Поцелуй Мрака (СИ) - Спини Кэтти - Страница 41

Марисоль пристально следила за его лицом. Теперь она видела, что он действительно будто цедил слова сквозь зубы, не в силах шевелить левой стороной губ. Похоже, ранение повредило нервы, и все мышцы лица, что располагались ниже зарубцевавшегося места в центре щеки, не двигались.

– Неужели? Какие, например, радости жизни? – приподняла она бровь.

– Даже поцелуй, ты ведь знаешь… – обреченно пробормотал Эннио, приподняв веки.

Солнце за окном закрыло облако, и глаза Эннио потемнели. Они напоминали пропасть, полную безнадежной тоски. Марисоль склонилась над ним, а солнечный луч внезапно прорвал серую завесу и вновь пробрался в комнату. Синие глаза вспыхнули яркой искоркой.

Уперев руки в матрас, Марисоль наклонялась все ниже, медленно и неумолимо. У Эннио остановилось дыхание в предвкушении. Она несмело коснулась губами его тонких губ. Он закрыл глаза, отдаваясь нежному и сладкому вкусу. Дрожь пробежала по телу, отзываясь болью в шее, но эта боль породила невыносимо приятное щекотание в груди.

Марисоль немного отстранилась, внимательно посмотрев на него. Он не шелохнулся, все еще пребывая во власти своих ощущений. Она снова коснулась его губ, но чуть смелее. Он инстинктивно ответил на ее поцелуй. Ее дерзкий язычок протиснулся между его губ и коснулся его языка. В груди, в голове, во всем его теле начался пожар. Эннио поднял руку и, превозмогая пронзительный прострел в шее, запустил пальцы в ее волосы, прижимая к себе ее голову. Боль смешалась с наслаждением, даря неописуемые ощущения мучительно-сладостной эйфории, несмотря на то, что половина рта была лишена чувствительности. А Марисоль даже не замечала, что левая сторона губ не двигается. Она прикрыла глаза, наслаждаясь тем, что мечта сбылась: наконец-то она узнала вкус и нежность его губ! Никакая маска больше не крала ни капельки удовольствия.

– Как видишь, поцелуй ты можешь мне подарить, – счастливо засмеялась она.

Эннио резко открыл глаза и пронзительно воззрился на нее.

– Тебя не отталкивает… неподвижность моего лица…? – спросил он с придыханием.

– Нисколько. Да и какая разница, что ты не можешь двигать левой частью губ. Разве я за это люблю тебя?

– Марисоль… поцелуй меня еще… –  умоляюще попросил Эннио.

Глава 24

С трудом оторвавшись от Марисоль, Эннио в изнеможении откинулся на подушку, переводя дух, восстанавливая силы. Она легла рядом, прижавшись к нему, но стараясь не вызвать болезненных ощущений.

– Послушай, но где мы пребываем, чей это дом? – раздался его слабый голос. Марисоль приподнялась и села на кровати, внимательно глядя ему в глаза.

– Это твой дом, Эннио… – проговорила она тихо.

В первый миг он не отреагировал. Наверное, все эти целебные отвары и бессознательное состояние в течение двух суток затуманили ему мозг. Но когда смысл ее слов постепенно дошел до него, глаза Эннио распахнулись и приняли цвет предгрозового неба.

– Ч.Т.О?!

– Беатриче до сих пор любит тебя, Эннио, и не верит, что ты совершил все те злодеяния, в которых тебя обвиняют. Она вместе со мной молилась за тебя эти дни. И твою записку в книге она обнаружила только… – Марисоль запнулась, соображая, как давно это было. – Только три дня назад. Лишь поэтому она не пришла…

– Откуда… ты знаешь? – спросил он, прерывисто дыша, морщась от боли в шее, которая безжалостно терзала его.

– Спустившись с горы, мы с Алехандро долго ждали тебя у подножья, но приближался вечер, наползали тучи, мы были голодны… – словно оправдывалась Марисоль. – В общем, Алехандро уговорил меня отправиться к другу, с которым он познакомился в Турине. Этим другом оказался Фернандо, – поведала Марисоль.

Глаза Эннио зажглись теплым огоньком при упоминании имени друга.

– После ужина он и Алехандро поехали искать тебя, а я осталась с Беатриче. Она пригласила меня в библиотеку и подарила книги. Из одной выпал сложенный лист – твоя записка. Так я и узнала всю эту историю… Скажи мне правду: ведь это не ты убил свою невесту?

– Нет, не я. Хотя я намеревался это сделать.

– Из-за ревности? – спросила Марисоль.

– Когда этот ублюдок изуродовал меня, а невеста моя увидела меня, на лице ее отразилось неприкрытое отвращение, – начал Эннио рассказ, делая длинные паузы после каждой фразы, чтобы отдохнуть, а Марисоль рьяно пыталась подавить свое нетерпение. – Немного придя в себя, я встретился с ней. Мою щеку пересекал рваный шрам, а рот наполовину не двигался. Я не был в состоянии нормально разговаривать… Она шарахнулась от меня, как от дьявола…. И сказала, что больше не хочет выходить за меня замуж. А потом я увидел ее в объятиях этого Клементе, – будто яд, выплюнул он имя друга-предателя. – И я поклялся убить их обоих. Им в лицо поклялся. Может, я убил бы их в тот же миг, но Фернандо не позволил… Я отчетливо понял, что тем самым разрушу и свою жизнь, и жизнь своей сестры… Тогда я написал письмо Фернандо, сказал, что решил покончить с жизнью и попросил позаботиться о Беа… А сам уехал в горы. Там я и наткнулся на заброшенный замок и остался ночевать. Когда спустя несколько дней я отправился в Сузу, чтобы привести в исполнение свою клятву, я узнал эту историю об убийстве, которая передавалась из уст в уста. И все утверждали, что видели именно меня, несшего на руках ее бездыханное тело. Я повернул обратно, в замок, и нагнал всадника, который прижимал к себе окровавленное тело моей невесты. Это был тот сумасшедший, что похитил тебя…

– Но кто он? – передернула Марисоль плечами.

– Он и есть хозяин этого замка. Он помешанный. Но я познакомился с ним много раньше, когда он еще был в здравом уме… – словно глядя в прошлое, отрешенно рассказывал Эннио. – Будучи мальчишкой, я вытащил его из ущелья. Когда я встретился с ним второй раз, он смотрел на меня безумными глазами, утверждая, что он мой ангел-хранитель на земле, который будет мстить любому, кто причинит мне вред. Он и отомстил…

– Но почему ты сказал, что видел его мертвым?

– Потому что когда я попытался вырвать у него тело моей невесты, он пришпорил коня и помчался к обрыву. Конь притормозил на краю, а он соскочил и прыгнул в пропасть вместе с ней. Упасть с такой высоты и остаться живым невозможно. Но с тех пор, как ты появилась в замке, я начал чувствовать, будто кто-то ходит по дому. Я слышал шаги, но мне ни разу не удавалось увидеть его. Я даже подумал, что у меня начались галлюцинации. Я знал о существовании туннеля, ведущего в библиотеку, но не знал о потайном ходе, ведущем в твою комнату…

Марисоль перевела дух, потом спросила:

– А что было потом? После той встречи на дороге.

– Ничего особенного. Я остался жить в его замке. Затем вступило в действие завещание, в котором я назначал главным управляющим нашего семейного дела Фернандо, а поверенным в делах – Сальваторе Неро. Я занимался тем, что налаживал поставки тутовых коконов в Турин на фабрику шелка и следил, чтобы Фернандо с Беатриче всегда получали стабильный доход.

– Ты? – удивилась Марисоль.

Эннио вздрогнул, но потом, вздохнув, сказал:

– Да, я. Сальваторе Неро – это и есть я.

– Как много у тебя имен… – пошутила Марисоль.

– Как сложно играть в жизни несколько разных ролей… – ответил он меланхолично. – Я не мог вернуться в Сузу. Меня обвиняли  в двойном убийстве, тем более я сам лично в пылу отчаяния пригрозил Клементе, что убью их обоих. Это слышали посторонние. Никто не верил, что я этого не сделал… Да и фигура этого сумасшедшего напоминала мою… – добавил Эннио, и Марисоль молча кивнула, соглашаясь. – Но бросить на произвол судьбы сестренку и семейный бизнес я не мог…

Приглушенный стук прервал его.

– Марисоль, – просунулась в дверь голова Беатриче. – Доктор приехал…

Слова застыли у нее на губах, когда она встретилась взглядом с синими глазами брата. Сердце заволновалось, и Беатриче приложила к груди руку, словно стараясь унять его стук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍