Криптия - Резанова Наталья - Страница 20

– Вы еще пожалеете… пожалеете, сучьи дети… кровавыми слезами заплачете, и скоро…

Клиах, который все время подглядывал за происходящим из-за двери своей комнаты, наконец счел возможным высунуться, рассудив, что опасность для его персоны миновала. Недоуменно вопросил – и совершенно неуместно, по мнению Варинхария:

– Но зачем, зачем ему надо было убивать несчастного мальчишку? Неужто нет других способов получить удовольствие?

Шуас, бившийся в руках Торка и Роха, как ни странно, вопрос расслышал и заорал сорванным голосом:

– Зачем?! Чтобы спасти вас, проклятые дураки! Спасти всех… а теперь уже поздно…

Его голова откинулась на плечо, глаза закрылись, толстые щеки подрагивали, изо рта пошла пена.

Саки с испугом отскочил, вытер замаранные руки о штаны.

– Ой! Припадочный…

– Прикидывается, – отозвался Эрке. Он опустил упакованного Азата на пол, как вязанку дров, и мог наконец размяться.

Варинхарий не был уверен, согласен ли он с утверждением бельмастого. Поведение Шуаса вполне доказывает, что тот не в своем уме и припадок может оказаться настоящим.

А с другой стороны, замечено, что Шуас – отличный притворщик. Ничего, здесь вам не большой город, где безумие может послужить причиной для того, чтобы суд передал виновного в руки жрецов. Здесь мы сами – правосудие.

– Господин Эльго, желаете ли вы принять участие в допросе?

– А зачем? – угрюмо отозвался Гордиан. – Он уже сознался в убийстве.

– Это верно. Сознался. Нам теперь и свидетель не очень-то нужен. Но порядок есть порядок. Нужно провести допрос, хотя бы для того, чтобы узнать, был ли слуга соучастником преступления и скольких людей нам завтра казнить – двух или одного. Вы – высшее здесь должностное лицо. Впрочем, если эта обязанность вас утомляет, я справлюсь и сам.

Он предполагал, что Гордиан откажется. Армейские не то чтоб питают отвращение к допросам, напротив, зачастую они на это мастера, но одно дело – пытать шпионов и пленных, другое – допрашивать штатских преступников да еще сумасшедших.

– Верно. Надо вызнать. И утром покончить с этим. А то уж и так мы все здесь задержались.

Ночь накатилась, но почти никто не ушел спать. Кроме тех, кто был занят допросом (с той или другой стороны), постояльцы, слуги и хозяйка сидели в зале. Только Огай с подручным вернулись в конюшню, и Боболон, изготовивший-таки ужин, гремел чем-то на кухне, чтоб отвлечься.

Отвлечься, по правде говоря, хотелось всем. От мыслей о том, что сейчас происходит наверху, и о бедном Бохру, чьи останки так и лежали в погребе – было решено схоронить назавтра, после того, как будет свершена казнь.

Всего лишь сутки прошли с тех пор, как они вот так сидели в этом зале, а казалось – тысяча лет. И тьма наступала со всех сторон, скрывая в себе тайный ужас, и даже если б Ланасса выставила на стол все запасы хмельного, хранившиеся в «Лапе», это бы не помогло.

– Дедушка, дедушка, расскажи что-нибудь, – жалобно попросила Дуча.

Сказителю, похоже, суждено нынче быть героем дня. Но он оттого отнюдь не возгордился. Подождал, что другие скажут. Сегодня все сидели за одним столом, даже Клиах обществом слуг не побрезговал.

– Пожалуй, – сказала Ланасса. – История, чтобы развеяться, – это то, что нужно.

– Тогда я расскажу вам о женщине, которая стала злым духом из-за любви.

Нунна, услышав заветное слово «любовь», встрепенулась.

– О да! И наверняка из-за мужского коварства!

– А, дед, валяй про что угодно, лишь бы интересно, – сказал Эрке.

– Добрые люди, всем нам известно, что немало женщин творят безрассудства из-за страсти любовной, а то и что похуже. Но не у всех у них есть силы, чтоб учинить нечто доподлинно страшное. Послушайте же историю о том, как опасна любовь ведьмы. Каждая женщина – ведьма, скажете вы, но здесь я поведаю о той, что и впрямь была наделена колдовским даром. И если вы скажете, что император Дагда Благочестивый повывел сей мерзостный род, то я отвечу, что случилось то в давние времена, еще до уничтожения ведьм по всей империи.

Жила в одном селении юная дева, и была она с виду хороша и мила, да вот беда какая – родилась она наделенной колдовским даром. И до поры не употребляла его во зло, лишь составляла снадобья, чтобы пользовать людей и скотину, да гадала соседкам на женихов. Но чародейский дар – как злая болезнь, рано или поздно он себя проявит.

И случилось так, что юная та дева влюбилась в мужчину, который жил в том же селении. Да вот беда какая – был он женат, и не на ком-нибудь, а на ее лучшей подруге, и жену свою любил. Поначалу боролась девица с печальной своей страстью, и если приходила ей в голову злейшая из мыслей – подругу свою извести и занять ее место, гнала ее прочь деревенская ведьма. Но не проходила любовь, и вот что решила она. Приходилось ей слышать, что плотская страсть исчезает, когда получит, что хочет. И, стало быть, надо причаровать того, кто мил ее сердцу. А после наложить на него заклятье, чтоб забыл он обо всем, а наваждение, что мучает ее, пройдет как ни в чем не бывало.

Так и сделала юная ведьма. Амулетом ли, зельем, приманила она к себе милого, и провели они вместе ночь.

– Да мужикам много и не надо, – рассудила Дуча, – сами за любой юбкой гонятся, а если жена застанет, так сразу «зелье, колдовство»…

Сказитель пропустил мимо это замечание.

– А наутро вступило в силу заклятье, и обо всем он забыл. Но напрасно надеялась ведьма, что с тем и пройдет ее страсть. Ибо только мужчины, получив желаемое, забывают, чего так желали, а женщинам это как цепь, что плотской связью только крепится. И мучалась ведьма желаньем, бледнела и чахла, и по прошествии нескольких месяцев сняла заклятие, надеясь, что милый вернется к ней, вспомнив, что было меж ними. И он вернулся, но не для того, чего хотела она. Ибо столь же крепко, как она любила его, любил он свою жену. И, решив, что ведьма хочет разлучить его с женою навеки, убил ее, чтоб не допустить того. Ножом перерезал ей горло.

И в час смерти, захлебываясь кровью, воззвала ведьма к злым силам, и силы ответили ей. Не ведаю в точности, кто это был. Одни говорят, что это был Привратник – бог обмана и покровитель всяческих козней, другие – что один из демонов, что владели нашим миром до того, как туда пришли Семеро Богов. Известно лишь то, что возжелала ведьма стать мстительным духом, чтобы отомстить своему убийце. И злая сила сделала так, и в посмертии духом тьмы она обернулась. Но отомстить не смогла.

Сказитель выразительно замолчал.

– Но почему? – удивился Рох.

Старик ждал этого вопроса.

Однако, если девушки ожидали услышать что-либо трогательное, вроде того, что любовь взяла верх над желанием мести и несчастная не смогла причинить вреда тому, кого любила, то они были разочарованы.

– А его к тому времени повесили, – прозаическим тоном закончил старик. – За ее же убийство.

Клиах тихо рассмеялся:

– С силами тьмы не стоит договариваться, так? Нужно как следует читать условия контракта перед тем, как его заключать, – мы, купцы, хорошо это знаем.

– Можно сказать и так, досточтимый господин. Но история не этим кончается, а вернее сказать, она не закончена вовсе. Ибо та несчастная девица из-за невозможности отомстить, обречена скитаться по этой земле вечно. И в облике злого духа она обольщает и губит мужчин, хотя вовсе этого не желает. Тьма ночи – ее дом, ветер, туман и дождь – плащ, там укрываясь, стережет она одиноких путников, чтоб завлечь их в ловушку. И каменные стены для нее не преграда, с ветром, дождем и туманом просочится она сквозь малейшую щель и во тьме завладеет добычей, лишив спящего жизненной силы. А потому, добрые люди, не следует никогда путешествовать в одиночестве. Также и ночи свои проводите с подругой из плоти и крови или в веселой компании, там, где жарко пылает огонь в очаге, и не станете жертвою злобного духа.

– В общем, все бабы дуры, все мужики козлы, – заключил Эрке, – а в жизни надо пить и веселиться, и тогда все будет хорошо.