Ее чудовище (СИ) - Огинская Купава - Страница 34

Я не чувствовала жалости, но мысль о том, что это неправильно, никак не хотела отпускать.

Нельзя отвечать злом на зло… Впрочем, Барон со мной все равно не согласится. Он был из тех, кто свято верил, что бить надо первым.

— Я не могу приговорить его к смерти, — сказала я просто, глядя сквозь Бэрта, — и не могу запретить вам это делать. Просто… решайте сами. Осуждать вас я не буду.

И чтобы действительно не осуждать, я малодушно сбежала. Последнее, что услышала, был деловитый голос Барона:

— Ну же, ведьма, порази меня своей зловредностью.

Дверь закрылась, и я уже не слышала, что ему ответила Улиса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Впрочем, меня это не сильно и волновало. Видимо, я все же не была доброй и всепрощающей, я не чувствовала за собой вины из-за того, что оставила мясника в беде… Вероятно, я была довольно скверным человеком, но в данный момент это меня ничуть не беспокоило.

Не раздеваясь, с трудом скинув домашние туфли, я повалилась на кровать и сразу же уснула.

И снились мне костры. Впервые за прошедшее со дня нашего неудачного сожжения время мне приснилось что-то тревожное, бредовое, страшное и связанное с огнем.

*

Утром я проснулась с температурой. Улисы рядом не было, в окно бил яркий солнечный свет, ослепляющий, но уже не греющий. Никакого желания вставать и изображать хоть какую-то активность не было. Был четкий план: доползти до окна, задернуть шторы и вновь вернуться в кровать.

Первую его часть я даже умудрилась выполнить.

Улиса ворвалась в комнату как раз в тот момент, когда я, гордая собой, медленно отвернулась от задернутых штор, желая поскорее воссоединиться с подушкой.

— Проснулась, — обрадовалась ведьма, — это хорошо. Внизу ждет капитан, и у тебя есть десять минут на сборы, больше я просто физически не смогу развлекать его разговорами.

— М-м-м… — простонала я жалобно, желая вычленить из вороха ругательств, крутящихся на языке, хоть пару приличных слов, способных емко охарактеризовать мое негативное отношение к ее словам.

— Поторапливайся, — велела Улиса, не заметив моих мучительных стараний.

Дверь за ней закрылась, и я еще некоторое время отупело смотрела на темное дерево, запоздало осознавая, что мой родной домик перекроили больше, чем мне показалось на первый взгляд.

Тяжело вздохнув, я вяло топнула ногой и побрела в ванную.

Я верила в холодный душ и в то, что Санхел надолго не задержится. Он же капитан городской стражи, а в городе нынче творятся странные дела, у Санхела просто не может быть много свободного времени. По правде сказать, свободного времени у него не должно было быть вовсе.

Душ оправдал мои надежды, капитан не очень.

— Доброе утро, — доброжелательно произнес он, когда я показалась в магазине.

Проводить Санхела в комнатку с диваном и предложить ему чаю Улиса не додумалась. И стоял капитан, опираясь на прилавок, послушно выслушивая длинный перечень того, чем же ведьма была недовольна.

— Наверно, — кивнула я. По моему мнению, утро было совсем не добрым, очень поздним и каким-то неоправданно тяжелым.

— С вами все в порядке? — нахмурился он, растревоженный моим помятым видом. Вспомнил, видимо, что в пансионе не осталось больше свободных комнат… как и в загородном доме градоправителя. Больных было слишком много, еще больше обратившихся. Об этом еще вчера предупредил Барон, прежде чем отказаться от приготовленного Улисой чаю и отбыть в неведомые дали.

И наставления его были просты и однозначны: «На улицах слишком опасно. Дом защищен. Не высовывайтесь».

Еще Барон велел быть осторожными и не показывать меня впечатлительным людям. Мол, причислят к проклятым, посадят в какую-нибудь комнату вместе с настоящими проклятыми — и поминай как звали одну глупую, неудачливую, грустную девочку.

Мое справедливое замечание о том, что, как эту девочку зовут, он и не помнит, Барон проигнорировал.

— Лучше не бывает, — соврала я. Как назло, в груди тут же зашевелилась болезнь, щекоча легкие и провоцируя меня пару раз многообещающе кашлянуть. — Что-то случилось? Зачем вы пришли?

— Это касается недавней ситуации. Разумеется, все виновные будут наказаны, а ваш дом был отремонтирован за счет города, и вам не стоит об этом волноваться…

— И в мыслях не было, — нагло ответила Улиса.

— Да, кхм, прекрасно. Но есть проблема, с которой стоило бы разобраться во избежание трагических последствий. — Капитан нахмурился, старательно подбирая слова. — Пусть сейчас не подходящее время для подобного разговора, но… Заинтересованность Барона в ремонте дома, ночное происшествие в храме Многоликого. К тому же, Шелла, он знает, где вы живете…

— И имеет наглость всячески меня объедать, — грустно перебила его я, не дав закончить мысль. Преувеличивала, конечно, последнее время Барон от меня не видел ни крупицы силы, ни крошки хлеба. Даже чаю из моих запасов не отведал.

— Да, и это. — Санхел кашлянул. — Все его действия говорят о том, что он не считает необходимым оставлять вас в покое. Вам нужна помощь.

Сначала я решила, что мне послышалось.

— Помощь? — переспросила недоверчиво. — Помощь с Бароном?

— Да. — Капитан кивнул, подтверждая мои подозрения. Не верила я, что заместитель командора может быть таким же безрассудным, как и его начальник, несмотря на все предпосылки к этому… Зря все же не верила. Капитан собирался спасать меня от Высшего. — Возможно, вам следует переехать. Я могу поспособствовать. Раздобыть защитные и скрывающие амулеты.

Я невольно улыбнулась. Это было очень трогательно, пусть и совершенно бесполезно.

— Не стоит. Я разберусь.

— Шелла…

— Правда, разберусь. А у вас и без моих бед проблем не счесть, капитан.

— Молодой девушке не стоит водить знакомство с Полуночным Бароном… никому не стоит, — нахмурился Санхел. — Он опасен.

— Он нас спас! — возмутилась я.

В ответ получила невозмутимое:

— И непредсказуем.

— И безмерно удивлен, — раздалось от входной двери. — Никто не осмеливался так нагло меня обкрадывать.

Мы не услышали, как открылась дверь. Мой дверной колокольчик погиб в неравной борьбе с магией заклинателя, а новый никто не удосужился повесить.

На несколько мгновений в помещении повисла просто мертвая тишина. Спугнула которую я.

— Его никак нельзя убивать, — проговорила быстро, ощущая, как у меня от взгляда Барона, направленного на Санхела, волосы на голове шевелятся.

— Неужели?

— Вы его спасли.

— Моя ошибка, готов ее исправить.

— Ну нельзя же убивать всех, кто вам не нравится! — вспылила я.

Барон перевел удивленный взгляд на меня.

— Почему нельзя, если я могу? — Присмотрелся ко мне и помрачнел. — Дорогая, ты издеваешься?

Я так и не поняла, когда угроза расправы сместилась с Санхела на меня. Просто в один миг мне стало очень неудобно.

— Что?

— Ну-ка…

Меня никогда, ни единожды в жизни, не затаскивали по лестнице за шкирку. Неприятный и обидный опыт, должна я признаться.

Внизу остались предусмотрительно тихая Улиса и сраженный увиденным капитан, лишь крепче уверившийся в том, что я в смертельной опасности и мне необходима помощь.

Лучше бы он первого проклятого искал, честное слово…

Меня затащили на кухню, громко захлопнули дверь и, протянув ко мне руку, угрожающе потребовали:

— Амулет.

Я безропотно вытянула цепочку из-за ворота рубахи — возиться с платьями было невыносимо лень, потому обходилась я страшной, но удобной и простой одеждой. Барон молча и внимательно осмотрел камень, но остался недоволен.

— Сними, — коротко велел он.

И я снова подчинилась. Сложно было качать права, когда рядом со мной находилось чудище, пребывающее в плохом настроении. Возможно, я была глупой, но совершенно точно не была самоубийцей. Я очень сильно хотела жить… несмотря на все мои поступки, свидетельствующие обратное.

Барон принял амулет, увидел маленький, накрепко затянувшийся узелок и закаменел.