Вода и Перо. Узел (СИ) - Пляка Анна "VivienTeLin" - Страница 11

Здесь многие должны были видеть Текамсеха. Следить незаметно, как он приходил и уходил, продавать ему еду и одежду. При этом в отличие от казарменного квартала, местные к шитым курткам не привыкли, стерегутся почти как на краю трущоб под солнцами. Интересно.

За спиной зашуршало, шагнул назад Отектей.

— Спасибо, — девчонка ухитрялась улыбаться даже голосом. — Сверху никак не залезть и не вылезти тоже, точно!

Сикис кивнул, направился к небольшому, отступившему от края улицы дому. Вместо товаров на стене висел изрядно потрепанный, но очень чистый кусок ткани — обычный знак прачки. Дверь заменяла тряпка попроще, уже не тканная, а вязанная из грубой нити.

На стук отозвались не сразу, но Сикис спокойно стоял на пороге, ждал, пока внутри соберутся с духом. Человек, не решающийся выйти к гвардейцу, не решится и лгать, значит, он выбрал правильно.

Наконец полог откинули, в проеме замерла невысокая круглолицая женщина.

— Да славится Император, — поприветствовал ее Сикис. — Гвардии нужны ответы о человеке, жившем рядом с вами.

Прачка смотрела огромными черными глазами, приоткрытый рот вздрагивал, словно перед рыданием. Кажется, она даже не поняла, что ей сказали. Сикис медленно поднял руку, щелкнул пальцами у лица. Женщина моргнула, опустила голову, прижала руки к груди.

— Да славится Император, — скорее угадал, чем услышал Сикис в шепоте. Потребовал:

— Громче.

Женщина всхлипнула, вздрогнула всем телом. Посмотрела наконец нормально, а не так, словно Сикис собирается ей голову оторвать прямо не сходя с места.

— Да славится Император. Простите. Я отвечу на все вопросы.

Сикис мысленно осенил себя крыльями, уточнил:

— На улице или в доме?

Она отступила, приглашая внутрь.

Он сразу шагнул в левый угол, в каждом доме отведенный для внезапных гостей, но здесь не прикрытый даже простой циновкой. Сел, скрестив ноги. Маг и девчонка сделали то же, один привычно, вторая с сосредоточенным лицом, будто стараясь запомнить каждый шаг.

— Рядом с вами живет гвардеец, — начал Сикис. — Текамсех по прозвищу Пустынник. Вы знаете его?

Хозяйка так и осталась стоять, что было неудобно. В ответ кивнула, пальцы сжимали сильно затрепанный пояс. Сикис подождал подробностей, вздохнул. Уточнил:

— Он отдавал вам одежду для чистки?

Еще один кивок.

— У вас остались его вещи?

Поспешное мотание головой. Сикис начал жалеть, что взял из Цитадели художника, а не поэта. Внушил бы женщине, что перед ней сидят лучшие друзья, и пусть рассказывает все сама, а не стоит, как на казни.

— Когда вы его видели в последний раз?

— Позавчера, — она судорожно сглотнула, но нашла в себе силы для более подробного ответа: — Он утром забрал вещи, которые три дня назад отдавал.

— Заметили что-нибудь необычное?

Прачка быстро замотала головой. Казалось, она сейчас расплачется. Сикис думал, что спросить и не проще ли обыскать дом на всякий случай, когда вступила Эш.

— Вы редко выходите на улицу, да? Поэтому видите соседей только когда они сами приходят. А еду покупаете в той лавочке чуть дальше, да? Чтобы на рынок не ходить, а то это же далеко. Может, вы присядете?

Голос у девчонки был мягкий, тихий, таким испуганных коз успокаивают, а не людей расспрашивают. Но прачка и правда села, поправила выбившиеся из-под платка волосы. Сказала шепотом:

— Он здесь давно жил, Текамсех. Я почти забыла, что он гвардеец. Я правда на улицу редко выхожу, а сюда он без куртки заходил. Платил всегда.

Запнулась, посмотрела на Сикиса испуганно. Он кивнул, поощряя продолжать.

— Он улыбался каждый раз. В первый день приносил вещи, на третий забирал, всегда, даже когда… После…

Прачка спрятала лицо, Эш придвинулась к ней, но не прикоснулась, остановила протянутую руку. Посмотрела на Сикиса.

— Идемте к кому-нибудь другому?

Он смерил взглядом вздрагивающую женщину. Здесь что, очередная история о том, как гвардейцы увели сначала мужа, потом ребенка, а теперь пришли в третий раз? Сикис ненавидел такие пересечения, работать невозможно с ними. Даже если совсем не давить, люди трясутся и двух слов связать не могут.

Встал, кивнул команде. После темной комнаты солнца резали глаза, как ножами.

— Тот торговец не ушел в дом, — указал Отектей. — Можно расспросить.

Торговец коврами был грузным, с явной примесью заозерной крови. Стоял на пороге и расхваливал товар, не смущаясь тем, кто именно его слушает, разве что немного сбавив громкость.

— Не изотрется за сто лет! На стену повесь — прохладу даст, в правый угол положить — себя порадовать, в левый — гостей уважить! Шерсть овечья, магерийская, так кожу и ласкает!

— Да славится Император, — прервал Сикис бесконечный поток. — Когда вы в последний раз видели Текамсеха Пустынника, жившего в том доме?

— Господа, ну вы спросите, — развел руками торговец. — Я за соседями не слежу. Ковров он у меня не покупал, это я вам точно говорю, а когда видел, я не запоминал.

— А вы припомните. Сегодня? Вчера? Как выглядел, что делал.

— Не помню, господа, не помню! Разве что к музыкантше заходил, да. Вот туда.

Сикис оглянулся, прослеживая жест. Напротив дома Текамсеха стоял почти такой же, только двери были из простых циновок и сразу две — одна наверху узкой лестницы, вторая прямо под ней. Кто-то старательно разрисовал светло-желтую штукатурку черными контурами барабанов, чарангов и флейт.

— Продают музыкальные инструменты? — уточнил Отектей.

— Ну да, ну да. Неделю назад он там был, а раньше не заходил, вот я и запомнил. Ковер желаете, господин?

Маг покачал головой, отворачиваясь. Предложил:

— К торговке?

Сикис кивнул. Привычное начало дела, когда тебя так или иначе перебрасывают от одного свидетеля к другому, словно горячий камень, привычно же раздражало. Если так пройдет еще пара человек, пора будет возвращаться к плану с расплавленной дверью.

— Входите, — отозвались на стук из глубины дома. Женщина сидела на полу в окружении товара, ловко натягивая влажную кожу на маленький, в пару ладоней высотой барабан. Подняла голову, кивнула равнодушно, первой произнося традиционное приветствие. Сикис был почти уверен, что хотя все и всегда должны начинать или хотя бы заканчивать разговор славой Императору, на самом деле делают это только при встрече с гвардейцами.

— Да, заходил. Купил чаранг, такой же, как те, что у стены. Нет, раньше мы не общались. Нет, ничего необычного.

— Но он купил у вас инструмент, хотя никогда не занимался музыкой, — заметил Отектей. — Разве это не необычно?

— Каждый имеет право заняться чем-то новым, — пожала плечами торговка. Проводила взглядом Эш, которая присела перед рядом чарангов и теперь рассматривала их. В Цитадели ведь есть музыканты, с чего такое внимание?

Он спросил, когда они вышли из лавки. Девчонка зачем-то прикрыла рот ладонью, объясняя:

— Ну, она их делает. А вещи как люди, по ним можно что-то понять. Какая она, или какой тот, кто купил.

Замолчала, теребя косички.

— И что ты поняла? — поторопил ее Сикис.

— По-моему, они не очень хорошие, — сказала девчонка, словно страшную тайну открывала. — Чаранги. В Цитадели такие тоже есть, но за них не спорят. А за другие — да.

— Она в первую очередь делает барабаны, — кивнул Отектей.

— Почему тогда Текамсех купил именно чаранг? — спросил солнца Сикис. Те, как и команда, промолчали.

***республика Магерия, город Варна

13-14 Петуха 606 года Соленого озера

Адельхайд с удовольствием сразу сбежала бы в квартале Гирея, но идти в трущобы после дорогого трактира было нельзя. Тех, кто выходят из мест вроде «Пшеничного моста» срисовывают мигом и пасут даже не ловкачи, желающие срезать кошелек, а ребятня, нанятая торговцами. Потом принесут в дом или комнаты ворох тряпок и еды, а если повезет — то предложение о серьезном контракте. Сбросить хвост Адельхайд могла, конечно, хоть с пером, хоть без, но это все равно бы запомнили, слепили сплетню, а та рано или поздно добралась бы до семьи.