Смерш
(Год в стане врага) - Мондич Михаил - Страница 11

Управление контрразведки СМЕРШ делится на пять отделов.

Первый отдел непосредственно прикреплен к фронту. Главная задача его — зорко следить за политическим состоянием Красной армии. Нет такой роты, в которой не было бы смершевцев или их агентов. Первый отдел, как огромный паук, окутал весь Четвертый Украинский фронт сетью агентов, доносов и недоверия.

Грабить и убивать гражданское население красноармейцам разрешается. Истеричный Эренбург открыто натравливает на него Красную армию. До тошноты противно читать его статьи, где ничего, кроме «убей» и «убей», — не увидишь.

Но попробуй кто-нибудь из бойцов или офицеров Красной армии сказать хотя слово против советского правительства, компартии или коммунизма, — в тот же день смершевцы его уберут, как «заразного больного».

Второй отдел Управления называется оперативным. Начальник — подполковник Шабалин, заместитель — подполковник Душник.

Лишь только Красная армия займет какой-нибудь город или местечко, смершевцы налетают туда оперативными группами.

Они арестовывают всех организованных противников советской системы. Под этим понятием разумеются все видные члены всех отрицающих коммунизм партий. Здесь и венгерская «Нилош Парт», и словацкая Глинкова Гарда, и немецкая национал-социалистская партия, и польская «Армия Крайова».

Арестовывают смершевцы и актив всех демократических партий.

Не доверяют они и заграничным коммунистическим партиям.

Непримиримые враги смершевцев — русские эмигранты. С ними у смершевцев старые счеты.

Я хорошо знаю настроения русской эмиграции. Большинство эмигрантов относилось в последнее время благосклонно к Советскому Союзу. «Сталин спас Россию», — говорили эти слабые духом.

Они не знают, что их ожидает. Десятки тысяч смершевцев, как коршуны, налетят на эту смирившуюся эмиграцию и разгромят ее до основания.

Верные хранители советской системы — смершевцы — не знают ни милости, ни пощады. Можно тысячу раз раскаяться самым искренним образом — смерть неизбежна. Это принцип смершевцев. Они не в состоянии поверить человеку.

Каждый, на ком лежит тень подозрения, кто уже раз провинился перед Советским Союзом, — должен умереть.

Русские эмигранты, примирившиеся со Сталиным, тоже узнают это, но, увы, узнают поздно. Где-нибудь в Колымских лагерях не один из них проклянет тот день, когда его мать на свет родила.

Третий отдел управления — секретный, держит непосредственную связь с Главным Управлением контрразведки СМЕРШ, находящимся постоянно в Москве.

Днем и ночью летят строго секретные сообщения генерал-полковнику тов. Абакумову, начальнику Главного Управления.

Представляю, какое это гигантское учреждение. В него стекаются все сведения от всех управлений фронтов, от управлений при военных округах и от заграничных центров шпионажа дальнего расстояния.

Оно дает координирующие указания управлениям фронтов, управлениям при военных округах и заграничным центрам шпионажа дальнего расстояния.

В один прекрасный день может прийти из Москвы список, в котором будет и моя фамилия. Что скажет генерал Ковальчук, наш начальник? Что будет со мной? Ерунда, — чему быть, того не миновать. Лучше об этом не думать.

Однако, учреждение Абакумова — что-то неслыханное. Оно окутало весь мир. Сколько интересных данных там сосредоточено! Вот куда бы мне следовало попасть. Если рисковать, — так не зря!

Четвертый отдел нашего Управления — следственный. В нем выжимают из людей «последние соки».

Майор Гречин говорит, что в некоторых случаях допрашивают человека до трех месяцев.

Смершевцы довели мастерство допросов до предельной возможности. Мне часто приходилось слышать такую мысль: «нет человека, который, будучи виновным и располагая ценными сведениями, не сознался бы в своей вине и не сообщил эти данные».

Еще бы! Если допрашивать человека подряд три месяца и днем и ночью, притом избивать его самым беспощадным образом, — не устоит.

Пятый отдел — прокуратура или, иными словами, знаменитые «тройки воентрибунала». На основании материалов из четвертого отдела, военные трибуналы выносят приговоры.

О том, какими принципами руководствуются «судьи», пока не знаю. Думаю, что в скором времени узнаю от Мефодия.

Отдел кадров — начальник его подполковник Горышев — следит за самими смершевцами.

Финансовый отдел выплачивает жалованье. Я получаю 1 500 рублей в месяц (кроме продовольствия, обмундирования, папирос и всего прочего).

Пока мне смершевцы верят и охотно посвящают во все отрасли работы.

Капитан Шибайлов пригласил меня на собрание партийной ячейки. Пойду непременно. Нужно выяснить очень многое.

Кошицы. Здание суда. Работаю в оперативной группе майора Попова. Работы очень много. Капитан Шибайлов «громит» чиновников кошицкой почты. Ему нужно выявить всех, кому приходили секретные телеграммы.

Для верности капитан обзавелся «агентурой», т. е. людьми, которые, под угрозой строжайших взысканий, должны доносить ему о всех чиновниках, во время господства Венгрии выступавших активно против Советского Союза. В Кошицах находился когда-то венгерский 8-ой годтешт (штаб 8-й Армии), отдел кеймелгаритов имел здесь свои специальные школы. Оперативная группа майора Попова пришла на помощь отделу Армейской контрразведки, чтобы сообща выловить всех «венгерских шпионов».

Днем и ночью в здании суда кипит «работа». По коридорам стоят часовые. В комнатах идут допросы сотен людей. Плач, крики, стоны, мольбы, словом, — невиданная мясорубка.

Капитан Миллер рассказывал во время обеда о своих похождениях. Он был сброшен с группой смершевцев, специально засланных Главным Управлением под командой полковника Белова, в глубокий немецкий тыл в Словакии. Отряд Белова не смел вступать в бой с немцами. Его задача была иного характера: связаться с центрами шпионажа дальнего расстояния в Братиславе и Праге.

Капитан «Саша» (не пожелавший сообщить мне своей фамилии) перебил Миллера и принялся рассказывать о том, как он ездил в Министерство внутренних дел Словакии.

— Представьте, в Братиславе полно немцев. В здание министерства не пускают словацкие полицейские. При мне был секретный пакет.

«Саша» говорил долго. Я слушал внимательно и приходил в ужас. Работники тисовских министерств — советские шпионы, в здании Министерства внутренних дел — явки…

В шесть часов вечера капитан Шибайлов начнет принимать донесения агентуры. Я буду присутствовать в качестве переводчика.

Через четверть часа иду с капитаном Шапиро на какую-то явку.

Завтра еду с капитаном Сикаленко ловить «красивую Елену». Это венгерская шпионка, по сведениям, скрывающаяся в одном из сел южнее Кошице.

Сикаленко не поймал «красивой Елены». На обратном пути он ругал начальство за неточные сведения.

— Жаль, не удалось поймать. Слушай, как характеризуют ее… — Сикаленко вынул из сумки лист бумаги и начал читать: — «Женщина исключительной красоты. Школу Абвера кончила в Прящеве. Проникла в штаб партизанского соединения…» — Сикаленко пропустил несколько строчек. — Это все ерунда… «Многочисленные знакомства…» Вот, тут интересно… «Графского происхождения».

Сикаленко посмотрел на меня и подмигнул глазом.

— Понимаешь, графского происхождения…

Я простудился в дороге и весь дрожал от озноба. «Красивая Елена» меня не интересовала.

Теперь лежу в постели. Смершевцы ругаются, я им нужен до зареза.

Лучше быть больным, чем бегать весь день по городу, а ночью допрашивать арестованных.

Вечером придет ко мне капитан Шибайлов. У него есть какие-то срочные документы, которые надо, во что бы то ни стало, перевести на русский язык еще сегодня.

Капитан Шибайлов допрашивал «героя Венгрии». Это чиновник кошицкой почты, побывавший в 1942 году на восточном фронте и получивший за смелость в боях золотую медаль.