Жемчужное сердце (СИ) - Дынина Ирина Валерьевна "Никтовенко" - Страница 85

- Госпожа! – с нежностью в голосе, произнес Ченгир-хан – Моя сестра Юасмина, Деви Вендии..

- Ваша сестра, несомненно, точно так же, как и вы, принц, была введена в заблуждение слухами о Нашем нездоровье и о смерти Нашей единственной дочери, княжны Гури – властно перебила высокого гостя раджасса – Но, наследница престола жива, мятеж подавлен и в нашем княжестве снова наступил мир. Вы сможете рассказать об этом нашей уважаемой сестре, Деви Юасмине, лично!

Ченгир-хан быстро справился с растерянностью, заподозрив неладное. Его, точно последнего глупца, норовят отправить домой, оставив ни счем! Так не пойдет, ведь именно благодаря ему, заговор Ади-Басса потерпел сокрушительное поражение. О том, что его спасла из заточения Рамасанти и вывела из подземелья, вендийский принц предпочел позабыть на некоторое время.

- Моя сестра, Деви, писала Вам о моем приезде, прекрасная госпожа – важно проговорил он – Вы дали на то ваше согласие. Я надеюсь, что княжна Гури, этот нежный цветок, взращенный в вашем саду, окажется достойна вендийского принца и ничто не сможет помешать нашему браку. Появление наследника, я думаю, только укрепит союз между Вейнджаном и, дружественной ему, Вендией!

Теперь настала очередь Марджены удивляться нахальству и настойчивости вендийца, но на помощь правительнице пришел Вайомидис.

- Раджасса, как и все мы, польщена Вашим предложением, принц, но решать данный вопрос может только княжна Гури. В нашем княжестве девица может сама позаботиться о выборе избранника. Разумном выборе, разумеется.

- Я хотел бы лично побеседовать с прекрасной княжной – продолжал настаивать принц – Я столько слышал о ее красоте и благонравии. К тому же, до меня донеслись и иные слухи – о похищении и прочих ужасах.

- Это не белее, чем слухи! – куда резче, чем следовало, ответила раджасса – В данный момент, княжны нет во дворце, но, мы обязательно ознакомим ее с вашим предложением, как только она вернется. А, теперь, принц – Марджена уже не скрывала своего неудовольствия – Аудиенция закончена. После перенесенных волнений я нуждаюсь в отдыхе. Да и вам, как я посмотрю – она изволила обратить внимание на неопрятное одеяние вендийца, измятое и залитое маслом – стоит позаботиться о себе. Рахабуи! – Марджена хлопнула в ладоши и толстый евнух, почтительно кланяясь, возник на пороге – Позаботьтесь о нашем драгоценном госте, выполняйте все его прихоти!

Ченгир-хан покорно кивнул и последовал за масляно улыбающимся евнухом. Теперь он знал точно, что слухи о похищении княжны – чистая правда, а не выдумка досужих сплетников. К тому же, Рахабуи показался ему неглупым и смышленым малым, даром, что евнух. Золото открывало рот и не таким хитрецам.

Вендийский принц низко поклонился раджассе и удалился в сопровождении своих телохранителей и Рахабуи, чье широкое лицо сияло от восторга.

Хитрому челядинцу не очень нравился Ади-Басс и он, оставаясь верным раджассе, претерпел немало неудобств от солдат узурпатора, наперегонки наровящих поглумиться над толстяком.

Теперь же, все вернулось на свои места и маленький человек Рахабуи, был очень рад, что где-то на небесах боги решили именно так, а не иначе.

**

Шарма почти выбилась из сил, но ей все же удалось добраться до нужного места.

Жрецы Шиншага, Короля Кобр, хорошо прятали свое убежище, в котором, как и Шанкара, приносили в жертву своему божеству, ни в чем не повинных людей.

Шиншаг Тысячеголовый мог считать себя младшим братом грозного Сета, Верховного божества Стигии. Только вот в Стигии, стране черных магов и черного колдовства, власть его никто не оспаривал, а вот в Вейнджане дела обстояли совсем иначе.

Крошечные фигурки змей, встречавшиеся как на перекрестках больших дорог, так и на проселочных тропах, грозно скалили длинные зубы, требуя жертвоприношения. И забитые, суеверные селяне тайком, дабы не злить служителей Всеблагого Асуры, приносили к этим зловещим фигуркам убитых зайцев и мышей, а кое-кто и домашний скот, опасаясь мести древнего бога.

Последователи Шиншага редко появлялись в городах и деревнях, предпочитая хранить свои тайны и селиться в местах далеких и труднодоступных. Однако, они были падки до золота и иных земных благ, а в тайниках заброшенного храма, оставленного Шармой, хранилось много богатств.

Торговля черным лотосом, порошком грез, приносила сестрам-жрицам большие деньги. Они снаряжали караваны с запретным зельем и отправляли их на Запад, где цена одной щепотки возврастала в тысячу раз.

Демоны-ракшасы, хранители плантаций лотоса, заботились о том, чтобы рабы Черных жриц не разбегались, а уносили тайну в могилу.

Теперь же, богатства, накопленные сестрами, должны были помочь Шарме отомстить за гибель единственной родственной души и крушение надежд.

Ее появления ждали.

Змеи, верные своему повелителю, донесли служителям Шиншага о приближении жрицы. Она, превозмогая усталость, выбралась на твердую землю, перейдя, по колено в воде, шумный ручей и наткнулась на три безмолвные фигуры.

Облаченные в одеяния из перьев и змеиной кожи, жрецы Шиншага молча дожидались, пока женщина не подойдет к ним поближе.

Шарма, ничуть не стыдясь рваных остатков, некогда роскошного платья, цвета изумруда, остановилась перед ними, гордо подняв красивую голову.

- Зачем пришла ты к нам, служительница мертвой богини? – заговорил тот, кто стоял в центре. Остальные угрожающе зашевелились, заметив, что жрица кривит губы в усмешке.

- Я пришла за помощью - ответила Шарма, жалея о том, что не может приказать бросить нахального жреца в пруд с крокодилами.

- Ты просишь помощи у Шиншага? – жрец едва не рассмеялся, чувствуя свое превосходство – Ты, которая только берет и ничего не предлагает взамен.

И, тут Шарма поняла, что жрец еще молод. Она широко раздула ноздри красивого носа и громко расхохоталась - та сила, сила, которой наделила ее Темная госпожа, все еще была с ней. Сила суккуба, способная покорять и порабощать мужчин. Любых мужчин и жрецов тоже.

Служителями Шиншага могли быть только мужчины и то, только до определенного возраста. Становясь старше, они покидали храм, а куда отправлялись, Шарма не знала, да и не хотела знать.

Она пристально всмотрелась в глаза под жреческой маской, почти полностью прикрывавшей лицо последователя Шиншага, и поняла, что ей даже не нужно будет платить золотом за помошь. Любой из жрецов Тысячеголового бога будет безумно рад услужить ей просто даже ради того, чтобы коснуться хотя бы грязи под ее ногами.

Испуская волны желания, Шарма вплотную подошла к старшему из жрецов и приблизила свое лицо к его.

Через мгновение, он, покорившись неизбежному, уже ползал у ее ног, пачкая свое одеяние грязью и песком, а Шарма, с гордым видом победительницы, прошествовала мимо, надеясь немного отдохнуть и броситься в погоню за нечестивцами, осмелившимися поколебать ее веру в собственное превосходство.

**

….Киммерийцу смертельно надоело это животное. Он сопел, ворчал, оглядывался на Рахмата и Гури, не скрывая от них своего неудовольствия.

За свою долгую, богатую приключениями жизнь ему, Конану, на ком только не доводилось путешествовать – на лошадях, ослах, верблюдах и даже летать на джиннах (занятие, надо признаться опасное и малоприятное), но вот слоны…

Слонов киммериец не любил, а уж этого и подавно.

У разрушенного храма мертвых богов, там, где навеки упокоилась Шанкар-Шарма, северянину удалось заприметить парочку великолепных, редчайшего цвета - белоснежных!, слонов. И он, как распоследний болван, еще радовался своей немыслимой удаче.

Вскоре он пожалел и поумерил восторги.

Слоны, самец и самка, к сожалению, отнеслись к киммерийцу с высокомерным презрением.

Естественно, он, Конан, как опытный воин и победитель черного демона, избрал для себя животное, размерами побольше и, как вскоре понял, глупо ошибся.

Рахмат и Гури великолепно устроились на белой слонихе и она, ничуть не возмущаясь, шустро передвигалась по джунглям. А, вот гадкий слон…