Случайные люди (СИ) - Кузнецова (Маркова) Агния Александровна - Страница 23

Видимо, я недостаточно быстро и восторженно согласилась, потому что он меня отпихнул, проговорил зло:

— Что, мазель, не по вам? Ну так не думайте, что вы можете торговаться. Я щедрый старший брат, я могу и поделиться с младшими тем, чем владею. Не кривитесь, мазель, ужели вы думаете, что замужем за каким-нибудь виконтом вам было бы лучше? То же самое. Женщина должна ходить за мужчиной, в этом ее назначение. Вы свое исполните так или иначе. Так что оставьте неудовольствие и благодарите судьбу.

Он сел обратно на кровать, а я осталась стоять, сжимая кубок. Тяжеленький. Вломить по темечку… но ведь не умрет и даже, может, не отключится.

— Я вам сочувствую, — сказала я. — Это, должно быть, ужасно — быть привязанным к одному месту и одним и тем же людям столько лет, не иметь дела и развлечений. Я бы не пожелала такой доли и врагу.

— Какие у вас там враги, не поделили с сестрой гребень самое большее, — пробормотал Марх Мэлор. Он успокоился, сидел теперь, жмуря попеременно глаза.

Я продолжила:

— Как это тяжко — быть лишенным человечьего тепла и ласки. У вас была возлюбленная?

Марх Мэлор хмыкнул.

— Была одна… хотел жениться. Хорошего роду и при деньгах, маршал обещал сам пойти свататься, так что не отказала бы. Был бы у меня титул, лен… а, что теперь! — он махнул рукой.

— Бедный вы, — сказала я жалостливо. — Теперь я буду заботиться о вас.

Марх Мэлор посмотрел подозрительно. Я сочувственно изломила брови, прижала руки к груди. Главарь усмехнулся.

— Верно говорят, женское сердце мягче женской же груди. Хорошо. Это стоит награды. Только сначала придется доказать, мазель.

Он поднялся, открыл дверь, крикнул во все горло, принялся распоряжаться. Я тем временем быстро осматривалась. Сундуки, посуда на столе, одежда тут и там, и пыль, пыль какая! Я, стараясь ничего не касаться, обошла бадью, заглянула. Ну хоть ее чистили.

На улице смеркалось, окно потемнело.

— Милостивый государь, темно.

Марх Мэлор кивнул, крикнул в коридор еще пару слов.

— И верно. Масло экономим, не жжем почти. Сейчас все будет, мазель, в лучшем виде.

Я благочинно сложила руки, склонила голову, исподтишка оглядывая его. Сначала он показался мне немолодым и совершенно таким же, как остальные из его шайки, но теперь было видно, что он из другого теста, по крайней мере, старается это показать. Даже выражаться стал по-другому. Теперь я бы приняла его за благородного разбойника, каких описывают в книжках. Которые грабят только богатых, щадят дам и детей, грамотны и знают обхождение. А не типичного бандита с большой дороги, как показалось сначала.

Капитан пехоты, значит.

— Вы получили увечье на войне? — спросила я со всем сочувствием.

Марх Мэлор стянул куцую, заплата на заплате, куртку, швырнул на кресло, где я недавно сидела. Буркнул:

— На войне б я получил пикой в брюхо и похороны за свой счет. Нет, мазель, это уж потом. Вижу, в вас много любопытства, так вот придержите его.

Надо же, соригинальничал. Обычно мужчины обожают, чтобы их расспрашивали и слушали.

Но надо держать в уме, что мужчины тут не обычные, а на всю голову стукнутые, и мир здешний такой же.

Бадью Марху Мэлору наполняли ведрами, в несколько заходов: холодная вода, горячая, так, что валил пар. Мыла не было, зато была щетка, которой мне его предстояло скрести.

— А теперь разденьте меня, как это у приличных людей бывает.

Сомневаюсь, что приличные люди под угрозой расправы заставляют женщин себе прислуживать… хотя, судя по тому, что жен бьют и рабочие, и профессора, "приличные люди" — не исключение не из каких правил. Марх Мэлор наверняка считает себя приличным человеком, думала я, стягивая с него сорочку. Не меняли ее уже оч-чень давно, и тут уж нужно не стирать, а сразу сжечь. И штаны такие же. Я преклонила колени у кровати и принялась распутывать ремни, сложно обвивавшие вокруг колена. Отстегнула, наконец, протез. Оказалось, что женский сапог снимается, а внутри — небольшая ступня, не просто так приколоченная, а на шарнире и с пружинками.

— Ставлю бессмертную душу Жнеца, вы никогда таких не видали, мазель.

— Не видала, — призналась я, отставила протез подальше. Ноги у Марха Мэлора не было сразу ниже колена, а культя выглядела так, словно даже не зашивали, а наскоро слепили кожу вместе и перемотали веревкой: уродливые толстые рубцы.

Марх Мэлор взял меня за волосы, дернул, сказал не пялиться. Оперся на мою руку, когда я встала, и с моей помощью залез в бадью.

— Не заставляйте меня ждать, мазель, я уже наждался, почитай, десятки лет.

Вода была мутная и подозрительно пахла болотом. Я разделась и, содрогаясь, влезла в бадью. Длинный кинжал Марх Мэлор уложил на ее край и то и дело водил по нему пальцем. Поэтому я и терла, и не сломала ему пальцы, когда он положил ладонь мне на грудь и сжал. Рука была мозолистая и жадная, я, вся сжавшись, старалась думать, что это все сон, и скоро я проснусь в своей квартире, и надо будет на работу — какое счастье! И все это забудется. Лес, поход не пойми куда, странные люди и особенно Марх Мэлор.

Он щупал, но и только. Я глянула и сквозь воду увидела, что тело его, кажется, реагирует на обнаженную женщину рядом совсем не так, как должно. Да что ж они мне попадаются-то один за другим… хотя сейчас это больше плюс. Марх Мэлор тискал меня за бедро и стонал — когда я терла его щеткой по тощей спине. Он гладил мою коленку и требовал рассказать еще историю. В голове снова было пусто, я терла и перебирала в мыслях кино. Наконец, выбрала подходящее: про драконов и их всадников. Книга там тоже была, но я ее не читала, зато в кино сходила и не пожалела денег на билет.

Хочу снова в кино. Хочу прочь отсюда, прочь, прочь.

Я все еще рассказывала, когда Марх Мэлор пожелал выбраться. Чуть не поскользнулся на приступке, схватился за край бадьи, уронил кинжал в воду. Я нашарила на дне, подобрала. Марх Мэлор весь изогнулся, быстрым движением схватил меня за запястье. Стиснул так, словно хотел раздробить кости.

— Не вздумай, шалава.

Я разжала ладонь, держала теперь кинжал двумя пальцами. Главарь его у меня забрал, отпустил руку. Я растерла запястье.

— Чем я заслужила эти слова, милостивый государь? Всего лишь подала вам то, что вы уронили.

Марх Мэлор долго, пока не покрылся мурашками, пялился мне в лицо, словно пытался прочесть. У меня на глазах стояли слезы: схватил он больно, да и… все остальное…

— Я не давала вам повода для таких слов, — всхлипнула я. — Я стараюсь вам понравиться.

Марх Мэлор нахмурился, потом позволил мне вылезти, вытереть его и себя и сопроводить к кровати. Он сел, показал мне кинжал, чуть не ткнув между глаз:

— Я чую коварство за милю, мазель, не пытайтесь меня обмануть. Я до сих пор жив потому, что не верю ни одной суке.

— Как, должно быть, утомительно жить подобным образом.

— Не ваше дело, — буркнул он. — Подайте мне ногу.

Ремни он застегнул сам. Одеваться, однако, не стал, и мне не позволил, только ботинки, потому что я пожаловалась, что мерзнут ноги.

— Теперь порадуйте меня, мазель. И не болтайте, что вы еще девица. Стражу-то своему показывали, небось, потайной грот, да не раз. Охочи до орочиьих причиндалов?

Дались ему орочьи части тела, то шипастая елда, то еще что. Я постаралась покраснеть.

— Не понимаю, о чем вы говорите. Но… но я знаю, как угодить мужчине вашего положения.

Марх Мэлор заинтересовался и подвинулся дальше на кровать, неловко путаясь протезом в нечистых простынях. Я села рядом, взяла его руку, сжала в ладонях. Принялась разминать. Марх Мэлор издал довольный звук.

— Говорите что-нибудь, — повелел он. — Давно я не слыхал приятного, мать его ети, голоса.

Я начала рассказывать про массаж: про то, как он улучшает кровоток и расслабляет, про нервные окончания на ладонях, активные точки, внимание к которым может улучшить здоровье. Я не знаток, а просто нахваталась, как каждый современный человек, но для Марха Мэлора сошло, он млел и даже застонал, когда я дошла до плеч.