Механическая птица - де Кастелл Себастьян - Страница 16

И потом: Нифения ничего мне не должна. Мы не давали друг другу никаких обещаний. Когда я узнал, что она обручилась с Панакси — или Панэратом, как он звался теперь, — я понял почему. Ниф шла вперед, как и я сам. Вскоре после этого я встретил Сенейру и ненадолго поверил, что между нами может что-то быть. Глупо. Я — изгой. Черные линии проклятия окружают мой левый глаз, а за мою голову назначена награда. Никому не нужны лишние проблемы.

— Фу! — Рейчис понюхал воздух и зарылся носом в подушку.

— Что не так?

— Жалость к себе воняет еще хуже, чем ревность.

Я снял штаны и забрался под одеяло.

— А знаешь, что пахнет даже хуже жалости к себе? Белкокоты!

Рейчис свернулся возле меня, отжав себе большую часть кровати.

— Когда ты уснешь, я нагажу тебе под одеяло.

Я бы счел это подколкой, если б не знал, что порой Рейчис может угрожать всерьез. Чтобы разрешить ситуацию, требовалась острота ума лорд-мага и хитрость аргоси. Ну, или можно просто взять Рейчиса «на слабо».

— Конечно нагадишь, — ответил я. — Не удержишься. Все знают, что у белкокотов слабый мочевой пузырь.

Он тут же вскинул голову. Глазки-бусинки гневно смотрели на меня.

— Возьми свои слова назад! У меня отличный мочевой пузырь. Все под контролем!

Я пожал плечами.

— Ну, если ты так говоришь…

Рейчис спрятал нос в шерсти на груди и немного повозился, устраиваясь поудобнее. Я уже уплывал в сон, когда услышал, что он снова заговорил.

— Она приходила сюда и заново наполнила лампу маслом.

— А? Кто?

— Нифения. Это она сняла шторы и принесла лампу, чтобы ты не проснулся в темноте. Я чую на лампе ее запах. А потом она снова наполнила ее. Она заботилась о тебе с тех пор, как мы покинули пустыню.

— Она говорила, что вы делали это по очереди.

— Мы все были изранены, а от этих дурацких лекарств из сумки Фериус только еще больше спать хотелось. Какая уж тут помощь… Это я должен был тебя охранять, Келлен. Я твой деловой партнер. Но я не мог. Я был слишком слаб. Нифения присматривала за тобой. Каждую ночь.

Я не знал, что сказать. Рейчис казался сейчас каким-то… очень уязвимым. В конце концов я ответил:

— Думаю, ты задолжал мне пару свежих кроликов.

Он коротко фыркнул.

— Одного. Так и быть: одного кролика.

Я чувствовал, как его маленькое тело, прижавшееся к моей груди, мало-помалу расслабляется.

— Спокойной ночи, голокожий.

— Спокойной ночи, Рейчис.

Глава 16

НИ ПРЯМО, НИ РОВНО

Вряд ли я проспал более нескольких часов, а проснулся от того, что кто-то звал меня по имени. Да еще хвост белкокота щекотал мне нос.

Я отпихнул Рейчиса и увидел Фериус. Она стояла возле кровати, держа набитые седельные сумки.

— Мы куда-то едем?

Фериус села на стул — тот самый, которым я заклинил ручку двери, чтобы в комнату никто не вошел…

— Пора двигаться, малыш. Ты очухался после происшествия с Черной Тенью, белкокот и гиена почти здоровы, а это место гораздо дороже, чем кажется. Надо седлать лошадей и идти, куда нас приведет дорога.

Я приподнялся на локте.

— А что насчет Нифении? Она едет?

— Не знаю. Не спрашивала.

То, как Фериус сказала это — безразлично и почти презрительно, вызвало во мне чувство протеста. Впрочем, я тут же вспомнил, что чаще всего, когда Фериус злит меня, она просто не хочет, чтобы я задавал правильные вопросы.

— Что за аргоси были здесь прошлой ночью?

— Аргоси? — Фериус демонстративно оглядела комнату. — Кто-то впустил сюда аргоси? Куда катится мир?

— Я видел, как вы с ними менялись картами. Что ты узнала?

Она заложила руки за голову и облокотилась на спинку стула, прикрыв глаза.

— Да всякая ерунда в основном. Тут — торговый конфликт. Там — новый дароменский правитель… О, и какой-то клан джен-теп решил устроить войну с соседями.

— Что? Какой клан?

— Не твой. Хотя, если вдуматься, я не знаю, о каком клане шла речь. Карты не всегда дают точную информацию.

— Тогда зачем вообще их использовать? Почему нельзя просто…

— Потому что это не путь аргоси.

Так она отвечала почти всегда. Особенно если, как сейчас, заходил разговор об ее драгоценных картах. Подобные диспуты заканчивались одинаково — Фериус говорила мне: слова позволяют только описать вещи, но не раскрывают их глубинную суть. Каким-то образом с помощью карт аргоси говорят о том, что они поняли, и о том, чего не поняли. На самом деле они обмениваются не только картами или последовательностями карт; сами способы, которыми аргоси передают карты друг другу, дают представление о важных особенностях значимых событий и людей.

Да, я тоже до сих пор не понял, о чем это вообще.

— Последняя карта, — сказал я. — Та, которую они дали тебе перед самым уходом. Ты никак не могла успеть ее вернуть. Что там?

Фериус ухмыльнулась.

— Это заметил бы один из тысячи, да и то не всякий. Кажется, от тебя ничего не ускользает.

На самом деле от меня ускользает буквально все, но комплимент был приятен. Я покраснел. Я постоянно злюсь на себя за то, что мне так нравятся ее похвалы. Потому, наверное, стоит радоваться, что это происходит крайне редко. Да и то в большинстве случаев она просто пытается меня отвлечь.

— Хватит уже ходить вокруг да около. Покажи карту.

Фериус вынула руки из-за головы и сделала несколько странных пассов.

— Властью огня и железа, песка и шелка, крови и дыхания, пусть откроется правда!

Она соединила руки. Ничего не произошло.

— Ты издеваешься, что ли?

— Глянь вниз, малыш.

На одеяле передо мной рубашкой вверх лежала карта.

— Какой-то закон аргоси предписывает вам постоянно потешаться над нашей магией?

— На длинных дорогах не так уж много потех, малыш. Развлекаемся как можем.

Ну да. Надираетесь, режетесь в карты и проводите время со жрецами любви.

Я взял карту и рассмотрел ее повнимательнее. Рубашка была неприметной, узор не слишком отличался от ему подобных на других виденных мной колодах аргоси.

А картинка?

У меня перехватило дыхание. Она была прекрасна. Вычурная — и одновременно изящная. Фериус — искусная художница, но тут стиль был совсем иным. Богатые цвета — множество оттенков красного, синего и зеленого. Черный, серый и коричневый перетекали друг в друга так плавно, что едва можно было уловить. Мазки кисти были четкими, линии — тонкими и плавными, словно художник просто позволил кисти двигаться, куда она сама пожелает.

Сперва мне показалось, что картина изображает птицу, слетающую с пышного дерева, где листья цвета золота и меди росли на серебристых ветвях. Однако вскоре я понял, что художник изобразил не живые листья. Это были искусно обрезанные кусочки металла. То же касалось ствола и веток. Вглядевшись, я увидел, что и сама птица сделана из металла. Крылья, ноги, перья — все было изумительно тонкой работой искусного мастера.

— Механическая птица? — спросил я.

Фериус кивнула.

— Похоже на то.

Стиль рисунка показался мне знакомым. Он напоминал изображения на коврах и фарфоровых тарелках, которые торговцы иногда привозили в наш город. Это-то и позволило мне определить регион.

— Она гитабрианская, да?

— Я тоже так думаю.

Именно в Гитабрию мы и направлялись, когда попали в переделку с правоверными берабесками. У нас был блокнот, отобранный у Дексана Видериса, где он отмечал всех людей, зараженных обсидиановым червем. Имя последней жертвы не было указано, зато упоминалось место — Казаран. Столица Гитабрии.

— Пока вы играли в карты, ты рассказала тем двум аргоси, чем мы занимались и куда направляемся теперь. Потому они и дали тебе эту карту?

Фериус не потрудилась подтвердить или опровергнуть мою версию, но я был уверен, что прав.

— Итак, аргоси дали тебе еще какое-то поручение в Гитабрии. Значит, они либо пришли оттуда сами, либо получили карту от другого аргоси. Полагаю, нам предстоит выяснить, что она обозначает?