Храни Волка. История 1 (СИ) - Фролова Машенька - Страница 29

Я не хотел этого видеть, но увидел…

Клятва Верности, лишь называется так… это не столько Клятва, сколько стабильный ментальный канал, но канал односторонний. Она, Тень, будет ощущать эмоции своего Абсолюта. Кто-то больше, кто-то меньше, но телохранителю важно чувствовать господина. Не просто знать, что с ним все в порядке, а Знать это. А вот Абсолюту совсем не нужны страхи, гнев или даже ненависть Тени. Поэтому-то Клятва построена так однобоко.

И вот… она «почувствовала», что я открыл глаза.

Девочка встрепенулась почти мгновенно, вскакивая на ноги. Как и полагается Теням, она сначала оглядела комнату, на дверь посмотрела, в окно, и лишь затем, на меня. Ребекка столько раз видела, как так же делали ее родители.

Она подошла ко мне. В ее глазах не было ничего, кроме спокойствия.

— Больно? — спросила.

— Нет, — говорить было сложно, но куда проще, чем раньше.

— Хотите пить? — предположила девочка, все так же стоя с прямой спиной.

— Нет, — попытался приподняться.

И она сразу же протянула руки, чтобы поддержать.

— Я… — я не знал, что сказать, но она перебила.

— Вы Вальтер Хаурес и мой Абсолют.

Она сказала это так спокойно, словно ничего не случилось.

— Простите, — продолжила она ровно, — но у меня проблемы с памятью. Я не помню вас…

— Не помнишь… — эхом повторил я, ища что-то в ее лице, глазах.

— Почти, — тут же поправилась она. — Все путанно…

Она поморщилась.

— Тебе помогут. Найдем лучших врачей…

— В этом нет необходимости, господин, — снова перебила она.

А я от этого «господин», сказанного без эмоций, вежливого и спокойного, вздрогнул всем телом.

— Я не хочу… вспомнить. — И посмотрела мне в глаза. Прямо и твердо. А в ее зрачках холод замер. Не может у детей быть таких глаз.

Я открыл рот, но в этот момент дверь выбели — и внутрь ворвался Робин.

— Ва… — договорить он не успел, потому что едва успел увернуться от брошенного в него стула.

Ребекка же, пока оборотень изворачивался в сторону, пропуская мимо себя стул, уже рванулась к нему. Я бы ничего не заметил. Заметил зверь.

— Стоять! — рявкнули мы со зверем так, что стекла в окне задрожали.

Молчание.

— Что. Здесь. Происходит? — медленно спросил Робин, не шевелясь.

— Ребекка, нет. Это мой родной брат, — сказал я, игнорируя вопрос, и пристально следя за девочкой.

Робин уставился на девчонку, и только сейчас заметил, что в руке у нее, замершей в полушаге от него, скальпель.

И она, скорее всего, дотянулась бы им…

— Ребекка Стратон, Тень господина Вальтера Хауреса, — представилась девчонка, ловко пряча опасную железку назад, за кожаную нашлепку фирмы джинсов на поясе, одновременно отступая и пропуская брата в палату.