Верховный Главнокомандующий (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 104

— Да… Неудобно получилось, — прокомментировал я и предположил, — если мне не изменяет память, то основной принцип любой тактики или стратегии — бить по наиболее слабому месту… Ведь, так?

— Кроме 8-го полка злосчастного Забелина, нашим слабым местом является ещё и 5-ый Финляндский полк полковника Шиллинга, — «обрадовал» полковник Нагаев.

Как мне было известно из книги Свечина, в «реале», немцы как раз и нанесли удар по 5-ому, а не по 8-ому Финляндскому полку.

Посмотрев на карту я, типа, «вынужден был» согласиться с полковником:

— Да! Удар по позициям 5-го полка имеет больше тактических преимуществ… На месте немцев, я бы так и сделал!

Походив снова и подумав, спрашиваю у полковника Нагаева, же:

— Что по поводу обороны Мейшагольской позиции, говорят «сверху»? Важна ли, она?

— Только недавно в штаб дивизии пришла телеграмма из штаба группы генерала Олохова — в кою входит V Армейский и Гвардейский корпуса, о недопустимости потери этой важной оборонительной линии.

— Понятно… А какие силы, у нас имеются для противодействия немецкому наступлению?

Выяснилось, что силы для обороны — в принципе то, приличные! Командующий 10-ой армией генерал Радкевич, обращал очень серьёзное внимание на Мейшагольскую позицию — защищающию его правый фланг и не скупился, чтоб напихать побольше частей в этот оперативный «отсек». Однако, что это были за части!

Бог, ты мой…

Пожалуй, надо начать с главного «участника» грядущих событий — 6-го Финляндского полка, 2-ой Финляндской стрелковой дивизии. На данный момент, в нём числилось полторы тысячи «штыков», полтысячи безоружных солдат, «чёртова дюжина» офицеров, два десятка прапорщиков… Даже числено — усиленный батальон, по сути! Всего восемь пулемётов — да и, то австрийских, с ограниченным запасом патронов.

— На один-два хороших боя хватит и, всё…, — несколько мрачновато пояснил Свечин.

Остальные три полка дивизии и того хуже.

— Не понял? — переспросил, изобразив самое искреннее недоумение, — в дивизии должно быть четыре полка, в двух бригадах… 5-ый Финляндский полк полковника Шиллинга, 6-ой — ваш, 8-ой — незадачливого подполковника Забелина… А где 7-ой полк? Почему, его нет на позиции?

Полковник Нагаев, как-то резко покраснел, вспотел и отвёл глаза в сторону, а Свечин — помешкав, подумав, решил резать правду-матку:

— 7-ой полк, в любимчиках у штаба 2-ой Финляндской дивизии. Начальник этого полка — полковник Марушевский, конечно умница… Но, хоть он и, полковник генштаба и до войны там читал лекции, но сущий мямля! В действительности, полком командует неизвестно кто, а «погоду» там делает — через офицерское собрание прапорщик Александров.

— «Прапорщик»? — делаю вид, что сильно удивляюсь, — простой прапорщик командует полком?! И, это при наличии целого и, живого при том, полковника Генерального Штаба?! Невероятно…

— Александров, Ваше Величество, не «простой прапорщик»! Это — владелец известного крупнейшего петербургского ресторана «Аквариум». По причине этого, из-за его «кулинарных связей», начальство дивизии всегда стремился держать 7-й полк в резерве — для «охраны» штаба. Пока три полка дивизии воюют, а 7-й полк бражничает в тылу! Из всех видов боевых действий, он лишь умеет изображать «контратаку на месте — но орденов на его офицерах, как бы не больше — чем на офицерах других полков!

Предельно резко всё это высказав — видно наболело, Свечин замолчал и, в избе ненадолго, повисло неловкое молчание…

— Хм, гкхм… Ладно, пока не до этого — после разберёмся, — прервал молчание я, — какие ещё части и подразделения, мы имеем на этом участке?

Вместе с тремя полками 2-ой Финляндской дивизии, этот важный участок защищала Сводная пограничная дивизия — отошедшая из Ковно. Численно, она насчитывала двенадцать батальонов — чуть менее десяти тысяч штыков.

— Как Вы оцениваете её боеспособность? — спрашиваю.

— Как неважную! Третью часть состава представляют хорошие кадровые пограничники, остальные — никуда не годные новобранцы. Именно НОВОБРАНЦЫ(!!!), Ваше Величество! То есть, люди не прошедшие даже обучения в запасных батальонах. Часто даже, ещё не одетые в военную форму…

— Жесть! Как у них с личным оружием и пулемётами?

— Пулемётов у пограничников всего пять и, те — старого, крепостного образца — на высоком лафете, как у пушки. К тому же, эти пулемёты предназначены под старый — ещё с «тупой» пулей патрон, которого «днём с огнём» уже не сыщешь. Винтовками вооружены почти все, но больше половины их без штыков… Шанцевого инструмента у дивизии нет.

Как мне было известно, трёхлинейки пристреливались со штыком — и без него стреляли несколько «криво». На дальние дистанции, во всяком случае.

— …Мало того! Ни подсумков, ни вещевых мешков или хотя бы каких-нибудь сумочек под имущество! Ни, котелков, ни чайников, ни полевых кухонь! Солдаты питаются всухомятку и что придётся, а пьют бывает из луж… Медицинско-санитарных служб, дивизия вовсе не имеет.

— Твою ж, мать!

Я сам служил срочную, я знаю не из чужых уст: хрен с ними — с винтовками, пулемётами и патронами! Но, раз так фатально плохо обстоят дела с питанием и медициной — Сводная пограничная дивизия, полностью небоеспособна!

— Кто командует этим бардаком?

— Генерал Транковский, Ваше Величество! — отвечает Свечин, — но сам я лично знаком лишь с начальником их бригады генералом Кренке и начальником 4-го пограничного полка генералом Карповым.

— Как они Вам?

— Генерал Кренке оставляет благоприятное впечатление, чего не скажешь про Карпова…

Полковник Нагаев, решил встрять в разговор:

— Карпова я знал ещё по Новогеоргиевской крепости — где он служил начальником крепостной артиллерии и, ушёл оттуда в отставку — после одного небольшого хозяйственного «недоразумения». Это не офицер и командир, а незадачливый бюрократ, склочник и бумагомарака, не знающий военное дело!

Я ударив по столу кулаком, соскочил и заорал:

— Вы знали такое о нём и молчали?! Почему, только во время войны Вы это мне говорите…?

Полковник Нагаев, и не рад был, что встрял! «Тык, мык» и ничего в своё оправдание сказать не может — только краснеет и потеет. Хотя я понимаю — не этот полковник виноват, виновата СИСТЕМА!!! В том числе и, я лично — точнее, мой Реципиент… Ещё точнее: мой Реципиент сам — жертва этой «системы».

ТЬФУ, ТЫ!!!

— Ладно, проехали, — с большим трудом взял себя в руки и сел обратно за стол, — извините, господин полковник — нервы что-то, сдавать стали… Что там у нас дальше?

«Дальше у нас», была созданная в середине этого лета, из московских ополченческих «дружин» 124-ая стрелковая дивизия, под началом генерала-отставника Лопушанского. Ещё один «герой» обороны крепости Ковно!

— При выходе из Ковно дивизия сильно пострадала, лишившись части подразделений и имущества. Сейчас она ещё в стадии «разбредания» и, по моим сведениям насчитывает семь неполных батальонов: примерно три с половиной тысячи нижних чинов, полста с чем-то офицеров, восемнадцать орудий и семь пулемётов…

— Что за «орудия»?

— Большей частью трёхдюймовые противоштурмовые пушки Путиловского завода.

Это — «те» самые! Хорошо…

— Сгодятся в «хозяйстве»! Личное оружие?

— Увы, но часть личного состава вооружена ещё старыми берданками.

— Как у «ополченцев» с кадрами?

— Хуже всех, Ваше Величество! Высшее начальство — сплошь «отставные»! Не более двух-трёх офицеров на батальон, а ротами и взводами командуют даже не прапорщики, а в лучшем случае — «зауряды»! Опять же, как и в случае с пограничниками, нет ни шанцевого инструмента, ни…

— Понятно: «ни желания воевать»… Что с артиллерией?

— В моём распоряжении, — ответил Свечин, — полубатарея XXX мортирного дивизиона — 3 гаубицы.

— Куда другая половина батареи делась? — спрашиваю у полковника Нагаева.

— Из опасения попадания в руки немцев, прежний начальник дивизии приказал держать её при штабе, в тылу.