1917: Вперед, Империя! (СИ) - Бабкин Владимир Викторович - Страница 50

– Нет, Михаил, не так. Нужно быть… стать более русской, чем русские. Ведь им не надо доказывать свою…

Она запнулась, подбирая слово. Подсказываю:

– Вы имеете в виду «свою русскость»?

– Да, благодарю вас, Михаил. Трудный язык. Но я стараюсь. И еще одно, Михаил. Мм… Нет, прошу простить. Не хватит слов.

И вновь перешла на французский. Очевидно ей было важно все сказать правильно не только в грамматическом смысле, а словарного запаса не хватало для серьезного разговора.

– Я долго думала над этим и приняла решение. Раз уж я завтра уезжаю к вашей тетке в Марфо-Мариинскую обитель для поста, покаяния и причастия, раз уж я перехожу в православие, я хочу закрыть все долги. Свои и ваши. Всякий долг должен быть оплачен, иначе я не смогу быть искренней перед Богом. Я приму вашего сына Георгия и постараюсь заменить ему мать, хотя и гожусь ему в старшие сестры. Но я знаю, что у вашей покойной жены графини Брасовой есть дочь, которой четырнадцать лет. Хоть это и не ваша дочь, но я не хочу, чтобы она чувствовала себя отверженной, особенно из-за моего появления. Этот долг тоже я хотела бы закрыть до нашей свадьбы.

– Каким же образом?

– Ваше Императорское Величество, вы могли бы даровать ее отцу какой-нибудь титул?

– Зачем???

– Затем, что при наличии титула у ее отца, я смогу решить вопрос устройства Натальи Мамонтовой фрейлиной к своей младшей сестре. Титул и статус фрейлины дадут ей положение, имя, хорошее приданое и возможность найти себе выгодную партию в высшем обществе Италии. В том числе и среди старых семей, которые так заинтересованы ныне в России. Сделайте это для меня, я вас прошу.

– Что ж, я не возражаю. Это действительно разумное решение. Что-то еще?

– Да. Я знаю, что есть тайны, которых лучше не знать и никогда не касаться, но я прошу вас открыться мне. Я не говорю о тайнах государственных, прекрасно понимаю и их значение, и то, что невозможно править таким огромным государством в абсолютно белых одеждах, но я хотела бы узнать непосредственно от вас ваши личные тайны, которые мне могут сообщить так называемые «доброжелатели». Я прекрасно понимаю, что вокруг вас было много женщин, да и не могло быть иначе при вашем положении, богатстве, внешности и манерах, но… Есть что-то такое, что мне следует знать до замужества?

Привет. Приплыли. И что я ей должен сказать? Что, мол, знаешь, моя дорогая Ио… Мария, я тут такой весь красивый и прибыл к вам из будущего? Поверит ли она мне? Вполне может, особенно если я устрою пару фокусов или сделаю пару предсказаний, которые сбудутся. Вера в научно-технический прогресс в эти времена настолько велика, что она поверит. Но не в этом же суть! Даже если мне взбрендит в голову шальная мысль поделиться своей самой главной тайной, что я – это не я, то как можно жить с человеком, который знает твое будущее? Который прибыл из таких далеких далей, что между вашими рождениями семьдесят лет! Не двадцать – семьдесят! И это при том, что не я, а она меня старше НА СЕМЬДЕСЯТ ОДИН ГОД! Это даже хуже, чем жить с человеком, зная, что ты состаришься, а он – нет, что он будет жить вечно и вечно молодым! Может я неправ, но сказать ей, что я прибыл из Третьего тысячелетия, это хуже, чем предать, это…

– У меня есть еще один сын…

Я это произнес и не поверил своим ушам. Зачем??? Но уже было поздно. Принцесса помрачнела, но, явно борясь с собой, лишь произнесла глухо:

– Слушаю вас…

Зачем я это сказал? Кто меня за язык дернул?

– Дело в том, что…

Я принялся что-то жалко лепетать, описывая старую историю романа прадеда с Ольгой Кирилловной. Историю о том, как романтическая история была растоптана царственной Мама и еще более царственным братом, как проклятье наследования короны сломало мою жизнь. О том, как я в отместку и назло всем, демонстративно приударил за женой своего подчиненного офицера, но и этого показалось мало, и я в тайне обвенчался с ней, нарушив обещание, данное Императору, чем вызвал его гнев, и что привело к моему изгнанию. В общем, все…

Для чего я рассказал эту всю историю девочке, которая ненамного старше шекспировской Джульетты? Опасался риска, что эта история как-то всплывет в дальнейшем? Может и так, хотя шанс был откровенно небольшим. Во всяком случае в части Ольги Кирилловны и нашего сына. А может, и в самом деле захотел хоть немного облегчить душу? При этом выставив эту историю в качестве небольшой компенсации за САМУЮ ГЛАВНУЮ ТАЙНУ, которую я никогда ей не расскажу? Кто знает…

Тем более что грех-то был не моим, а прадеда.

И тут до меня дошло, что в своих рассуждениях я уже не отделяю себя от него, мыслю так, что это произошло когда-то со мной самим, а не с НИМ. Что глупил и дерзил брату и матери я сам, а не ОН. Я настолько вжился, что стал… ИМ?

Ио-Мария, выслушала меня до самого конца, никак не перебивая и не комментируя. И лишь после завершения моего повествования, она откинулась в кресле и долго неотрывно смотрела в окно. Наконец, вдохнув тяжело, она вынесла вердикт:

– Если вы действительно не знали о мальчике, который носит ваше имя и вашу кровь, то вашей вины в этом немного. Жизнь такова, что… Остальную вашу историю я в общих чертах знала, но спасибо что рассказали мне и ее. Однако, что вы намерены делать с этим?

– Откровенно говоря, Мария, я не знаю. Думал об этом много раз, но что сделать так и не придумал. Об этом деле знает лишь несколько человек и не знает сам мальчик. Я боюсь, что такое специфическое родство с Императором лишь повредит им, да и какое родство, если он официальный и законный сын полковника Мостовского? Я, что же, должен сломать даже то хрупкое равновесие, которое есть в их жизни?

Принцесса задумалась.

– А если его зачислить в этот ваш Звездный лицей?

– На каком основании? Туда зачисляют лишь сирот, отцы которых погибли на войне. Разве что в Пажеский Корпус, да и то…

– Ну, тоже прекрасный вариант. Впрочем, тут вам решать. Просто я прошу вас позаботиться о мальчике, который ни в чем не виноват. Сын Императора, есть сын Императора. Даже если он сам об этом не знает. И я благодарна вам, Михаил, что вы мне рассказали эту тайну. У меня так же не будет никаких секретов от вас.

– Спасибо, моя милая… Мария.

Принцесса понимающе улыбнулась. Я же не упустил возможности уточнить кое-что по делу.

– И раз уж мы разобрались с личными тайнами, могу ли спросить вас о тайнах политических? Я был сейчас на встрече в Кусково. Хочу спросить вас – насколько ваш дядя реально управляет Италией?

Девушка мгновенно нахмурилась.

– Более чем. Пока мой царственный родитель постоянно пропадает в Ставке, всем вершит дядя. Даже когда отец приезжает в Рим, он старается не слишком-то вмешиваться в те вопросы, которыми занимается Местоблюститель. А почему вы спросили? Разве князь Волконский не дал свой анализ ситуации в Италии?

– Дал, но кто такой князь Волконский? Лишь чужак, пришелец. Вы же выросли среди этого всего, что зовут политикой.

– Это верно. И не могу сказать, что это мне слишком нравилось.

– Понимаю. Кстати, а вот принц Массимо, он действительно из рода, которому две с лишним тысячи лет?

Принцесса усмехнулась.

– Этого, Михаил, точно сказать не сможет никто, включая самого принца Массимо. И он не один такой. Тот же род Джустиниани ведет свою родословную от императора Восточной Римской Империи Юстиниана, а Бальби вообще относят себя к временам финикийского владычества, когда никакого Рима еще не существовало на свете. Мои фрейлины так же происходят из известных старых родов Боргезе и Барди. По существу, среди старых семей не так уж и мало тех, кому больше тысячи лет. На фоне некоторых даже тысячелетний Савойский Дом выглядит весьма юным. После падения Римской Империи прежняя, раздробленная Италия, являла собой лишь сочетание враждующих союзов городов-государств. И в каждом из таких государств были те, кто их создал, кто имеет очень и очень древнюю родословную, и не менее древние деньги.

Перехожу на русский язык: