Новая работа: Водяной (СИ) - Прядеев Евгений - Страница 3

И люди смотрели, аудитория таких трансляций была гораздо шире, чем у самых разрекламированных сериалов, где симпатичные актеры портили все впечатление от просмотра картонными интонациями и невыразительной мимикой.

Ну так вот я был специалист-болтолог, как я сам себя называл. Может быть, не самый ведущий, но уж точно далеко не худший.

- Простите, – спохватился вдруг старичок, все это время внимательно разглядывающий меня. – Я забыл Вам представиться. Лев Давыдович Раскевич, ведущий специалист компании «Берлога» по психологическому и психическому здоровью.

- Очень приятно, – пожал я протянутую руку. – А Вы, Лев Давыдович, тоже видимо не чураетесь изящной словесности?

- Хорошее семейное воспитание, – заулыбался старичок. – Я врач-психиатр в седьмом поколении, мои предки когда-то давно даже с Кащенко работали, Вы не обязаны этого знать, но был такой очень известный целитель душ человеческих в девятнадцатом веке. Поэтому в нашей семье учат разговаривать не в институтах, а с детства, между собой, причем не только на родном языке. Но я думаю, что мы с Вами еще успеем пообщаться на эту тему. Сейчас я хочу Вас поздравить, за сегодняшний день Вы первый кандидат, успешно прошедший психологическое тестирование и оказавшийся годным к трудоустройству в нашу компанию. По крайней мере, со стороны моего департамента к Вам нет ни малейших претензий.

- Ничего себе, – я даже немного надулся от гордости. Знай наших, я вот еще крючком шапочки вязать умею, а после литра водки и ушами шевелить получается.

- Пойдемте со мной, я провожу Вас непосредственно к руководству. Я думаю, что с моей протекцией Ваше трудоустройство пройдет быстрее, – и Лев Давыдович буквально силком потащил меня куда-то по коридору.

Мы опять зашли в лифт и поднялись на нем этажей на сорок вверх, судя по всему, к кабинетам высокого руководства. В отличие от более нижних уровней, здесь на полу лежал дорогой ковролин, глушивший наши шаги, а в кадках вдоль стен стояли живые растения. Я даже одну маленькую пальму увидел под какой-то ультрафиолетовой лампой.

Лев Давыдович уверенно шел по пустынным коридорам, судя по всему маршрут этот был ему хорошо известен. Стукнув костяшками пальцев по деревянной двери и не сделав попытки дождаться ответа, он отворил дверь в кабинет и уверенно прошел внутрь, волоча меня за руку как ребенка.

- Александр Евгеньевич, я его нашёл! Он идеально подходит для нашего проекта.

Сидящий за столом мужчина совсем не соответствовал облику успешного бизнесмена. Мужчина лет пятидесяти в сером сильно мятом костюме поднял на нас красные глаза с синеющими мешками под ними.

- Добрый вечер! – хмуро сказал хозяин кабинета, тщательно выговаривая слова, мне сразу стало понятно, что бизнесмен проходил Курсы делового общения. – Вы уверены в этом, Лев Давыдович?

- На сто процентов, - энергично закивал мой спутник. – Он лучший, и лучше мы никого не найдём. Между прочим, профессиональный переговорщик.

- Прекрасно, - фразы были короткими и массивными. Именно такой стиль речи считается оптимальным для больших руководителей, официальная наука уверена, что подчиненные, услышав говорящего подобным образом, моментально увеличивают продуктивность труда и показатели производственной дисциплины.

На меня почему-то такая речь не действует, но, в то же время, я, как профессионал, прекрасно представляю, как произвести хорошее впечатление на такого руководителя.

Широкий шаг вперёд с легким полупоклоном.

- Добрый день! Максим Александрович Денисов! Рад познакомиться!

Это называется подстройка под клиента. Собеседнику начинает казаться, что если вы разговариваете в одной тональности и ритме речи с ним, то значит и мировоззрение у вас практически совпадает.

Александр Евгеньевич улыбнулся, мой расчет оказался абсолютно верен.

- Садитесь, – жестом указал он мне на стулья у приставного стола. И взглянул на Льва Давыдовича.

- Ну а чего Вы от меня ждёте? – развёл тот руками на невысказанный вопрос. – По формальным признакам он нам подходит, показатели психического и психологического здоровья в норме, у СБ к нему тоже никаких вопросов. Как по мне, так думать нечего, надо брать.

Ого, уже и служба безопасности успела моей персоной поинтересоваться. Быстро у них тут все, оказывается. Хотя, с другой стороны, агентом неизвестных разведок я не был, а вся остальная жизнь абсолютно прозрачна, достаточно найти мою страницу в социальных сетях, стараниями моей жены там только фотографий в подгузниках не найдется.

- Хорошо, - медленно кивнул Александр Евгеньевич и также медленно перевёл взгляд с Раскевича на меня. – Ну что, Максим…

Хозяин кабинета замешкался, но я любезно пришел ему на помощь.

- Александрович, Максим Александрович Денисов.

- Максим Александрович, – медленно повторил он за мной, как будто пробуя на вкус мои имя-отчество. – Вы готовы поработать?

- Максим, – услышал я сквозь шум воды голос жены. – Ты там не утонул?

- Все-все, уже иду, – выключил я воду. – Ванная была вся в клубах пара, погруженный в воспоминания, я провел под душем, судя по всему, приличное количество времени.

На кухне меня ждали курица и картошка, запеченые в духовке. Когда мы поженились, Машка готовить не умела, ну то есть от слова «совсем». Моя теща, дай ей Бог здоровья, долгих лет жизни подальше от нас, почему-то была свято уверена, что ее дочку умницу-разумницу любить должны просто так, за красоту неземную, характер ангельский, ну и, может быть, за диплом искусствоведа, куда Маня поступила без экзаменов, по причине отсутствия оных на непопулярном факультете. Верите или нет, но она умудрялась испортить даже растворимый кофе. По крайней мере, она сама признавала, что при одинаковых ингридиентах – ложка кофе, ложка сахара – у меня получается вкусно, а у нее… Ну, в общем что-то такое, что пить особо невозможно. Первые пару месяцев я эту ситуацию терпел, сводя готовку в исполнении Маши к включению электрического чайника и нарезанию хлеба. Но потом мне это надоело, и я начал учить жену простейшим секретам кулинарии. Поваром ресторана Мишлен ей, конечно, не быть, но простейшие рецепты у нее получаются выше всяких похвал.

Под щебетание Машки я приступил к позднему ужину. Вредно, конечно, картошку с курочкой почти в полночь поглощать, каюсь грешен. Причем каюсь искренне, ибо слаб человек, а устроившийся на работу и восстановивший мир в семье, слаб вдвойне.

Супруга, по-моему, уже совсем забыла, что собиралась подробно расспросить меня о работе, все ее мысли занимали образы грядущей счастливой и самое главное обеспеченной жизни. Причем это началось не так давно, я всерьез не мог определиться, чего здесь больше, влияния медиапространства или тещиных науськиваний? Промыкавшись со своим дипломом искусствоведа года четыре по разным музеям и вернисажам, Машка отчетливо поняла, что искусство нынче абсолютно не в почете, за это не то, чтобы не платят, это просто никому неинтересно. Пустынные картинные галереи и невозможность поделиться хоть с кем-нибудь изящностью мазков кисти Тициана или прелести кубизма Пикассо постепенно привели Машку к депрессии о бренности мирского бытия и необходимости искать себя в жизни заново. Я старался поддерживать ее как мог, объяснял, что мы не голодаем и живем на уровне далеко выше среднего, но для Машки всегда разрушения придуманных ей идеалов превращалось в трагедию.

Потихоньку ситуация выправилась, и она даже начала подыскивать себе новое занятие, но тут в дело вмешалась теща, которая убеждала дочь, что ее основное предназначение сидеть дома и варить мне борщи. До борщей, хвала богам, дело не дошло, все-таки я не настолько еще уверен в отечественной медицине, но Машка прочно и основательно поселилась дома.

Думаю, здесь есть и моя ошибка, надо было настоять хоть на каком-то деле. От безделья сходят с ума быстрее всего, и моя сегодняшняя семейная война – наглядный тому пример.

- Слушай, – Машкины глаза заблестели. – Так мы все-таки сможем с тобой на новогодние праздники куда-нибудь отдыхать поехать. Вот, давай в Питер, мы давно хотели погулять по Невскому проспекту без дождей.