Случайные люди (СИ) - Кузнецова (Маркова) Агния Александровна - Страница 46

— Поимейте, пожалуйста, совесть.

Сэр Эвин потом подтвердил: Лес показал короля и принцев. Корни Леса, как рассказывают, простираются по половине мира, он слышит и видит везде, куда они достают. А еще говорят, что Лес испытывает всякого, кто подбирается к его сердцу. Того, кто проходит испытания, он оставляет в покое и обещает спокойную дорогу. Того, кто не проходит, не найдут потом и егеря. А еще рассказывают, вмешивалась Полла, что Лес был всегда, и всегда в нем жили страшные чудеса вроде демонов, которые наградят или пленят в зависимости от настроения, или духов вод, которые, опять же, заточат либо исполнят желание, если будешь правильно себя вести, проявишь искреннее вежество и не попросишь ничего для себя. Сэр Эвин говорил, что все это сказки. Полла не спорила. Рассказывала еще и еще про старый Лес и про Лес новый, который стал расти после великого и славного подвига короля Кеннета Желтого, да напоят его Четверо из чаши всех благ. Я слушала, как колыбельную, рассказы уносили меня, я засыпала на ходу и спотыкалась, придерживая мешок на плече и белку в лифе. После того, как чуть не полетела носом в заросшую тропу, стала глядеть под ноги.

Спотыкалась я, оказывается, о вросшие в землю тела. Я остановилась. Распахнутые глаза моргнули мне из травы. Что-то схватило меня за ботинок. Я выдрала ногу, с силой опустила на пальцы, завопила больше от злости, чем от страха, отскочила. Белка выскочила из лифа, взвилась на плечо и драла меня за ухо, вереща.

— Поворачиваем, — сказала королева. Ей-то легко быть спокойной — верхом. Я прижалась ближе к коню и к сэру Эвину, который вел его за поводья, наткнулась взглядом на алебарду. Древко держала рука в железной рукавице. Она уходила локтем в древесный ствол. Выше из коры торчал нос, глаз и край лба с кромкой шлема. Глаз следил за нами зрачком.

— Орки, — сказал сэр Эвин, пнув с тропинки клинок. — Плохо. Они далеко забрались.

— Это все, что вас заботит? — прошипела я.

— Они не прошли дальше, — сказала королева.

— И ВЫ. НЕ ПРОЙДЕТЕ.

Я лапнула кинжал на поясе, завертелась. Снова раздалось отовсюду сразу:

— ОСТАНЕТЕСЬ ЗДЕСЬ. МОИ. ЕСЛИ НЕ УПЛАТИТЕ.

Гулкий голос из земли, звенящий — с неба, шуршащий ветками со всех сторон. Королева снова развернула коня.

— УПЛАТИТЕ. ИЛИ МОИ.

Перед конем из самой земли вырос земляной столб. Травяные корни торчали из него, как кудрявые космы в высокую влажность. Из столба бесконтрольно полезли конечности, одна из них вспухла и оказалась головой.

Королева слитным движением обнажила меч, конь скакнул вперед, и голова покатилась на землю.

Мир вздрогнул и взвыл, сверху, как конфетти, сыпанула листва.

— МОИ. МОИ. УПЛАТИТЕ.

Когда земля под ногами прекратила трястись, я увидела, что голова у страховидла отросла новая, и с нее на нас глядят круглые и зеленые, как бутылочные донышки, глазищи.

— Кто ты? — спросила королева. Самое время знакомиться — когда обезглавливание не удалось. Я все больше начинаю понимать местную дипломатию.

— СТРАЖ ДОРОГИ, — загудел столб, с чавканьем вытащил ноги из почвы, съежился и стал больше похож на человека — если бы у человека были четыре руки и глаза в треть лица. — УПЛАТИТЕ.

— Это мои владения, — напомнила королева.

Из земли вырвались корни, сшибли ее и Мастера с коня, скрутили, подставили подножку рванувшемуся на помощь сэру Эвину и скрутили его тоже, вжали в землю. Королеву поставили стоймя, словно обмотанную узловатыми веревками куклу. Мастера оставили валяться, обвили только руки.

— А дорого ли берете? — поинтересовалась я осторожно.

— ПЯТУЮ ЧАСТЬ. — Чудище ткнуло двумя левыми руками в дерево, откуда торчала нижняя половина кого-то в кольчужной юбке и хороших сапогах. — ОНИ УПЛАТИЛИ.

— Пятую часть чего?

— ПЯТУЮ ЧАСТЬ.

Тут до меня начало доходить. Я хотела уже рассмеяться (больше от нервов, чем от глупости чудища, которое полагает, что с нас можно стрясти такую плату), но королева сказала сдавленным голосом:

— Я принимаю вашу цену. — Корни ослабили хватку, она вздохнула и продолжила свободнее: — Только я сама выберу, кого оставлю вам.

Глава 10

Нас как раз пятеро. Ай, как ловко получается.

Меня прошиб холодный пот, и я не знала, за кем следить: за страховидлом, которое мерило нас бутылочными глазами, оценивало — или за королевой, которая подняла руку, чтобы указать.

— Вот его. Он ценен.

Я выдохнула с облегчением и тут же себя укорила. Корни подняли тело Мастера с земли, подвесили за руки, башмаки едва касались носками изрытой почвы.

— Он маг, — сказала королева. — Маги стоят дорого. Удовлетворитесь ли вы такой платой?

Страховидло загрохотало, из земли полезли новые корни, схватили меня за ноги и руки, распяли, зашарили по телу. Я завопила. Сэр Эвин рычал и дергался в путах, но меч лежал отдельно от него, а путы не давали добраться. Платье на мне трещало, белка, наконец, сиганула из-под ткани, пробежала по корню, увернулась от одного, шмыгнула мне за спину и на землю… пискнула, как резиновая игрушка, на которую наступили, покатилась по дрожащей земле, опутанная коконом травы. Страховидло наклонилось, взяло двумя узловатыми пальцами, поднесло к глазам. Белка затихла.

Королева отлетела от удара в сторону, врезалась плечом в дерево и осела без звука. Полла бросилась было, но корни схватили ее за платье и за ноги, обвили поперек тела. Я забыла дышать.

— ОБМАНУТЬ. МЕНЯ. НЕ ВЫЙДЕТ, — сказало чудище, вытянуло руку вперед, сжало кулак. Полла сдавленно крикнула и обвисла в путах, сэра Эвина подкинуло и приложило о землю, меня растянуло, как на дыбе. — НЕ ТЕЛО. ВСЕГО. ЦЕЛИКОМ.

Королева перекатилась на живот, подобрала под себя руки и ноги. Поднялась на четвереньки. Изо рта ее капало красное. У меня у самой все внутри заныло. Королева, цепляясь скрюченными пальцами за кору, шатко поднялась. Оправила платье. Сплюнула в сторону, отерла подбородок дрожащей рукой. Проговорила невнятно:

— Я думала, страж, что вам нужен один из нас. — Она повела рукой в сторону подвешенного Мастера. Ладонь была в крови. — Это — один из нас.

— Так нельзя! — крикнула я. — Вы… вы что?! Вот так просто… отдадите?! Он же…

Корень сунулся мне в лицо, зажал рот. Я укусила его, чуть не сломала зубы.

Чудище загрохотало, земля вздыбилась, королева едва удержалась на ногах, а я сама устояла только потому, что корни вцепились в меня, как детсадовец в мамину юбку. Страховидло загребло руками, корни подволокли Мастера к нему. Чудище оглядело его и белку в руке-ветке. Голова лопнула посередине, раскрылась, как сундук, чудище закинуло туда зверька, захлопнуло пасть. Я подавилась вскриком. Страховидло подняло голову Мастера двумя руками, сдавило, как в тисках, а двумя другими разжало челюсти. Раскрыло пасть, и из нее в рот Мастера потек искрящийся голубой туман. Страховидло сплюнуло белку на траву, та покатилась, немая и обалдевшая, задергалась, выпуталась из травяных пут, заметалась между корней, сиганула с тропинки.

Чудище уронило руки вдоль тела, корни опали, отпустили нас. Я утерла рот, растерла руки, оглянулась на остальных. Полла держалась за бок и ползла к своей королеве. Сэр Эвин дотянулся до меча.

Мастер опирался на локти, хрипел и кашлял, упал лицом в землю и снова поднялся — теперь уже на колени. Поднял голову. Глаза были красные. Он повернул голову ко мне, сказал сипло:

— Сосуд.

Корень метнулся к Мастеру, чтобы схватить снова, но тут черным тараном, сметя меня с дороги, налетел сэр Эвин, и корень, срезанный чисто, как имбирь под ножом шеф-повара, полетел на землю, и следующий, и рука чудища, и еще корни, и другая кисть…

— Леди. Сосуд, — едва расслышала я через лязг и влажный треск. Мастер, все еще на коленях, поднял руки. Я бросилась к коню, которого корни держали за поводья и стремена. Выдернула из седельной сумки первую попавшуюся бутыль со знаками на горлышке, вытащила пробку, выплеснула содержимое на землю. Пахнуло душным, земля скорчилась и дернулась, словно хотела отряхнуться. Я увернулась от беснующегося корня и ветки ближнего дерева, подобралась к Мастеру ближе.