Ведьма? Психолог! (СИ) - Гале Анна - Страница 21

— Не ведьму, значит, — с сожалением пробормотала я, вспомнив худых женщин с отбора, обсуждающих, как набрать вес. — И что, Кащей в жёны именно невинную девушку ищет?

— Ну так бабы все замужем, — резонно ответил Мурчик. — Вообще-то ему возраст не помеха. Ежели что, молодильными яблоками будущую супругу накормит. И насчёт невинности Кащей как-то говорил, что ему с бабой проще было бы, чем с девкой, ту еще всему учить надо и неизвестно, что получится.

Время до вечера я провела, катая яблочко по блюду. Мой двойник в одиночестве сидел в кабинете и увлечённо листал какую-то яркую книжку. При ближайшем рассмотрении это оказался букварь. Яга шевелила губами, глядя в книгу. Читать, значит, учится? Похоже, она надолго решила задержаться в нашем мире. Ближе к вечеру к ведьме забежала Надя, и они вдвоём принялись вдохновенно мыть кости Игорю.

— Как думаешь, у него ещё кто-нибудь есть? — хмурила бровки девушка.

— Кроме нас — вряд ли, — меланхолично отвечала Яга. — Не железный же он. Но бабник Игорёк у тебя тот ещё. Такие звуковые послания шлёт — заслушаешься.

— Ага. Мне тоже. Шлёт, — недовольно буркнула Надя.

— Давай сравним, — предложила провокаторша-ведьма.

Мне хватило пары минут, чтобы понять: Игорь записывал игривое голосовое сообщение для «своей любимой заи» и отправлял его и супруге, и на мой телефон. Я поморщилась, рука машинально остановила яблочко. Представляю, какой скандал ждёт сегодня вечером моего бывшего любовника. После неба в алмазах, которое покажет Игорю озверевшая Надя, он точно оставит ту Олесю в покое. И не факт, что молодая жена не уйдет от него. Это тот редкий случай, когда я полностью одобрила бы решение о разводе.

Мурчик где-то шнырял, отрабатывая сметану на сливочках. Я снова переключилась на местных жителей. Та, что была нужна для завтрашнего визита к Кащею, кажется, вскоре нашлась. Теперь стоит и на самого Кащея посмотреть. Однако блюдо упорно не показывало бессмертного обитателя Лукоморья. После нескольких попыток я махнула рукой. Наверняка Кащей в состоянии поставить на себя магическую защиту не хуже, чем у царя Данияра.

На ночь я загадала для Яги только один вопрос: «Могут ли другие ведьмы видеть меня в блюде?»

— Разумеется, нет, — ворчливо заявила она. — Я такие чары на нас обеих поставила: если не хочешь, чтобы за тобой в блюдо подглядывали, — ни у кого это не получится. Даже высшая ведьма мою защиту не сломает. Я на себя только тебе смотреть и позволила. С Кащеем хорошая мысль, может и получится, — Яга широко улыбнулась. — Ты только не забудь: если отбор выиграешь, замуж за старого пенька идти придётся.

— Брось, какой там выиграю. Скажи лучше, как так получается: высшая ведьма — Лукерья, как самая старшая, а на отборе есть древняя старуха еще постарше неё? — вспомнила я ещё один загадочный момент.

— Лукерья молодильные яблоки иногда ест, вот и выглядит помладше, — ведьма передернула плечами. — Всё, тебе выспаться надобно, а у меня тут Вовчик рядом. Споки. Удачи!

Лицо моего двойника растворилось в темноте, вместо голоса Олеси, так похожего на мой, раздалось угрожающее шипение. Оно становилось всё громче, перерастая в слово:

— Прочь!

— Сгинь, нечистый, — тихо пробормотал мужской голос совсем рядом.

Я открыла глаза. Перед кроватью чётко была видна плотная фигура в белой ночнушке почти до пяток. Пробивавшийся в окошко лунно-звёздный свет серебрил лысину гостя, и она загадочно поблескивала в ночной полутьме. Чёрного Мурчика видно не было, но его яростное шипение не смолкало. Я приподнялась на локте.

— Царевич Добродел? — мой голос прозвучал ядовито. — Царь-батюшка дал вам задание проверить, какая из невест окажется сговорчивее?

— Тише, — прошептал лысый мачо. — Царь Данияр мне заданий не давал. Мы ведь не будем огорчать старика?

— Конечно, не будем, — не понижая голоса, отозвалась я. — Поэтому ты сейчас же отсюда уйдешь.

— А что мне за это будет? — вконец охамевший царевич уселся на край кровати. — Огонь-баба, тело тёплое да ладное. Хоть старуха, а мужчина тебе нужен. Только кота отправь отсюда, мешает.

— Порчу наведу, — ласково пообещала я. — Останешься тут — ни с кем потом греться не сможешь, нечем будет.

— Давай, хозяйка, — одобрил невидимый кот. — Пусть знает, как к Яге без спросу по ночам ломиться! У меня и пара дохлых мышей для такого дела найдётся.

Царевич Добродел взвился с кровати так, словно его спихнули пинком. Я с нервной усмешкой наблюдала, как лысый мужик, путаясь в ночной сорочке, проскакал по комнате и исчез за дверью. Мурчик запрыгнул на кровать и прижался к моей руке. Я машинально погладила кота.

— Обойдёмся без этого, — он мотнул головой. — Я успокаивать тебя пришёл. Хочешь, колыбельную спою? Ты сейчас как тетива натянутая, а нам скоро к Кащею лететь.

— Не скоро, — прошептала я. — Сначала ещё кое-куда заглянем. Слушай, что я придумала…

— А ну, спать! — шикнул Мурчик. — Завтракать будем, тогда и расскажешь. Василиса обещалась на рассвете нам поесть принести. Крыс-то я в тереме уже извёл, одни мыши остались.

— Хорошо быть котом в Лукоморье, — хмыкнула я. — А остальные ведьмы завтрак получат?

— Если и получат, то чего-нибудь попроще. Видал я, как их кормят. Между прочим, пока я по палатам царским шнырял, слышал, как ведьмы переговаривались. Кто помоложе, те Елисеем-царевичем заинтересовались. Не столько задания царя выполнять собираются, сколько Елисея охмурять.

— Предсказуемо, — я облокотилась на подушку. — Царевич, как муж, посимпатичнее царя.

— Бабы они и есть бабы, — недовольно фыркнул кот. — Что там симпатичного-то? К тому ж они не для замужества с царевичем закрутить хотят, а так, для развлечения. Никого получше в тереме все равно нет. Всё, разговоры закончены. Спать!

Откуда-то донеслись тихие недвусмысленные охи-вздохи. Ночь у кого-то наметилась веселая и бурная. Мурчик пробормотал:

— Нашёл-таки сговорчивую.

И принялся тихо что-то намурлыкивать.

— Думаешь, Добродел развлекается? — я устроилась поудобнее.

— А то кто же. Жена его на сносях, а природа своё требует. Так что ему царёв отбор кстати пришёлся.

— Может, Елисей? — я зевнула. — Раз уж ведьмы его охмуряют, может и он ночью по комнатам шастать.

— Не, тот втихую гуляет, и не здесь.

Кот снова принялся мурлыкать что-то однообразное, тягучее и заунывное.

— Слушай, я понимаю, что тебе тут кошек не хватает, но от твоих песен они в стольном граде не появятся, — пробормотала я.

Глаза слипались, сон наваливался на меня тёплым мягким одеялом. Из неумолкающей песни начали выделяться слова: «Баю-бай, засыпай». Я улыбнулась: Мурчик действительно пел колыбельную. Сказать ничего не успела, язык уже не поворачивается. Перед глазами мельтешили царь Данияр с хитрой беззубой улыбкой, великовозрастный царевич в ночной рубахе, Елисей с насмешливым взглядом, вышагивавшая по коридору Василиса. Картина сменилась на более приятную — ведьмина изба, Доклика у печи, миска с румяными пирожками на столе. Уютно светятся глаза филина, Мурчик свернулся калачиком у ножки стола. Я улыбнулась. Насколько же дома тише и спокойнее.

— Дома, дома, — намурлыкивал кот. — Проиграем — будем дома. Спи…

На рассвете меня разбудил громкий голос Василисы:

— Вставать пора! Наступает время задание царя исполнять!

Я приоткрыла глаз. В коридоре скрипели половицы, и женщина, как заведённая, повторяла одно и то же. Рядом дремал Мурчик, устроив голову на моей ладони. Его ухо шевельнулось, кот поднял голову.

— Убаюкал-таки вчера? — улыбнулась я.

— На то я и кот-Баюн, — Мурчик зевнул. — Меня так Кащей звал. Зато выспалась, как следует.

Он спрыгнул с кровати. Дверь распахнулась, в комнату прошла Купава с деревянным расписным подносом в руках. Мисочка с галушками с мясом и сметаной, кувшинчик с компотом, миска сметаны для Мурчика. Девушка поставила поднос на стол и положила рядом небольшой узелок.

— Доброго утречка, — с улыбкой пропела она. — Василиса сказала вам с собой пирожков собрать.