Вода и Перо. Узел (СИ) - Пляка Анна "VivienTeLin" - Страница 50

А вот терпения у него было не больше, чем у других. Мальчик переступил с ноги на ногу, просительно заглянул в лицо.

— Так вы согласны? Декан Анаквад сказал, я должен сам вас просить, и что вы никого раньше не брали, но мне очень нравится анималистика! И я очень хочу больше учиться. А то я сам не могу разобраться.

— С чем? — уточнил Рагнар.

— С бабочками, — охотно ответил Эрик, тут же вынул из сумки эскизы, разложил на столе. — Вот, я рисовал как в книге, но видно же, что получается неправильно!

Рагнар придвинул к себе листы, указал на ковер. Ученик тут же плюхнулся напротив, разве что локти Рагнару на колени не пристроил.

Неплохие работы. Действительно неплохие, если учесть, что насекомых ребенок видел только в одном общем томе, в котором изначально были ошибки. Нужно будет велеть кому-нибудь из рабов наловить образцы и составить каталог, аналогичный гербарию.

— Что ж, начнем не с бабочки, а с этого жука…

Кажется, он так и не сказал Эрику, что берет его в ученики. Впрочем, разве это не было очевидно уже давным-давно? Помощь с учебой, ответы на вопросы, забота, насколько он умел ее обеспечивать. Рагнар делал все, что мог.

Он понял, что все будет разрушено, намного раньше дня экзамена. Обычно дети сдавали шедевры декану, если сами не рвались в гвардию, но им с Эриком не оставили выбора. Когда Сугар между уроками отдала ему письмо, и Рагнар понял, чего от них хотят, разве не знал он уже тогда, чем кончится его жизнь?

Темная фигура замерла на фоне первого рассвета, у них обоих не осталось ни капли воды, но у Рагнара на поясе почему-то висела тяжелая гвардейская сабля.

— Врешь, — тихо сказал он пустыне. — Я никогда не приходил в твои пески с клинком. Мне довольно пера.

Но ладонь против воли легла на рукоять, сжала. Эрик шел вперед, разведя руки, показывая, что безоружен.

Приказ жег кожу.

Это был только сон, видение, которому невозможно сопротивляться. Которое желало снова разыграть, как Рагнар попытается убить своего ученика и погибнет.

Можно пропустить первую часть?

Острие вонзилось в живот, прошло насквозь, хлестнула на руки кровь — не Эрика, его собственная.

Рагнар улыбнулся, не открывая глаз. Перевернулся на бок, подложил ладонь под щеку.

Скоро первое солнце зайдет. Тогда он встанет, нарисует ездовое животное и догонит беглеца — потому что должен догнать. А вот из «убить» и «быть убитым» он может выбрать то, что пожелает сам.

========== Глава 19 ==========

республика Магерия, город Варна

21 Петуха 606 года Соленого озера

Жених скушал свой драгоценный проект и не поморщился! Циска подбросила шкатулку со сломанным замком и слегка помятыми бумагами на маршрут стражи. Те, правда, добычу прошляпили, но подобрала куда более внимательная разномастная группа, и, как хорошие наемники, мигом притащили заказчику. Адельхайд в итоге целый вечер пришлось слушать прочувствованные речи о том, что хотя Аластер погиб, их дело будет жить.

Все еще могло получиться. Пусть плохо, пусть с потерями, но могло!..

Когда во время утренней прогулки, на которую Адель вышла просто потому что не могла уснуть, она нос к носу столкнулась с Гиром, показалось, что у корабля, из которого она так долго вычерпывала воду, лопнул разом весь трюм.

Друг был хорошо одет и выглядел в парке вполне уместно. Ада обронила веер, «приличный незнакомец» подобрал, подал ей с вежливым приветствием. Неспешно пошли бок о бок, говоря о погоде и ценах, и только убедившись, что их не слышат, замолчали.

— Сбежал? — она тут же обругала себя за бессмысленность вопроса. Ну конечно сбежал, что бы он иначе тут делал!

— Вроде того, — легко отозвался Гирей. — Пришлось дать по морде паре ребят, которые решили, что награда за мою голову нынче стоит больше, чем уличное товарищество.

Под ногами хрустел светлый камень насыпной дорожки, в кронах деревьев чирикали птицы. Вдали на центральных аллеях так же бессмысленно щебетали люди.

— Куда ты теперь? — наконец спросила Ада.

— Попробую выбраться из города, — друг пожал плечами. — Как я своим и советовал. Прибьюсь к какой-нибудь деревне, поскучаю в полях, если повезет, или побродяжничаю. Не впервой.

И тут же, без перехода сказал:

— Ада, меня возьмут. Слишком крепко вцепились, птицы знают, в честь чего, убийство этого мажека на облаву не тянет, даже если бы он твоему дожу не другом, а любовником был. Вряд ли получится выкрутиться, но чем птицы не шутят, так что самостоятельно топиться в озере я пока не собираюсь. Но и тобой рисковать — тоже.

— Ты меня не сдашь, — уверенность в голосе не вышла, растаяла, как кусок горного льда в низине.

Гир усмехнулся.

— Я вот тоже могилой матери поклясться не могу. Ты ж знаешь, какие у нас байки про допросы ходят. Так что я другое подумал. Поэзия ведь может изменить память?

Ада молчала. Показался край парка, кованая ограда с калиткой. На улице за ней кипела обычная утренняя жизнь торгового района — спешащие люди, стопки бумаг, курьеры, товары на пробу, крикуны-зазывалы. Каждый в этой круговерти был на своем месте, каждый играл роль и относился к другим сообразно. Одежда, манеры, внешность — все превращало людей в театральные маски со строго определенными возможностями.

У Адельхайд был целый веер таких масок. Но иногда приходится выбирать одну, которая ценней других. Которую не можешь потерять.

— Да, — кивнула терпеливо ожидавшему ответа Гирею. — Поэзия может изменять память.

Он взял ее за руку, сжал пальцы.

— Ты знаешь, что делать. Удачи. Это все равно были отличные годы, я рад, что знал тебя, — усмехнулся, обрывая путанные слова, коснулся шляпы. — Дождей твоим полям, леди Зальцман.

Медленно пошел вперед по аллее, Адельхайд смотрела ему в спину. Вздохнула, скользнула пальцами в непрошитый шов корсета, обмакнула маленькое перо в серебряную фляжку с гербом — вполне обыденный аксессуар при такой жаре.

У нее был заготовлен подходящий сонет. На самый экстренный случай, и она никак не ждала, что будет писать его Гиру, но стихотворение было, и от этого становилось еще больней.

Адельхайд сглотнула, нахмурилась, беря себя в руки. Она стоит посреди парка с пером, надо делать дело и жить дальше, прямо сейчас!

Капли воды легли идеально, даже чуть засветились, прежде чем унестись к подходящему к ограде Гирею.

Он ушел. Не оглянулся даже, просто отворил калитку, свернул в сторону городских ворот, сунув большие пальцы за пояс и насвистывая.

Аде хотелось привалиться спиной к дереву, но она не могла этого позволить. Спрятала перо, похлопала веером по ладони.

Что делать теперь? Куда идти?

Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Сейчас второй восход, вечером Тилль устраивает небольшой прием. Он уже не в опале, так что следует прийти, к тому же Фриц должен сегодня официально объявить о помолвке — завтра утром он уедет наконец в свой Гарн. До того можно воспользоваться советом Зары и посетить хороших портных. В конце концов, это подозрительно — у нее скоро свадьба, а она к ней совершенно не готовится.

А вот плакать нельзя. Глаза покраснеют, будет заметно.

Плакать нельзя. Да и о чем? Леди Зальцман ведь ничего не грозит.

***Южная Империя, подземелья

17 Петуха 606 года Соленого озера

Хотелось спать. Сикис не мог точно подсчитать время, прошедшее с тех пор, как спустился в подземелья, но подозревал, что провел на ногах уже две ночи. Вода кончилась, припасов изначально не было, но подземники на прощание поделились своими и указали путь к трущобам поближе к дворцу.

Сложней всего сейчас было бы говорить, продумывать детали безумного плана, но не пришлось. Спутники не начинали разговор, Текамсех негромко насвистывал — не как подземница, скорее на мотив смутно знакомой трактирной песенки, Отектей шел молча, мечтательно улыбаясь и безумно раздражая.

У них один шанс из сотни, если не меньше. С чего бы вообще их пустили напрямую к Императору, а не послали в канцелярию? Глупость. Воздушный замок, воздвигшийся из речного тумана, встанет солнце и он растает без следа.