Новогодний сюрприз или, Как не утонуть в утином озере (СИ) - Шкот НатАша - Страница 27

— Я не был ни с какой другой женщиной!!! Ты меня слышишь??? — он схватил ее за волосы, откинул голову назад и прокричал прямо в рот, — последний раз я занимался любовью с тобой у камина год назад! Помнишь? В доме деда… С тех пор у меня не было никакой другой женщины!!!

Варька уставилась на него и от потрясения ничего не могла сказать. Никак не удавалось ухватить мысль. «Он не врет! Он сейчас не врет???»

— Все? Теперь можно я продолжу? — Варька заметила его безумный взгляд и испугалась, Гордей резко задрал ее платье до самой талии и присел на корточки, уткнувшись носом ей между ног, — я помню твой запах… он не давал мне спать, — повторил он, — ни одной спокойной ночи… и вот я вновь встретил тебя… — он поднял голову и заглянул ей в глаза, — я тебя ненавидел… желал и ненавидел… что ты сделала со мной, Ёлкина?

Мужчина погладил ее белоснежные дрожащие бедра.

— Так тебе хорошо с ним? — в его глазах было столько боли, столько печали, что Варька не выдержала. Она, как никто другой знала, что такое боль…

— У меня… нет никого…

— Повтори? — на лице удивление.

— У меня… нет мужа, я не замужем…

— Но… — не понимание.

— Я соврала тебе про мужа… — вот и все… она призналась. Как только эти слова сорвались с ее губ, она тут же пожалела. Гордей поднялся на ноги, отошел на шаг и прошептал:

— Но почему???

Варька поправила платье, слезла со стола и отвернулась к нему спиной.

— Я видела тебя с Лолой, в тот вечер, четырнадцатого февраля. В твоей квартире… Хотела сделать сюрприз… Но сюрприз ждал меня… Гордей, я слышала весь разговор, про ребенка… Я хотела сделать тебе больно и написала, что выхожу замуж…

Гордей развернул ее к себе и потряс за плечи:

— О чем ты, черт дери, говоришь? — он так громко крикнул, что ребенок беспокойно пошевелился во сне.

— Не кричи! — зашипела Варька, — я не знаю зачем ты меня обманываешь! Я же сказала! Я видела, как ты кормил свою Лолу виноградиком, а она сидела в одном белье на твоем кухонном столе!

— Это бред! Четырнадцатого февраля я провел в аэропорту! Я же писал тебе! Вылет отменили…

Варька закрыла глаза. От его лжи запекло в груди. «Это больно… разочаровываться в людях…» Не открывая глаз она произнесла:

— Она спросила тебя, когда ты скажешь своей… девке? А ты ответил, что подберу слова и поговорю, завтра… Вы были так увлечены, что даже не слышали, как открылась, а потом закрылась дверь… Не обманывай меня, Гордей, я верю своим глазам и ушам…

Гордей отпустил девушку и отступил на шаг:

— Вот значит как… Ладно, где этот телефон? Мне нужен телефон… — он подскочил к дивану, начал переворачивать подушки, ища телефон. Варька в ужасе представила, как он сейчас разбудит ребенка.

— А, вот ты! — он потряс несчастным айфоном, — а ну, включайся, сволочь!

— Что ты делаешь! — зашипела девушка, — ты разбудишь ребенка!

— Плевать я хотел! Вся моя жизнь коту под хвост пошла! — он тряс телефоном, жал на кнопку, бил по нему кулаком. И чудо произошло! Экран засветился.

— Ах, ты ж мой хороший, — сменил гнев на милость Морозов, — давай, давай!

«Он с ума сошел? Наверно слишком много выпил…»

Она быстро заплела косу, кое-как привела себя в порядок.

— Надо же! Работает! Спасибо тебе, Господи! — Гордей разблокировал телефон и принялся рыться в контактах, затем нажал кнопку вызова. Включил громкую связь. Послал Варе многообещающий взгляд.

Послышались гудки. Один, второй, третий…

— Алло! — раздался хриплый, но знакомый голос, — Гордюха, Слава Богу! Мы тут едва с ума не сошли! Как Алька? У вас все хорошо?

— Слушай меня внимательно, Назар! С Алей все хорошо, спит крепким сном! Но я звоню, чтоб ты кое-что мне сказал! Только правду! — медленно, выделяя каждое слово говорил Гордей.

— Ты о чем? — послышалось на той стороне провода, — случилось что?

— Ты был в моей квартире четырнадцатого февраля год назад?

— Э-э-э… — промямлили в телефоне. Варька даже дышать перестала.

— Правду говори, быстро! Или я твою чертову башку к х*** оторву! — гаркнул Гордей. Варька зажала рот руками. Он никогда раньше при ней не ругался. Девушка изумленно посмотрела на мужчину. Рот перекошен, глаза злые.

— Гордюха, ну ты чего? — говоривший закашлялся, а затем продолжил, — да был я кажется… вроде даже на Валентина… а что случилось-то?

— Кто дал ключи? — Гордей орал в телефон злым голосом, от которого хотелось убежать и спрятаться.

— Да не ори ты! — рыкнули на той стороне и вновь закашлялись, — мать дала…

— Я же запретил водить баб к себе домой! Что ж ты кобелина, вечно жизнь мне портишь! — в голосе появилось отчаяние.

— Гордей! Я был у тебя с Лолой! Никаких баб! Что орешь бл*** год прошел! Опомнился!

— Слушай, ты… И запомни… Никогда! Никогда больше не показывайся мне на глаза! Ты понял? — и отключил связь.

Гордей перевел взгляд на девушку, но она все еще не понимала.

— Н-но… это же был ты… — прошептала она.

Гордей оскалился, склонился над телефоном, что-то в нем ища. Спустя несколько минут, на протяжении которых Варька пыталась понять, что сейчас произошло, он наконец воскликнул:

— Вот! Смотри! — и протянул ей телефон. Со свадебной фотографией. На ней были запечатлены четверо. Жених, обнимающий невесту, Гордей, стоящий чуть в стороне и женщина в возрасте. Гордей с женихом были на одно лицо. Варька увеличила фотографию. Точно! Одно лицо. Близнецы…

Она ахнула и непонимающе уставилась на Гордея:

— Н-но… — в горле пересохло, словно она наглоталась пыли, — п-почему ты никогда не говорил? Брат-близнец…

***

— Варя-Варя, что же ты с нами сделала? — он, не ответив на ее вопрос, развернулся, подобрал упавшую бутылку с самогонкой, вернулся за стол, налил в ту же чашку из-под чаю и отхлебнул.

— Н-но… — Варе показалось, что возле нее взорвалась бомба. А это взорвалась ее жизнь. Второй раз за прошедший год… — н-но… как…

Обессилев, девушка опустилась прямо на пол рядом с диваном. Силы покинули ее. Понимание, что тогда произошло на самом деле, потрясло до глубины души. Как это принять? Как осознать? И… простить? Кого? Себя? Вся та боль… Была… какой? Лишней? Лживой? Не заслуженной? Какое слово подобрать?

«О, Боже мой, Горыныч, я же его отца лишила…»

И тут раздались выстрелы. За окном замигало от фейерверков. "Значит уже 12…"

Вся страна радовалась, праздновала Новый Год. А она сидит на полу в своей избушке и пытается не сойти с ума.

— О! Новый год! — ухмыльнулся Гордей, — поздравляю, тебя, Варвара! А можно я все-таки поем твоего оливье? Раз вся моя жизнь пошла к чертям, можно и отравиться! А ты сиди-сиди, не вставай…

Послышался звук открываемого холодильника, стук, грюк, видимо приборы искал, хлопая тумбочками. Через время послышался хруст.

— О-о-о…

— «Какая гадость, какая гадость, эта ваша заливная рыба…» — сказала Варька и поднялась с пола. Подошла к столу, села на второй табурет.

— Почему ты никогда не говорил про брата-близнеца? Почему? Как можно умолчать о таком важном?

Гордей не ответил. Столовой ложкой он зачерпывал оливье прямо из большой миски и тщательно жевал. Смотрел Варьке в глаза и жевал.

— А почему ты не влетела в кухню? Не устроила скандал? Не поцарапала лицо этой Лиле? А? Почему, Варя? Я не стою того, чтоб за меня побороться? Сразу бы и правда всплыла… Вблизи мы с Назаром не так сильно и похожи… — сказал он с обидой.

— Царапать лицо и устраивать скандалы — не мои методы, Гордей!

— А что твои методы? Соврать по мужа и спрятаться в халупе? — вновь гаркнул он, подавшись к ней через стол. Варька разозлилась.

— А ты сам лучше??? Что ты сделал, когда узнал про мужа? Ни-че-го! Разве ты нашел меня, поговорил? Набил ему морду? П-ф-ф! — и отвернулась.

— Да… ты… — от возмущения (или от самогоночки) Гордей лишился слов, — да я сначала решил, что с тобой что-то плохое случилось! — он поднялся на ноги, нависнув над ней глыбой, — ты не отвечала на смс, затем не отвечала на звонки! Когда я прилетел, так твой телефон вообще стал «вне зоны»! Я чуть не рехнулся от страха! Примчался к тебе прямо из аэропорта! Звонил, стучал! Затем вызвал полицию, требовал взломать дверь! Выскочила соседка и сказала, что видела, как ты красиво одетая уехала в такси! Менты пожали плечами и убрались. Я сел на твой коврик и стал ждать! Знаешь сколько я ждал? Я сутки просидел под твоими дверями! Но ты не вернулась! И, когда я уже вновь хотел вызвать полицию, пришло письмо от тебя… «Выхожу замуж, прости!» Да ты убила меня там, прямо под своими дверями!