Случайные люди (СИ) - Кузнецова (Маркова) Агния Александровна - Страница 62

— Все маги его видят? — спросила я сердито.

— Далеко не все, — проговорил он быстро, снял руки с книги, вытянул по швам. — Мне повезло, у меня открылись способности — скромные и ничтожные, безусловно, — и Мастер-распорядитель смог передать мне часть того, что умеет сам.

— А кто вы вообще? Ну, Мастер — чего?

Он поклонился, все держа руки по швам. Как японец из рекламы то ли машины, то ли игровой приставки.

— Мастер представлений и увеселительных иллюзий. Мое скромное искусство к вашим услугам, леди.

У меня перед носом расцвел целый букет полупрозрачных цветов. Я шарахнулась, потом стала осторожно рассматривать. Сунула палец сквозь лепесток, он задрожал и заискрился.

— Красиво.

— Благодарю. Если леди пожелает представления…

— Леди все еще хочет домой, — сказала я. — Теоретически вы, кажется, знаете, что делать. А на деле?

Букет исчез, маг Ове сложил руки перед грудью.

— Не извольте гневаться, леди, но мне недостанет сил. Пелена затянулась за это время, следует ее пронзить, а я всего лишь недостойный…

Он снова заговорил едва разборчиво, да я и не хотела разбирать. Понятно все. Ничего у меня не может быть просто, ничего не может сложиться так, как надо. Неужели я правда надеялась, что все закончится, и я вернусь домой? Глупая девчонка.

Только кто говорит, что я этого всего не заслужила?

— Ясно. Извините, что оторвала вас от дел. — Я оперлась на подлокотники, вынула себя вместе с платьем из кресла. — Всего доброго.

— Леди, постойте! — воскликнул иллюзионист Ове взволнованно. Я с шорохом парчи села обратно. — Прошу вас, Ее Величество не в духе, меня прикажут отправить в Озрин…

— Что, плохое местечко?

Маг Ове огляделся, словно и сказал, понизив голос:

— Это на границе.

Ну понятно, кому хочется из столицы — в глушь, в Саратов?

Видно, лицо у меня вышло недостаточно сочувственное (хотя я бы тоже не хотела отправиться в командировку тире ссылку из большого города черте куда), и Ове пояснил:

— Орки покуда не ступили на земли Рилирвена, но нападают на приграничные города… Мастер-распорядитель был отправлен сдерживать их. Он не послал вести в срок, и ходят слухи… Если даже он не смог, то я… я ведь всего лишь владею иллюзиями… а там война…

Не надеялся бы тогда на свою магию, а брался бы за дрын, такой большой дядька, подумала я и тут же укорила себя. Опасная, однако, должность — Мастер-распорядитель: уже второй, про какого я слышу, и тоже, возможно, плохо кончил.

— Получается, вы тут за старшего? Ну тогда не отправят, разве захотят остаться совсем без мага?

Он напряженно улыбнулся, не разжимая губ. Снова огляделся, причем так обеспокоенно, что я тоже посмотрела по сторонам.

— Я бы хотел услужить леди, если бы леди немного помогла мне.

Господи боже, да с меня же нечего уже взять! Я вздохнула, кивнула. Ове потер ладони.

— Мне… если бы вы смогли передать вашего духа мне, его расщепления как раз бы хватило, чтобы преодолеть Пелену.

— Забирайте! — сказала я быстро, раскинула руки, выставила вперед грудь, так что лиф натянулся. — Хоть сейчас, забирайте совсем и делайте, что нужно.

Ове достал платок и промокнул лоб.

— Я… видите ли, такой ничтожный и никчемный подмастерье, как я, не в силах рассечь узы и отделить духа от вашей души, не повредив ни того, ни другого.

Я уронила руки на подлокотники. Ну сколько можно? Сколько можно давать мне надежду — и потом вот так? Я вздохнула.

— Я тем более не умею этого.

— Леди, прошу вас, если вы попытаетесь… он должен вас послушаться, ведь он связан с вами… прошу вас, Ее Величество не потерпят, чтобы их просьбы не исполнялись…

Я наклонилась вперед, уперла руки в колени и спрятала лицо в ладони. Посидела, пока маг что-то надо мною бормотал. Корсет сдавливал, дышать скоро стало невозможно, и я выпрямилась.

Почему никто никогда ничего не сделает за меня? Почему сам не устроит все так, как нужно? Почему все должна устраивать — я? Даже там, где я ничего не понимаю.

Потому что ты, Софочка, сильная женщина, говорила бабушка.

Сильным гораздо лучше живется, чем слабым. Сильным можно выбирать. Я стиснула зубы, кивнула, процедила:

— Я посмотрю, что я могу сделать.

Теперь я чувствую себя обязанной спасать и его тоже. Вот дьявол. Это меня должны спасать из этого веселого мирка.

А я никого и не спасла. Поллу разве что… да, это стоило того, пожалуй. Я поднялась в который уже за этот визит раз, пожала потную большую ладонь Ове.

Приставленные ко мне девицы очень удивились, что мне понадобилось закрыться в комнате до сна. А как же они попадут, если мне что-нибудь нужно, как же поднесут вина и воды умыться, как же разденут? Я выпроводила их вон, сказала пойти хорошо провести время, считайте, что у вас выходной (Осенняя речь не знала этого слова, и я кое-как объяснила: свободный день). Дернула застежку платья, злобно думая, что оборву и эту. Ну и пусть. Ненавижу платья. Застежка не поддавалась, я скинула туфли и шуршала юбками по ковру, ходила туда-сюда и мучила крючки.

— Послушайте, — обратилась я в пространство. — Я не знаю, как и зачем вы ко мне прилипли, и я не умею и не хочу командовать, но… явитесь, пожалуйста? Просто поговорить.

Ничего не произошло. Я засопела, вывернула руку за спиной, скособочилась, достала кончиками пальцев крючок. Зар-раза…

Холодные влажные пальцы легли на мои, направили. Застежки послушались. Я, обмирая от страха, повернула голову.

Она повела круглыми плечами, лица за вуалью я снова не видела, но мигом узнала эти плечи.

— Добрый вечер.

Она, неслышно ступая и оставляя на ковре мокрые следы, снова зашла мне за спину, продолжила расстегивать платье, и своевольная фурнитура ее слушалась.

— Вы что, так и шли за мною от самых источников?

— Нет, — проговорила она мелодично у меня в голове. — Я там. И здесь. Проси. — Она провела пальцем по моему хребту. Меня пробрала дрожь. — Вели.

Я поежилась, увернулась от ее прикосновения. С подола ее натекала на ковер лужа, а вокруг сгущался зеленоватый мрак, как там, под водой.

Я прижала лиф к груди, чтобы платье не соскользнуло с меня под тяжестью юбок, пролепетала:

— Вы… зачем вы за мной шли? Почему явились сейчас?

Из мокрого пятна под ее ногами поднялись черные щупальца, затрепетали вокруг, как актинии.

— Мало кому доводилось, — ответила она. — Никто не приходил с чистым сердцем. Тебе же удалось. Я служу тебе теперь.

— Как? Зачем? — спросила я, чувствуя, что понимание происходящего утекает из меня с каждой секундой быстрее, чем вода из дамы.

Вуаль колыхнулась, словно утопленница тяжело выдохнула.

— Найти источник и пожалеть его хозяйку, — сказала она, пошла рябью и на миг превратилась в лису с синеватым мехом. — Не попросить ничего для себя. Тогда поработишь. Все слышали эти сказки. Не все умели следовать.

— Я не слышала, — сказала я отчаянно. — Я не местная…

— Приказывай. Я в твоей воле.

Я, цепляясь за платье и путаясь в нем, села на кровать кое-как. Ссутулилась, подобрала ноги, потому что лужа ползла уже под меня.

— Не хочу никому приказывать. Никого порабощать, — проговорила я устало. — Сколько можно. Везде эти Мастера несчастные, везде рабы. Я тут еще буду… Я правда не знала, что… так получится. С вами. Извините, пожалуйста. — Я подняла голову. Дама подставляла ладони щупальцам, которые тыкались в них, как собаки носами. — Я не слышала этих сказок.

Хотя сэр Эвин что-то такое рассказывал, или Полла…

— Поэтому я тебя не убила, — сказала дама. Я на всякий случай отодвинулась на кровати дальше. — Быть любезным нужно искренне, а не выгоды ради. Я решила, что заберу себе всякого, кто попытается заковать меня в цепи хоть волшбой, хоть хитростью. Их много было. — Она махнула рукой. Из пола выросла безглазая голова. Я взвизгнула, засучила ногами, и голова убралась обратно. — Ты другая. Я хотела оставить тебя себе. Но ты другая.