Ведьмин Талисман, или Ловушка для архимага (СИ) - Нехищная Алена - Страница 25

— Да… Нет. Яра, ты права, ты во всем права… Только Морена ни при чем, я себя полностью контролирую… Яра, тебе честно сказать?! Это же безумная авантюра, я ж не сумасшедшая, я все осознаю… Самая безумная за всю историю Таллиаты, да? Только сейчас мне все-равно, а без Моры я испугаюсь. Подумаю, что мне и так как бы неплохо жилось, испугаюсь за свою шкуру… И не захочу рисковать ею снова… Не-э, подруга, нельзя лечиться от сумасшествия, если хочешь, чтоб сбылась сумасшедшая мечта…

Яра, ты мне поможешь?

— А фигурку с моей аурой ты богине тоже в приступе сумасшествия подсунула?

— Какую фигурку… А! А причем тут твоя аура?

— Как это причем? А кто ее, по-твоему, лепил? Ты хоть предупредить могла, чтобы почистила?

— Ну и что? А что, от лепки аура останется?

— Хм, ну как бы да.

— А-ааа… Понимаешь, нужен был личный идол каждому! Так Чокнутый сказал. У него было две фигурки, глиняных, он одну Лиру отдал, а у меня не было… Вот, я попросила слепить, я не думала, что там твоя… А разве так может быть? Просто… ну, я как бы в последний момент испугалась и не вложила в идола заклинание со своей аурой. Не помогло, как видишь… А про твою я не подумала…

Или ты хочешь сказать, что ты тоже?… — жадно в меня всмотрелась.

— Нет. И я тебе не верю, хоть и звучит правдоподобно. Я тебе это припомню… — не пожалела я больного человека.

— Ты есть не будешь? Ну…

— Стой, куда ты? Ты же мне поможешь?

— Как?

— Заманиваем надсмотрщицу сюда. Я начинаю кричать, она прибегает, а ты выбегаешь и включаешь «Сонную Завию», знаешь, где это?

— Угу.

Нас когда-то на парах по целительству водили сюда, точно помню, в стене должна быть стеклянная коробочка с рычажками. Нажимаешь, и палата заполняется зеленым дымом. «Сонная завия», сложнейший многокомпонентный снотворный эликсир, изобретенный специально для магов, вырубает, как говорят, с первого вдоха, а в палатах магия блокируется, щит энергетический не поставишь, да и вообще это не так-то просто, сотворить щит, который воздух бы пропускал, а газообразный яд нет.

— А я ее пока тут удержу… Хотя у тебя же ключ… О! Выбежишь, сразу дверь закрой. А когда она уснет, быстро меня вытаскивай!

Я попыталась успокоить подскакивающую Далю:

— Подожди, надо подумать, что…

— Наша, владык, главная задача — повелевать. Кто ж нам еще и думать даст? Надо отвыкать. А ты, если хочешь, думай, я тебя даже закрыть в этой палате могу, чтоб никто не мешал…

— Надо составить план действий!

— Мы его уже выполняем! Можешь пометить галочкой первый пункт — бегство!

— Какой второй?

— Ванна, макияж, переодеться… Что ты на меня так смотришь? Да, это важно! Я должна выглядеть как богиня, чтоб сразу все узнавали! И не говори мне про конспирацию, это ниже моего достоинства!

— Даля, скажи, только честно… — я вытолкнула тележку в коридор.

— Что?

— Вы приносили в жертву богине какие-нибудь жертвы? Кровавые?

— Да, курицу черную!

— А еще? Человеческие?

— В смысле? Человеческое жертвоприношение? Нет, конечно! — кажется, она удивилась искренне.

— А собирались? Кто-нибудь из вас?

— Нет… Хотя откуда я знаю? Может, Чокнутый и собирался, он же Чокнутый.

— Кто еще был с вами на ритуале? Кто еще… эм… связан с Мораной?

— Ритуал проводили мы трое! Почему ты спрашиваешь?! Чего ты хочешь?! — прищурив раскосые эльфьи глаза под свисающими на лицо золотыми прядями, наклонясь вперед, смотрит мне в глаза, будто львица, готовая к прыжку.

— Поздравить тебя с Новосолнечником! Удачного праздника! — сказала я, рывком выскакивая за порог.

Она вскочила следом, рыча, навалилась на дверь, с пол-минуты мы боролись, потом мне все-же удалось повернуть ключ.

— Пациентка не любит манную кашу и агрессивно реагирует на поздравления с Новым Солнцем! — сообщила я подбежавшей целительнице, открывая следующую палату.

Под Новосолнечье народу тут лежало мало: кроме Дали один младшекурсник да древний, седой, будто снег, старик, неизменный здешний обитатель на протяжении, как говорят, уже полутора веков. Молча повернул голову с тусклыми серо-голубыми глазами, молча сел, взял миску, молча начал есть, Зато в следующей палате младшекурсник меня облаял и чуть не покусал, за что получил по шее.

В разгар занятий постояльцев здесь намного больше и не все из них возвращаются в Академию. Помешательство — профессиональная болезнь волшебников. «А правда, что все маги

— сумасшедшие?» — спросил Петяня на одном из первых занятий по менталистике.

«— Ну почему сразу все… Бывают же разные степени Одаренности…» — ответила преподавательница. Это дало мне повод гордо утверждать, что я — самый душевно здоровый человек в Академии.

Кстати, да. Ни разу сюда не попадала. Хотя на самом деле поводы были, конечно. Только я боялась признаваться. Я даже плохо понимаю, где умудрилась подхватить первую свою одержимость. Это случилось на первом курсе. Начало второго полугодия, меня все-таки зачислили на факультет экзорцистов, ужасно боялась показать свою профнепригодность — и показывала-таки! А тут вдогонку к отсутствующим способностям — одержимость! Думаю, в этом секрет того, почему я так быстро научилась ладить с нечистью — не потому, что бесстрашная. А потому, что демонов боялась меньше, чем вылететь из Академии. Была на нашем курсе девочка, красивая, добрая, Фаталена звали. Талантливей меня намного. Только Дар свой едва ли не проклятием считала. Говорила «Вижу метку болезни или смерти на человеке, это ужасно!», а мы все никак понять не могли — что же в этом такого ужасного? Падала в обморок в мертвецкой. Когда научилась видеть призраков — начала пить успокоительные зелья, могла среди лекции начать биться в истерике, кричать «Уйди от меня, не смотри на меня, пожалуйста!», потом заполучила где-то одержимость, попала в клинику, а оттуда ее отослали домой…

И вот однажды — тот случай намертво, до последней детали врезался в память- захожу я для чего-то в кухню при Бестиарии, болтаю о чем-то с рабочим…

— Госпожа ведьма! Что вы делаете?!

Отскочить успела чудом. Стою, молчу, рабочий причитает:

— Ой, посмотрите, что ж вы наделали, ой…

Огромная кастрюля кипятка, кажется, мясо в ней варилось, вон, куски по полу плавают… А возле плиты валяется огромный металлический крюк, не знаю, для чего он… на шкафу лежал, смутно помню, как зачем-то взяла его в руки… и что дальше…

— Простите… — бормочу ошеломленно. Как же я могла… Я же маг, я умею контролировать даже биение своего сердца… как же я могла не заметить, что делает моя рука? Странное чувство, как будто внутри меня кто-то воет от разочарования.

Во рту пересохло. Пить. Огляделась, чайничек рабочих стоял у моей руки, а чашки где?

— Я прошу прощения, уважаемый мастер…

— Да что ж мне теперь делать, еще и нога болит, ой-ой! Ой-ой, о-ох! А зачем вам потрава, госпожа ведьма?

— Что? — перевожу взгляд с рабочего на свою руку. В руке пузырек, на пузырьке этикетка, на этикетке череп с костями скрещенными, и половина содержимого флакончика уже в стакане, куда я успела налить воды.

Зачем? Зачем я взяла этот пузырек? Как я это сделала?

Не помню…

— Госпожа ведьма?

— А вам этот яд зачем? Неужели животных травите? — машинально спрашиваю в ответ.

— Отравишь их, как-же! Сколько работаю тут, жрет, хоть бы хны, а перепутал один раз, крокодиле его кусок мяса кинул — так тот мигом окочурился! Каждой твари, понимаешь, одному то, другому се, меню у каждого, як у барина, а ты смотри, не перепутай, или зарплату всю отнимут, а я и так человек небогатый, как мне семью кормить скажете? А тут еще и ногу припекло, ой, не могу, так болит… Госпожа ведьма, зачем же вы это сделали, ну гляньте, сколько ж теперь убирать, ой… И ногу мне ошпарило, да чтоб вам всем, ой… — громко страдал рабочий, явно надеясь на материальную компенсацию за учиненное бедствие, но я тогда молча вышла из кухни, из Бестиария, шла, чувствуя себя… не собой. Кем-то злобным, бессмысленным, молча кричащим. Прогуляла пары, боялась попасться на глаза знакомым. Призналась только Майт, вместе с ней мы провели наш первый обряд экзорцизма — неудачно. Я сама его убила. Отслеживала и выпутывала из души каждое щупальце, вытащила из подсознания, лишила энергетической подпитки, посадила под яркий свет — и он исчез. Наверное, слабый попался…