Соло для попаданца с оркестром (СИ) - Селиванов Дмитрий - Страница 90

Я выскочил из помещения и прислонился к стене, закрыв глаза. Меня начало выворачивать, и я быстро нагнулся к полу. Как назло, в этом месте стояла еще одна конструкция. И я живо представил, что это не моя полупереваренная еда, а ошметки внутренностей. Новые волны спазмов поднимались изнутри, пока я не избавился даже от желчи.

Утерев рукой рот, я побрел дальше, стараясь смотреть только вперед. Когда же это кончится? Как назло, камеры пыток шли цепочкой одна за другой. К тому же, иногда на плане был поворот, и приходилось искать следующую дверь не впереди, а в другом месте. Вот мне на глаза попалась еще одна конструкция, её явно вставляли куда-нибудь в нижнюю часть тела, а потом раздвигали. Мне снова послышался стон жертвы. Я быстро прикрыл глаза, стараясь избавиться от видений.

Я шел дальше, но стон не исчезал. Он становился только громче. Я повертел головой. Действительно, это не у меня в мозгах. Звук раздавался явно спереди. Я побежал вперед. Теперь, при наличии цели, видения перестали беспокоить меня. За следующей дверью, распахнутой от волны пламени, так же как и все предыдущие, я обнаружил живого пленника. Худое изможденное тело, полузажившие обрубки вместо рук и ног. Всё тело покрыто корками засохшей крови. Исполосовано всё тело, от шеи до паха. Там тоже всё вырезано. Непроизвольно ощутил, как сжимаются мои тестикулы. Не хотел бы такого. Нет ни ушей, ни носа, ни глаз. Обрезанные губы открывают оскал мелких зубов, из-за которых вырывается слабеющий стон. Всё тело обожжено. Но организм продолжал бороться. Поразительная жизнелюбивость.

Как поступить? Помочь в ту или другую сторону? Ай! Чего я рассуждаю? Я всё равно не смогу добить безоружного. Бросить так — меня действительно замучают кошмары, уж я-то себя знаю. Тащить в таком виде — умрет по дороге. Но и начать лечить, это значит — убить его. Надо дать хоть немного пищи. Я вздохнул, и снова разрезал ладонь. Кровь закапала в приоткрытый рот. Вот пленник графа распознал, что его кормят. Или организм в бессознательном состоянии это понял, и включился глотательный рефлекс. Я слил не меньше полулитра. Хватит, а то у самого голова закружилась. Прогнал волну жизни по организму. Недолгое жжение в суставах и селезенке — и обновленная кровь бежит по телу. Теперь попробуем с жертвой. Направил тоненький поток, одновременно контролируя магическим зрением. Организм принялся зарубцовывать раны. Внешние и внутренние. Хватит, больше нельзя. Моя кровь рассосалась в желудке, разбегаясь по организму. Надо же, мне, оказывается, видно её до сих пор.

Я поднял жертву садистов на руки. Нести в таком виде оказалось не удобно. Отсутствие коленей не позволяло взять на руки обычным способом. Но малый вес исхудавшего тела облегчал задачу. Так и нёс — горизонтально, на руках перед собой, взяв под плечи и под ягодицы. Путь наверх был уже не так далек. Вскоре я дошел до узкой лестницы. Здесь пришлось взять жертву на манер ребёнка, прислонив к груди и поддерживая под ягодицы. По дороге послал зов младшей жене и призраку, что скоро появлюсь, и что требуется некоторая помощь.

На выходе меня уже ждали с носилками, куда я и положил бывшего пленника. На лицах встречающих читалась куча вопросов: что произошло, почему я обгорел, кто это у меня в руках? Но я решительно отложил все разговоры на потом, обихаживая вытащенную жертву. Носилки подхватили и помчались в наши комнаты. А куда ещё. Положу где-нибудь в соседнем помещении. Мне надо быть постоянно рядом. Лечить придется долго, вливая силу маленькими порциями. И еду давать тоже следует понемногу.

***

В этот же день где-то на тракте Истора — Марчак.

Граф Радзилко, отдыхавший в своем шатре, внезапно почувствовал недомогание. Слабость резкой волной разлилась по телу, как будто кто-то вытащил все жилы, которые скрепляют кости. Боль, когда-то давно терзавшая его, снова вернулась. Граф уже больше двух дюжин лет не вспоминал о ней. А теперь внутренности снова горели огнем.

Преодолевая слабость и спазмы мышц живота, который непроизвольно напрягался от боли, Радзилко приказал позвать к себе управляющего Стэна. Последний оставшийся в живых из братьев-близнецов незамедлительно явился, чуть ли не бегом ворвавшись в шатер.

— Ваше сиятельство? — Короткий кивок человека из ближнего круга, которому не требуется заморачиваться всеми нюансами этикета.

— Ты взял с собой ту самую микстуру? — Слабый голос графа был еле слышен.

— Да, у меня с собой всегда есть несколько порций.

— Давай уже…

Даже раздражение и злость не могли побороть общую слабость. Вскоре управляющий вернулся с необходимым лекарством. Порция была налита в стакан и отправилась в глотку. Жидкость стекла по пищеводу, распространяя тепло и спокойствие, снимая усталость и добавляя сил. Когда-то эту гадость приходилось пить постоянно. Граф так и не привык к этому тошнотворному вкусу и запаху. Так продолжалось, пока он не нашел тайный ход к существам, которые избавили его от этой терзающей боли. Надо было просто дарить боль другим. И он научился. Сейчас же боль вернулась. Это могло означать, что проход закрыт. Так уже случалось однажды. Пришельцы из другого мира закрывали проход из-за плохого расположения звезд.

— Сколько еще порций осталось?

Стан — Стэн поднял склянку на уровень глаз:

— Еще три будет.

— Мы ехали с обозом неделю. Но если верхом, то должны успеть обратно за эти три дня. Собирай мою личную дюжину. Бери на каждого по два… нет — по три скакуна. Едем в замок!

Лекарство наконец-то подействовало. Граф, снова ощутив в себе силы, начал энергично раздавать указания.

— Сейчас? Уже полдень прошел. А как же остальное войско?

— Да, сейчас! Лето ведь, успеем проехать сколько-то до ночи. А войско… Что, у тебя помощника нет? Довести войско до Степи и он сможет. Воевать ему не придется.

Через два часа, раздав последние указания, граф и его управляющий выехали из лагеря в сопровождении дюжины самых сильных стражей. Кавалькада проскакала до самых сумерек. Утром, с первыми лучами Светила, всадники снова были в седлах.

***

Бывшего пленника — жертву садизма графа, поселили в соседней комнате, просто открыв еще один проход в анфиладе помещений. Девушки тотчас же взялись отмывать и перебинтовывать пациента. Этот больной действительно терпеливый[54], сейчас даже не стонет. Только спит.

[54] От лат. patiens — терпящий, страдающий.

Все дела по хозяйству в замке взяла на себя Станиэль, набирая себе помощников в добровольно-принудительном порядке. И у неё неплохо получалось. По крайней мере, лезть в её дела на этом этапе я не стал. Вот потом, при условии, что замок получится отстоять… Поиграть в прогрессора было заманчиво. А с замком может получиться. Правда, графом мне не быть, но я могу стать бароном именно в этом — центральном баронстве графа. Хотя, ничего может и не получиться.

Военными делами, как и разведкой с контрразведкой, занялся Джакобо. То есть стал капитаном стражи, если говорить по местному. Сейчас он проводил собеседования, отбирая в городе парней на все военные должности. Гномы хорошие ребята, но они служат другому королю, и у меня этот отряд временно. Настало время озаботиться их заменой. Если даже мы не останемся в замке, то личная гвардия не помешает.

Каждый был занят делом, в котором был компетентен хоть в какой-то степени. Даже Корендо взял на себя обязанности придворного мага и ученого. И теперь проводил сутки напролет внизу, у Негасимого Пламени. Изучал его воздействие на себя любимого.

Один я слонялся без дела, надоедая всем по очереди. И наслаждаясь тем ощущением легкости, которое появилось после закрытия прохода. Оказывается, с самого въезда в замок мои мозги испытывали колоссальное психологическое давление от эманаций другого мира. Я умом понимал это, но не осознавал. Теперь же как будто с плеч сбросили огромный груз. Ощущения стали снова как в беззаботном детстве.