Джентльмен-капитан (ЛП) - Дэвис Дж. Д. - Страница 73

И впрямь новая истина. Теперь я уже стар, старее всех моих знакомых, как когда–то мой дед. Я живу в мире, где каждые несколько недель появляются новые истины — новая война, новый министр или новый король. Даже новая религия, хотя религия кажется в наши дни весьма временной истиной. Истина — это то, что люди у власти объявляют истинным, даже если это гнуснейшая ложь.

Кому не повезло помнить старые истины — должен забыть, потому что им велено забыть, а настоящая истина, единственная вечная истина, которую мы знаем из Священного Писания, погребена под всем остальным. Последние шестьдесят лет моей жизни, прошедшие с того дня, это доказывают: можно изменить, отменить или перестроить истории целых народов, если так нужно для какой–то цели, особенно если это отвечает целям людей, обладающих властью.

Впервые я усвоил этот урок тем днём в садах Хэмптон–корте. И позднее неоднократно с этим сталкивался. Я даже делал так сам, и не раз.

Я заметил, что король ищет взглядом своих собак и уже поворачивается к придворным, и понял, что его терпение почти иссякло. Я быстро спросил, что случится с теми, кто, к несчастью, выжил после поражения «Ройал мартира». Оказалось, их судьба уже предрешена: в скором времени их отправят в Индии, где станут содержать как рабов на самых отдалённых плантациях вместе с замшелыми ирландцами и неграми вроде Карвелла.

— Конечно, поползут шепотки и сплетни, — сказал король Карл. — Но, в конце концов, Мэтт, кто в Лондоне поверит диким россказням с шотландских островов? Это слишком далеко, там живут люди, склонные к преувеличениям и мифам, это страна, до которой мало кому из англичан есть дело. Сражение в тех местах, разрушенный до основания замок там, где кровная месть приводит к подобному почти еженедельно?

Гнилозубая улыбка расколола его уродливое лицо пополам.

— Нет. Никому нет дела, по крайней мере, никому из уважаемых людей. Это станет вчерашним слухом, если только не появится свидетельств людей с хорошей репутацией. Знатного капитана корабля, прежде всего.

Произнеся это, король протянул правую руку. Я замешкался на секунду, затем склонился поцеловать большой золотой перстень с печаткой, который король получил при коронации.

Сегодня я бы по–другому реагировал на предложение короля солгать, особенно если предложение последовало бы от одного из этих придурков–германцев. Тогда я был молод и как всякий юноша верил в чистоту добра и зла, не замечая, что это лишь две стороны одной монеты с толстым слоем металла между ними. Я низко поклонился государю, а тот удовлетворенно улыбнулся и хлопком ладоней подозвал Чиффинча.

Чиффинч с готовностью шагнул вперед и достал из камзола бумагу, которую вручил мне. Я с удивлением развернул её: это было подписанное и скрепленное печатью короля назначение в Конную гвардию. Я уставился на вершину моих жизненных желаний. Я почти явственно услышал гордость в голосах Корнелии и матери, когда они узнают об этом. Но я услышал или почувствовал и другие голоса. Решение должно быть принято либо мной, либо за меня. Я перевел дыхание и посмотрел на короля.

— Я моряк, ваше величество, — произнёс я со всем возможным спокойствием, — как и когда–то мой дед.

Карл Стюарт изумлённо поднял бровь.

— Благодарю вас, сир. Но у меня есть просьба… — Я перевел дыхание и продолжил: — Я прошу дать мне ещё один корабль.

Историческая справка

Мэтью Квинтон — вымышленный персонаж, но основан на весьма реальном историческом прототипе, «джентльмен–капитане» флота Карла II. При Реставрации монархии в 1660 году король столкнулся с трудной задачей создания нового офицерского корпуса из двух совершенно непохожих элементов. В течение 1650‑х годов низкорожденные профессиональные моряки — «парусиновые куртки», командовавшие кораблями Республики, — приобрели весомую репутацию за знания и победы в битвах, особенно в Первой англо–голландской войне (1652–54).

Эта война, вызванная конкуренцией за господство в морской торговле и взаимными подозрениями из–за политических и религиозных принципов, засвидетельствовала серию всё более всеобъемлющих британских побед, последовавших за принятием «линейной тактики» — системы бортовых залпов, описанной Мэтью Квинтоном после катастрофических артиллерийских учений «Юпитера» неподалеку от Айла.

После Реставрации многие победоносные капитаны Республики подозревались в политической и религиозной нелояльности, и чтобы уравновесить их и вознаградить своих верных сторонников, Карл II и его брат Яков, лорд–адмирал (а позже король Яков II английский и VII шотландский), назначили капитанами высокорождённых молодых людей, даже если у них было мало морского опыта или он вообще отсутствовал. В первые годы неизбежно произошло много конфликтов между двумя типами капитанов, и попытки братьев короля подавить прошлые разногласия не всегда заканчивались успешно.

Военно–морская карьера Мэтью Квинтона это, по сути, смесь историй многих реальных джентльменов–капитанов 1660‑х годов. В этом, первом из его приключений, прототипами, оказавшими наибольшее влияние, стали капитаны Фрэнсис Дигби, второй сын графа Бристоля, Уильям Дженненс (дядя Сары, будущей герцогини Мальборо) и Джордж Легж, позже лорд Дартмут, который (как и Мэтью) потерял свой первый корабль всего через несколько недель.

Персонаж Годсгифта Джаджа тоже вымышлен, но, опять же, основывается на вполне реальном прототипе: бывшие капитаны Республики, отчаянно пытающиеся убедить новую королевскую власть в своей лояльности, часто появляются на страницах дневника Пипса. Прототипы Джаджа — это Ричард Хэддок и Джон Лоусон, у обоих была весьма радикальная прошлая жизнь, но они приспособились к восстановленной монархии. В отличие от Джаджа, ни один не предал короля, и оба умерли в рыцарском достоинстве.

Я детально исследовал напряженность в офицерском корпусе Стюарта в двух документальных книгах: «Флот Пипса: корабли, люди и война, 1649–89 гг.» (2008 г.) и «Джентльмены и парусиновые куртки: офицеры и матросы флота Ресторации» (1991 г.).

Не было никакого заговора, чтобы свергнуть короля Карла II и восстановить королевство Островов, история которого (и гибель) именно такова, как описала графиня Коннахт. Тем не менее, напряжённые и крайне нестабильные 1660–63 годы полнились реальными или вымышленными слухами о заговорах с целью свергнуть монарха и вернуть Республику. Самым серьёзным стало восстание «Людей пятой монархии» в Лондоне в январе 1661 года, предвосхищавшее неизбежное правление Христа на Земле. Этот период хорошо описан в «Реставрации» Рональда Хаттона, в то время как сам Лондон прекрасно описан в «Лондоне периода Реставрации» Лизы Пикард.

Напряженность отношений между кланами Кэмпбеллов и Макдональдов после казни графа Аргайла и история королевства Островов были по большей части именно такими, какими они описаны в этой книге (за исключением изобретенного мной фиктивного клана Ардверрана). Колин Кэмпбелл из Гленранноха также выдуман, но он стал более старым и боевым воплощением Джона Кэмпбелла, позже первого графа Бредбэйна.

Существует много свидетельств о трагическом конфликте между Кэмпбеллами и Макдональдами: я воспользовался «Великой враждой» Оливера Томсона и более старыми историями отдельных кланов. Гленраннох также является представителем двух реальных исторических типов: юных шотландцев, которые устремились на юг ко двору короля Якова I и VI, и шотландцев, превосходно показавших себя во всех значительных европейских армиях во время Тридцатилетней войны 1618–1648 гг.

Графиня Коннахт не имеет конкретного исторического прототипа (хотя «бегство графов» в 1607 году остаётся одним из самых важных и острых моментов в истории Ирландии).

Замок Ардверран — результат вдохновения четырьмя очень реальными крепостями залива Малл: Ардторниш, Дуарт, Тиорам и, прежде всего, Мингари, под стенами которой среди скал покоятся останки военного корабля Республики, чуть меньшего, чем «Юпитер», разбившегося во время малоизвестного «восстания Гленкейрна» 1653–54 гг.