Телохранитель (СИ) - Колдунов Аполлинарий Христофорович - Страница 21

Каплан задержали, а на ее сообщника — дежурного боевика Новикова никто не обратил внимания. Террорист загипнотизировал рабочих своей матросской формой и оказался вне подозрений. Он попытался подстраховать Каплан. Кинулся с револьвером к упавшему Ленину, но того уже прикрывал собой телохранитель. Новикову ничего не оставалось, как скрыться за воротами в толпе и воспользоваться пролеткой с рысаком, приготовленной им для них с Каплан.

Свердлов долго думал, на кого он может положиться в столь трудном и ответственном деле. Наконец, свой выбор он остановил на Варламе Аванесове. Его-то он вызвал к себе.

— Варлам, — обратился к нему Свердлов, — немедленно поезжай в ЧК и забери Каплан. Поместишь ее здесь, в Кремле, под надежной охраной.

Аванесов вызвал машину и поехал на Лубянку. Забрав там Каплан, он привез ее в Кремль. И оставил в полуподвальной комнате под детской половиной большого дворца.

Еще раз Свердлов вызвал Аванесова ближе к вечеру.

— Вот тебе постановление ВЧК, — сказал Свердлов, протягивая Аванесову бумагу, — Каплан — расстрелять, приговор привести в исполнение коменданту Кремля Малькову.

— Когда? — коротко спросил Варлам.

— Сегодня, — ответил Свердлов, — немедленно. Да, — добавил он, — Варлам, уничтожь ее останки…

Если приказ о расстреле Каплан выглядел для Аванесова вполне естественным — ну, а что же еще могло быть с ней? — то уничтожение останков показалось даже ему, убежденному революционеру, чрезмерным.

— Зачем? — спросил Аванесов.

— Ничего не должно остаться от этой гадины! — вдруг истерично закричал Яков.

Варлам в нерешительности затих. Наконец, набрался смелости и произнес:

— Хорошо, Яков Михайлович, все будет сделано.

На квартире Ленина в Кремле находились врачи Минц, Вейсброд, Семашко, Баранов, Винокуров, Розанов, Обух. Они констатировали необычайно слабую деятельность сердца, холодный пот и плохое общее состояние. Это как-то не вязалось с кровоизлиянием, которое было не таким сильным, как ожидалось. Врачи высказали предположение: не вошел ли в организм Ленина вместе с пулями какой-либо яд. У больного появились признаки одышки. Поднялась температура, и Ленин впал в полузабытье, иногда произнося отдельные слова.

Ни один из врачей не уходил из здания Совнаркома. Они беспрерывно дежурили около комнаты Владимира Ильича. Ночью прошел кризис. И лишь к утру, врачи смогли вздохнуть свободнее. Непосредственная опасность жизни Ленина миновала.

Решающие дни по ходу болезни, однако, еще впереди.

Новиков и Коноплева докладывал отряду о свершившемся покушении на Ленина. Их слушали, затаив дыхание.

Семенов недоумевал. Почему Каплан не вскочила в пролетку, которая стояла наготове? Растерялась? Сдали нервы? Хорошо еще, что Лида была как никогда хладнокровна.

Боевики недоумевали. Ленин остался жив. Каплан схвачена и водворена на Лубянку. Выдержит ли она поединок с ВЧК?

— А вдруг Фаня уже раскололась в ЧК? — буркнул Новиков.

Семенов от неожиданности вздрогнул.

Рядом вздохнул громоздкий, неповоротливый Королев. Хотел что-то сказать, но не решился.

— Выкладывай, что у тебя.

— Как бы не того, Григорий Иванович…

— Яснее!

— Как бы худо не вышло. Всешь-таки баба. Прижмут в ЧК…

— Что ты предлагаешь?

— Уходить надо, Григорий Иванович. Близковато от Москвы сидим. Если Фаня не выдержит — возьмут всех скопом.

Королева неожиданно поддержала Коноплева.

— Фаня — прежде всего женщина, а уж потом — боевик.

— Эта женщина выдержит все. И потом, Лида, ты иногда просто невыносима. Лучше сходи на станцию, узнай новости.

Семенова атаковал Козлов:

— Григорий Иванович! Ударим по Лубянке, отобьем Фаню. Ребята согласны…

— Верно, Григорий Иванович! Чекисты думают, что мы на дно ушли. Врасплох застанем…

Перебивая друг друга, террористы горячо доказывали реальность задуманного. Семенов заколебался: может и впрямь попытаться?

Варлам Аванесов вызвал к себе коменданта Кремля Петра Малькова.

— Надо немедленно съездить на Лубянку и забрать Каплан. Поместите ее в Кремле под надежной охраной.

Мальков не стал интересоваться причиной такого неожиданного приказа. А просто выполнил указание Аванесова. Он перевез Каплан с Лубянки в Кремль. Поместил ее в полуподвальной комнате. Комната была с высоким потолком, гладкими стенами, с зарешеченным окном, которое находилось метрах в четырех от пола. Не заглянешь в него, не дотянешься рукой. Возле двери и на всякий случай у окна, Мальков поставил усиленные посты. Часовых проверял ежечасно. Не спускал глаз с заключенной. Больше всего Мальков боялся, как бы кто-нибудь из охраны не отправил террористку на тот свет раньше времени. Каплан вызывала у латышских стрелков брезгливость и ненависть.

Фаня отказалась от завтрака. Первые часы пребывания в камере она ни на минуту не останавливалась. Все ходила и ходила от стены к стене. Ее несколько раз вызывал Сергей, но она отказалась отвечать на вопросы. Когда перестали вызывать на допросы, затихла. Присела на табурет и уставилась в стену.

Глубокая поперечная морщина, прорезавшая лоб у переносицы, придавала лицу несвойственное выражение обреченности. Не было у нее раньше этой морщины и этой безысходной обреченности. Три дня и три ночи, проведенные в поединках с чекистами и наедине с собой, вытряхнули из нее что-то очень существенное и невосполнимое: безрассудное, необъяснимое, полное восприятие жизни, когда все — и неудачи, и беды, и сомнения, и огорчения были в радость.

Каплан прислушалась к себе. Ядовитым туманом заклубился внутри страх. Опалило сознание бессилия. Рок неудач преследовал ее, и после каторги. Сковывал волю. Сколько ей можно убегать, кого-то догонять, быть, в конечном счете, битой?

Она снова стала ходить по камере. С трудом переставляла ноги, но куда ни повернется — серая стена. Об нее тупо ломался взгляд. Будто она никогда не видела солнца, не кипела в половодье революции. Откуда эта серая стена? Какая дьявольская сила забросила ее в одно из подвальных помещений Кремля?

Каплан надеялась, что ее больше не будут вызывать на допросы. Она боялась встреч с Сергеем. Уцепиться за ниточку — размотает весь клубок. Она уже на пределе. Скорей бы конец. Взаимные прощупывания, пробные атаки и контратаки, истерики, уход в глухую защиту, обманные маневры поведения. С чем это сравнишь?

Память Каплан распахнула в минувшее одну из своих бесчисленных дверок, и она услышала голос Сергея: