Ведьмин Талисман, или Ловушка для архимага (СИ) - Нехищная Алена - Страница 12

«В Магии нет Темных и Светлых. Нет сословий. Нет государств. Все равны перед Небом и Бездной. Есть только Дар и клятва не использовать его во зло. Каждый отмеченный Даром имеет право на Знание…» — процитировала профессор Ладынь устав Академии. — «Как вы знаете, адепт, в нашем государстве каждый, в ком официально признан и засвидетельствован комиссией Дар, имеет права, равные дворянскому сословию в независимости от его происхождения».

«Я это знаю, но где? Где вы вот в ней видите Дар? Она же абсолютно безДарна! Что она здесь делает в таком случае?»

«Все вопросы к приемной комиссии. Я не в курсе, какими критериями они руководствовались… Да вы не расстраивайтесь так, адепт. Такие, как она, здесь долго не задерживаются. Под проклятие попадет, с ума сойдет, зомбяк съест…»

На паре по алхимии Райдеш случайно разбил бутыль с чем-то зеленым и настолько вонючим, что преподаватель вынужден был отпустить нас с пары раньше времени, а Райдешу приказал убрать. Когда все выходили, он неожиданно удержал меня за руку.

— Стой. Уберешь тут, поняла?

— С какой стати должна убирать я?

— Ну колдовать ты все-равно не можешь, может, хоть убирать умеешь… Должна ж с тебя хоть какая-то польза, какой-то смысл твоего существования!

Я молча вырвала руку и посмотрела на него. Ярость меня охватила такая, что потемнело в глазах. Опять! Дома со мной так разговаривали, я уехала, чтобы все изменить, но и тут… и среди магов…

Бабуся меня не учила глазить. Я не знаю как оно вышло, само как-то получилось. Под моим взглядом Райдеш неожиданно поскользнулся на ровном месте и упал головой точно в мерзкую зеленую жижу. Я переступила через его туловище и пошла к выходу. Кто-то заржал:

— Крестьяночка уделала аристократа!

Они нашли меня через несколько часов в одном из подземных переходов Академии, Райдеш и его приятель Кита. «Иголочка», заклинание, чьего названия я тогда даже на знала, нырнула в кровь, опутала изнутри ледяной паутиной — дышалось даже с трудом. Райдеш с дергающимся от злости лицом швырнул меня спиной в стену.

— Подстилка забыла свое место? Подстилке надо напомнить?!

Я вырывалась отчаянно, но безрезультатно, Райдеш деловито расстегивал на мне рубашку, ремень брюк, ужас давил за горло — никогда мне еще не доводилось попадать в такую ситуацию. Дураков нет загонять ведьму в угол, даже слабую. Паника прекрасно способствует открытию неведомых доселе магических талантов. Настолько меня не считали за мага…

— Трус… — все-таки удалось выговорить мне. — Ничтожество… На слабую… А сам у Стерка не смог высидеть…

— Сука! — меня ударили по лицу.

— Ты не смог, а я смогу! Пари? Боишься? Боишься, трус?! Ты трусливее меня, можешь бить только обездвиженных!

Он хотел меня ударить еще раз, но Кита неожиданно перехватил его руку:

— Стой, почему нет? Это идея! Слышь, крестьяночка, если ты выбежишь из склепа до рассвета, следующую ночь будешь ночевать у нас!

Он тоже пробовал высидеть у Стерка ночь, безуспешно, и потому считал, что мне это точно не под силу.

— Да. — сказала я.

— И будешь делать все, что мы прикажем!

— Да. — неупокоенный мертвяк тогда показался мне гораздо безопаснее этих двоих сильных, безжалостных уродов.

«Иголочка» отпустила не сразу, рубашку застегивала негнущимися пальцами. Пошла в свою комнату и надела на себя цепочку с Белобожьим кругом, но ее у меня отняли, ибо с артефактами — «нечестно». Наверное, хорошо, что у меня почти не было времени думать и пугаться… Майт, когда обо всем узнала, была в ужасе, пыталась остановить меня и в конце концов пошла с нами на кладбище. Упырь Сверк был местной достопримечательностью. Его несколько раз упокаивали, он опять вставал, наконец, его оставили, показывать студентам, но намертво зачаровали склеп, чтобы мертвяк оттуда не вышел.

Я вошла, очертила мелом круг, прочла беломагические заговоры, хотя знала, что это бесполезно — склеп стоял как раз в «нехорошем месте» или «точке полу-Прорыва», где белая магия почти не действовала. Медленно дрогнула крышка гроба…

Уродливое, с обвисшей бесчисленными складками кожей тело, длинные когти, волосы полувылезшие, лицо, как маска из оплывающего воска и тусклые, тусклые очи, и там такое… нечеловеческое совсем, тонкая паутина былой человечьей памяти, наброшенная на абсолютную, невозможную пустоту… или что-то настолько запредельное, что мое сознание не могло воспринимать это иначе, чем пустоту… И так меня вдруг туда потянуло — любопытство потянуло, жгучее, нестерпимое, понять, что же оно такое, хоть краешком прикоснуться…

Величайшая тайна бытия, то, перед чем, право же, такой пустячок все научные загадки, все человеческие наши сплетенки-секретики — вот что явилось мне тогда и мрачный мир некромантии навек отхапал значительную часть моей души.

Оно хотело теплой моей крови. Я знала, что стоит оторвать мне взгляд, или хотя бы утратить во взгляде внимание — все, мне конец. Стоит хотя бы на миг почувствовать что-то, кроме чистейшего, незамутненного внимания…

И я смотрела. Всю ночь.

Слабый свет коснулся глаз, кто-то взвизгнул, затряс меня за плечи, выволок силком…

Оказалось, Майт. Кита дрых на травке. Рейдиш набросился на меня с обвинениями, что я где-то спрятала артефакт.

— Так найди его, трус!

Так началась моя дружба с темной магией.

Я знала магов, которые питались кладбищенской силой. Часами там бродят, глаза потом блестят, морда умиротворенная, от еды их выворачивает, от белых заговоров передергивает… Как Ерю. Знала тех, кто просто влюблен в антураж. Некромантия — это ведь красиво и очень стильно: кожа, кровь, черепа и мрачный взор. Есть еще те, кто приползает, ведомый ненавистью, скуля от боли, разочарованный во всем белом свете.

Меня все это никогда не манило — ни мертвенная сила, у Бездны она совсем другая, чистая, холодная, лишенная привкуса тления, ни показушность, а уж мстить, закапывая в могилку куколки недруга — жалкая, пошлая банальщина, удел людей, лишенных воображения. И все же, пора это честно признать, я одна из них, этих идущих в трясину, завороженных болотными огоньками блуждающих душ, я давно сошла с прямого, светлого пути, заповеданного мне бабусей. Мир по ту сторону кладбищенской оградки для каждого найдет свой маячок.

На следующий день ко мне прилетела черная ворона с черным конвертом, внутри которого на черной бумаге красными чернилами была написано время — полночь, место — кладбище, и, подчеркнуто «В одиночестве!» У склепа меня встретил десяток зловещих фигур в черных плащах. Они торжественно объявили, что я прошла Испытание и общим голосованием принята в Клуб Очень Темных Магов, кстати, за разглашение тайны его существования наказание — смерть!

Мы одевались только в черный цвет, встречались ночами на кладбище, где вызывали духи умерших, пели под гитару мрачные песни о тщете бытия, устраивали соревнования по сглазам, исследовали заброшенные подземелья Академии и продумывали изысканную месть нашим врагам…

Майт вернулась часам к шести. Пахнущая хвоей и снегом, растрепанная, с румяной от мороза и очень злой физиономией:

— Ненавижу навязчивых мужчин! Я ему — спасибо, все было прекрасно, но срок действия приворотки прошел еще месяц назад, эксперимент окончен! А он — да, да, цветочки на, а где ты будешь проводить Новосолнечье, я хочу тебя пригласить… Видеть уже не могу эту физиономию…

— Ты о Леке?

— А о ком же еще, достал… Я одного не могу понять, Яра — какого ты расселась с пледом, котом и чаем, как старуха на печи, когда у нас бал через пару часов?!!

— Да я еще не решила, идти или нет… — призналась я с легким оттенком грусти.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?!! — как только от ее вопля не вылетели стекла…

— Ну не могу же я воплощенца в одиночестве бросить! Да и самочувствие не очень…

— Слышь, ты… Старушка с котиком… Самочувствие, мля… ВСТАЛА, БЫСТРО ОДЕВАТЬСЯ!!!

Я задумалась. Пойти хотелось, а когда тебя ко всему еще и так громко уговаривают…

— Совсем уже того… Может, вообще в отшельники пойдешь? Че с ним случится, с твоим блохастым, в нашей сверхзащищенной комнате? Кстати, какого здесь везде шерсть?!!