Верховный Главнокомандующий (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 118

— СПАСИБО, ГОСПОДА МУЖИКИ!!!

— Господа! — обратился я к своим, — быстренько обегите всё село, оповестите солдат, что сдаваться ещё рановато. Чтоб, собирали трофейное оружие и патроны — возможно, ещё придётся повоевать… Распорядитесь, об оказанию помощи раненым и переноске их в безопасное место.

Выполняя моё задание, генерал Спиридович, сбегал вдоль улицы, возвращаясь — внимательно осмотрел немецкий станковый пулемёт, в метрах ста от входа в церковь — что нас всех, чуть было не убил:

— Половина расчёта рядом лежит — вот и не унесли. Пулемётных лент тоже — чёрт его знает, сколько валяется… Но, замок вынули, черти!

— Там ещё пулемёты были… Дальше по улице.

— Те, определённо забрали с собой — кроме мёртвых пулемётчиков, ничего не оставили.

Что тут говорить? Боевой народ, эти немцы!

— Ничего! На запчасти сгодится…

Если нашёлся пулемёт без замка, то найдётся же где-нибудь и замок без пулемёта, да?! Были бы они только, у немцев взаимозаменяемые…

Глава 25. «Канны» на реке Вилия

Потихоньку, вокруг церкви начал собираться народ. Старый унтер из ополченцев, весь изодранный, измазанный кровью и, с перевязанной какой-то бабской тряпицей головой (еле узнал, кто таков!), подойдя водрузил мне на голову мою же фуражку, как корону:

— Не отдали мы её на поруганье ворогу, Ваше Императорское Величество! Хочь и, полегли мужики мои, почитай все…

Отблагодарив его за службу, я снял с плеч, поцеловал и отдал ему пыльное знамя 2-ой Финляндской дивизии… Вернее — то, что от него осталось:

— Береги его! Это теперь святыня — под ним, столько крови пролито…

Унтер, изумлённо переводил взгляд с пробитого — прореха на прорехе, знамени — на целого меня и, неистово крестился незанятой рукой. Ну, вот вам и, ещё одна «легенда», готова!

Не успел я всё это проанализировать и понять — к добру или худу это, как слышу, знакомый автомобильный сигнал:

— ФА-ФА!!!

Оборачиваюсь: на прицерковную площадь въезжает мой Дворцовый Комендант Воейнков на «Мерсе», да причём не один.

— Ваше Императорское Величество, — рапортует приехавший с ним генерал, — Императорская Гвардия на подходе!

Позже оказалось, что этим генералом был Балуев — начальник V Армейского корпуса.

Обняв обоих от переизбытка чувств и, выслушав коротенький доклад генерала и рассказ Коменданта про его «дорожные» приключения иоб успешном выполнении моего задания, спрашиваю:

— А где тот пулемёт? Что, не так давно, так знатно улан «причесал»?

— Минут через пятнадцать уланы вернулись и вырубили весь расчёт. Потом, двинулись куда-то в наш тыл…

— Сколько их?

— С полтора эскадрона будет, Ваше Величество… Возможно — неполный полк. С пулемётами на вьюках.

— А казаки где были? И что это, за казаки такие — мать, их?

Воейков, как-то удручённо махнул рукой…

Не успел принять какое-либо решение, как прилетел запыхавшийся Иван Хренов — с колокольни, с болтающимся на шее большим морским биноклем:

— УХОДЯТ!!! Уходят немцы, Ваше Величество! Обратно в лес уходят…

— Ничего не попутал?

— Нет, не перепутал: и, кавалерия уходит и, пехота и орудия…

— Постой, Хренов! Какая-такая «пехота»? Какие, на хрен — «орудия», со страху охренел, что ли?!

— Может, те же драгуны — что здесь были? — подсказал Нагаев.

Однако, денщикупорно стоял на своём:

— Нет, не драгуны — а именно пехота, Вашбродь! ЛАНДСВЕР!!! Я что не отличу, что ли?!

— Ну, хорошо — пусть будет пехота…, — солдат воюет с четырнадцатого года и, действительно — немецкого драгуна от пехотинца ландвера отличать научился, без сомнения! — а орудия откуда и, что за орудия такие — что по нам не …изданули, ни разу?!

— Орудия — гаубицы или мортиры крупного калибра, а что не пиз… не стрельнули…, — Хренов задумался и почесал в затылке, — думаю, привезли их — да пока устанавливали, получили приказ уходить — вот и не стрельнули от того… Ну, а так ли на самом деле — Бог его знает?!

Понятно… Только-только немцы приготовились за нас всерьёз взяться, подтянули пехоту — более приспособленную к штурму, чем кавалерия. Чтоб, в этот раз всё было наверняка, перетащили сначала — по топким луговым, затем — по лесным труднопроходимым дорогам, свои мортиры… Пока установили, а установка крупнокалиберных орудий требует времени… Тут, Свечин ударил на Гени и, стало генералу Фон Гарнье не до нас — самому бы унести ноги!

Удачно всё получилось: немцы заглотили «наживку» — меня то есть, по самый анальный плавник… Если у Свечина получится взять то село и, удержать его — хотя в течении суток, то… Я, удовлетворённо потёр руки: в любом случае ни об каком обходе Вильно речь уже не идёт и, этот крупнейший и важнейший транспортный узел, возможно удастся отстоять.

— Что ещё видел?

— С Юга видел много пыли, видать — наша «махра» из Вильны идёт-пылит…

— Как далеко?

— Думаю, вёрст за десять — через три часа дойдут. На Западе — тоже сильно пыльно и, думаю — кавалерия наша, Государь! Та, через час-полтора здесь будет — не позже. А справа, на Востоке шёл бой между уланами и нашими казаками — да уланы прорвались и сейчас уходят в наш тыл…

Этих немцев, видать, не успели оповестить.

СТОП!!!

— Прорвались?! Ах, мать же вашу! В той же стороне, наш госпиталь…

Смотрю, как раз вовремя подъезжает мой «Фюрермобиль». В салоне автомобиля, кроме шофёра — какой-то генерал, весь в орденах.

— Ваше Величество! — орёт Кегресс, — кавалерия генерала…

Не дослушав, перебиваю его:

— НА КОНЬ!!! В смысле: ПО МАШИНАМ!!! Мой пулемёт! Срочно принести из церкви мой пулемёт! Спиридович и ты, Иван — со мной, остальные — на чём придётся… ВПЕРЁД!!!

Мой главный охранник, наверное, уже считал меня заворожённым — поэтому ни слова, ни жеста, ни гримасы на лице несогласия со мной… Тащит с двумя оставшимся жандармами, в автомобиль мой «Шварцлозе» — так нас в этот день выручивший.

— Господин генерал! — продолжаю командовать, — остаётесь за старшего! Если Вас не затруднит, «приберитесь» здесь за мной.

Глазища у Балуева, при виде картины перед ним, напоминали два земных полушария — Северное и Южное…

Кегресс, просто осатанел от такого расклада — вслух матерился на языке Сирано Де Бержерака и газовал, как очумелый… Уже прыгая по рытвинам, кочкам да колдоёбинам, перелезая с одного места в автомобиле на другое, на ходу — под французский и мой трёхэтажный мат, мы кое-как примостили «Шварцлозе» на спинке переднего пассажирского сиденья.

Распределил роли: спереди треногу пулемёта должен был держать генерал Спиридович, сзади — один из двух уцелевших его жандармов. Я — за пулемётом за наводчика, Хренов — за второго номера… К великому сожалению, патронных лент всего две: одна уже в пулемёте, вторая запасная…

Кричу впереди сидящему генералу:

— Как будет нужда стрелять назад, переворачиваем эту «дуру» и меняемся ролями — Вы будете за наводчика, Александр Иванович!

— Слушаюсь, Ваше Величество!

Оборачиваюсь — сзади, на полверсты отстав, за нами несётся «Мерседес» коменданта. В нём он сам и ещё куча вооружённых людей… Из пристроек за церковью, выводят и в спешке седлают лошадей. Итого — десятка два бойцов у меня будет, когда догонят.

Через село, по дороге — на которой и вдоль которой, валяются конские туши и человеческие тела в голубоватых шинелях — «работа» погибшего пулемётного расчёта генерала Воейкова…

— СТОЙ!!! — кричу Кегрессу.

Трупы немецких улан уже вовсю шмонали наши казачки, бывший при них офицер в чине сотника, с равнодушием на всё это взирал.

— МАРОДЁРНИЧАЕМ, ГОСПОДА СТАНИЧНИКИ?! — ору им, когда машина встала, — совсем совесть и всякий стыд потеряли! Как воевать — так вас и, близко не было, а как дуванить — так вы первые?! А в ваших станицах — ваши отцы и жёны знают, что вы такие шкурники?!