Эхо поющих песков (СИ) - Шульгина Анна - Страница 48

Тамила несколько секунд серьезно, почти хмуро смотрела на мужа, а потом всё же улыбнулась. Возможно, без радости, но и прежнего неприятия уже не испытывала.

— Вы всегда умеете подобрать нужные слова. Спасибо.

Итар легко коснулся поцелуем её лба, но и покидать комнату не спешил. Заявленная минута давно истекла, и королева отчего-то ярко представила, как изнывающие от неудовлетворенного любопытства фрейлины всё с большим интересом косятся на дверь. Если они задержатся ещё немного, велика вероятность, что в будуаре начнется тихая, но жестокая схватка за право приникнуть к этой двери ухом. Леди Митра нынче нехорошо себя чувствовала, потому присмотреть за «цветником» и сдержать его порывы было некому. Няня в последние дни вообще странно себя вела, и Тамила всё яснее понимала, что не имеет права более настаивать на её присутствии при дворе. Тем более, что в отношении короля она проявляла завидную зашоренность, не желая мириться с выбором воспитанницы. И пусть вслух она это никогда не выражала, да Тамила бы и не потерпела подобного даже от леди Митры, наблюдать едва ли ненавидящие взгляды на своего мужа королеве было неприятно. Потому, как только нянюшка достаточно окрепнет, чтобы снова приступить к обязанностям старшей фрейлины, королева собиралась объявить, что из уважения перед заслугами леди и почтенными годами не станет наставить на её присутствии при дворе.

— Я не знаю, когда будет проверка, и рискнет ли Совет вообще её проводить, но уже вечером Эйдал принесет вам медальон. Плетение он завершил, и на первый взгляд его не отличить от того, что вы носили столько лет, но я почти уверен, что одним из проверяющих будет магистр Дарий.

— Его нам не обмануть, он знает этот камень и его чары, как никто другой, — Тамила озабоченно нахмурилась. — Сколько их будет всего?

— Не знаю, но не думаю, что не больше трех. И ваш дядя, как глава Совета, в этом я не сомневаюсь, — Итар направился к двери, но вместо того, чтобы распахнуть её, сначала легонько стукнул по дереву костяшками пальцев. На удивленный взгляд жены же пояснил. — Не будем смущать благовоспитанных леди.

Леди столь благовоспитанны, что сидели ровно на тех же местах, что и до их ухода с такими невинными лицами, но не осталось даже доли сомнения — подслушивали. Вернее, пытались, но ничего не получилось, опочивальня королевы защищалась в достаточной степени, чтобы ни звука не прорвалось за её стены.

Король поцеловал руку супруги, благосклонно кивнул вновь вскочившим фрейлинам и покинул покои супруги.

С той самой проверкой, о которой и приходил предупредить, он разминулся буквально на пару минут. Тамила даже не удивилась, когда дверь вновь распахнулась, но теперь на пороге стоили уже четверо.

— Покиньте нас.

Глухой голос дяди Видара прозвучал тихо, но так ёмко, что леди, тревожно переглядываясь, разом вскочили, но перед тем, как выйти из покоев, всё же убедились, что воля королевы совпадает с этим приказом.

— Ступайте, если вы будете нужны, вас позовут, — Тамила кивнула придворным дамам, делая вид, что не замечает взглядов, полных жадного любопытства. Дождавшись, когда они покинут будуар, королева чуть приподняла брови, поворачиваясь к советнику. — Дядя, видеть вас всегда радость, но сейчас она несколько неожиданна. Что привело вас в такой компании?

С не меньшей приязнью она посмотрела и на остальных — магистр Дарий, спокойный и отрешенный, глядящий в ответ столь же невозмутимо, но без раздражения. Лорд Кайт, его ученик и возможный преемник, как о том говорили сами маги, хотя Дарий и не выказывал никаких признаков, что в ближайшее время собирается уступить место главы ковена кому бы то ни было. А вот третий вызвал некоторое удивление. Старый, скорее, даже древний, седобородный и едва стоящий на ногах магистр Урт. Предшественник Дария и его учитель, так давно отошедший от дел, что Тамила не сразу его узнала. Последний раз она видела его два года назад, он тоже был у её ложа, ведь порой нужны не столько сила, сколько знания. Их ли тогда не хватило, чтобы распознать природу страшной болезни королевы, или же чары его рук дело? Королева ощутила легкое беспокойство, пусть и предупрежденная о вероятности такой проверки, но нервозности добавлял ещё и тот факт, что Эйдал не успел передать медальон. Пусть под глухим воротом платья его отсутствие и незаметно, а раздевать себя она не позволит.

— Ваше величество, в добром ли вы нынче здравии? — это подал чуть дребезжащий голос старый маг, которого под локоть поддерживал лорд Кайт.

— Благодарю, я вполне сносно себя ощущаю, — она даже едва заметно склонила голову перед почтенным старцем. — Мне радостно видеть вас, но всё же не будет ли дерзостью с моей стороны предложить устроиться удобнее? — Королева повела рукой, указывая на освобожденные фрейлинами диванчики. — Подозреваю, что разговор будет длительным и серьезным.

Магистр Урт с явным облегчением опустился на мягкое сиденье, бросил на Тамилу чуть лукавый взгляд, благодарности в котором совершенно не наблюдалось. Но заговорил совсем другой человек.

— К сожалению, причина визита не так приятна, как хотелось бы, — советник Видар подошел ближе, впрочем, не нарушая этикет, пытаясь встать вплотную к племяннице. — Нас встревожили слухи о великом предательстве.

Королева, не выказывая даже малейшие признаки волнения, приподняла бровь в изумлении:

— Вот как? И кто же совершил это ужасное преступление?

— Если оно действительно имеет место, то вы правильно сказали — это воистину ужасно, потому сначала мы просим дозволения провести некоторое расследование, чтобы не обвинить огульно. Ведь объектом предательства являетесь вы, моя возлюбленная племянница, что только усугубляет вину. А о наказании за него вы и так прекрасно осведомлены.

Тамила кивнула, понимая, к чему клонит советник. Закон Гарета вообще довольно суров в отношении предателей всех мастей, но предать лично правителя значило попасть под самое тяжелое наказание. Предавший того, кто избран Богиней, подвергался самым изощренным пыткам, после чего прилюдно умерщвлялся на городской площади через четвертование. Тело же сбрасывалось в скотомогильник, лишив возможности пройти сожжение священным огнем и предстать перед Её ликом. Сама Тамила, несмотря на воспитание при храме, была не истово религиозна, но всё равно вздрагивала при мысли о подобной участи. Не говоря уже о том, что подобной же казни подвергались дети предавшего, остальные родственники лишались всяческих привилегий и ссылались в самые глухие углы Гарета, утратив право обратиться с просьбой о смягчении приговора на ближайшие десять лет.

— Вы правы, обвинения серьезны, и, если это в моих силах, я всячески готова помочь в раскрытии виновного, — королева и сама направилась к любимому креслу, едва не физически ощущая впившиеся в спину взгляды. — Я готова.

Следующие полчаса она вела то, что, скорее, можно было назвать вежливой беседой. Какой допрос, что вы! Да и кто позволит допрашивать жену короля, это же дикость. Кстати, первым же вопросом, который задала сама Тамила, было предложение позвать её супруга, чтобы он тоже присоединился к общению. О том, что он точно не придет, как и о том, что сам этот разговор стал возможен только с его позволения, она прекрасно знала, но давать понять, что в курсе их подозрений, не собиралась. Как и хорошо осознавала, что их с Итаром уединение накануне прихода советника с магами для них секретом не является. Но годы в большой политике приучили не удивляться никаким, даже самым абсурдным вещам.

Тамила с интересом поучаствовала в обсуждении так понравившегося жителям столицы праздника в честь нового правителя, ознакомилась с самыми свежими сплетнями, попутно искоса наблюдая за действиями магов. Лорд Кайт сидел прямо, будто пришпиленный к спинке кресла. Его неестественную позу отметила не только королева, наставник тоже пару раз покосился с неудовольствием, но вслух его не выразил. Магистр Урт и вовсе, похоже, вознамерился вздремнуть с открытыми глазами, и Тамила в это поверила бы, сели бы его не то сужающиеся, то резко расширяющиеся зрачки. Что бы он там не делал, это явно было связано с применением дара, потому обращаться к почтенному старцу, отвлекая его от столь важного задания, она не стала. Пусть себе чарует, ничего преступного он всё равно не обнаружит.