он бы резко накренился, поскольку весь вес сместился в сторону Генри. Тот был слишком увлечен обездракониванием королевы, чтобы оценить ситуацию со стороны — то, что он при всех назвал ее по имени, то, что она обратилась к нему за советом. Но удивленная тишина, последовавшая за вопросом, и две дюжины глаз, уставившиеся на Генри с подозрением, подсказали ему, что крен надо срочно исправлять.

— Я думаю, моя королева, — медленно начал Генри, — что Уэйд нужно взять.

Вес слегка сместился в сторону довольного Бертрама, но корабль все равно кренился на один борт.

— Однако это можно сделать без применения силы, — продолжил Генри. — Город хочет независимости — можно пообещать ему особый статус.

— Какой? — нахмурилась королева.

— Университетского города? — предложил Генри.

Бертрам усмехнулся и покачал головой. Уорсингтон мрачно, но довольно спокойно вздохнул. Лорд Сазерленд удовлетворенно молчал.

Королева долго смотрела на Генри. Затем кивнула.

— Уорсингтон, запиши… — начала она. Дальше Генри не слушал — он откинулся на спинку кресла и украдкой провел рукой по лбу, вытирая испарину.

***

Больше Генри не чувствовал себя ненужным. Он продолжал следить за Джоан, за ее глазами и мыслями. Время от времени к нему обращались с вопросом — тогда Генри отвечал. Он не считал, что особо разбирается в политике или управлении, и просто высказывал то, что казалось ему наиболее разумным. Иногда Совет соглашался с ним, иногда нет — но Генри не особо это волновало.

Его работой были глаза и мысли Джоан.

Просто так

Генри пребывал в состоянии хрупкого и неустойчивого равновесия. Нельзя сказать, чтобы он был совершенно счастлив — слишком многое вокруг было далеко от совершенства — но по крайней мере Генри не испытывал постоянного желания как можно скорее исчезнуть из Риверейна.

Он снова много времени проводил в библиотеке — с особым упорством стараясь отыскать ценные и любопытные экземпляры, которые королева еще не успела перевезти в свой кабинет. Он не знал, следит ли она за ним, — но некоторые тома исчезали с полок библиотеки на следующий же день после того, как Генри принимался их читать. Он невозмутимо брал следующую книгу — заранее зная, что в следующий раз увидит ее уже в королевском кабинете. Однажды он не выдержал и, оказавшись у королевы, отыскал нужный том и забрал его себе, бросив спокойно «я еще не дочитал». Королева ничего не ответила — но на следующий день книга все еще была в библиотеке, и Генри решил, что на этот раз выиграл.