Как не потерять карьеру (СИ) - Мелевич Яна - Страница 58

Кира захлопнула двери кабинета Валерия Вячеславовича, чувствуя невероятную свободу.

Будто огромный кусок гранита с плеч свалился. Правду сказала вчера эта странная девица Алла, долго-долго хохотавшая над ее ревнивыми вопросами и взорами — нет лучшего способа стать счастливее, чем уволится из дыры, в которой тебя все бесит.

Сегодня случилось именно это. После внепланового девичника, с неожиданной поддержкой четырех таких разных, абсолютно не похожих женщин, она в какой-то момент поняла — ничего само никогда не разрешается. Сколько не плыви по течению, однажды придется взять в руки весла, дабы направится туда, где твое счастье обитает. Пусть пока без плана действий, главное маршрут построен. Поэтому начала с самого важного момента своей жизни — увольнения.

Не стала даже разговаривать на тему компенсации. Этот вопрос обещала решить Кристина и Кира уверовала в эти слова, особенно, когда при слове «прокуратура», нервный старый козел, именуемый директором, подписал-таки ее заявление на увольнение день в день.

— Сваливаешь, наконец, — шипящий голос рядом заставил затормозить, оглядываясь на Алину. Странно, почему раньше считала красивой столь безобразную особу? Губы вечно поджаты в тонкую линию, на лбу пара морщин от постоянного недовольства, не скрываемые никакой косметикой. Глаза маленькие, ноги кривые, как там Лана заявила? Две спички, сломать этой козе кривоногой.

— Смолена, — начала спокойно, издалека, как говорила пару минут назад с начальником, нервно дергающим галстук. Даже орать пытался, пока девушка не призвала к тишине, подключив свой фирменный холодный взгляд. Сейчас Смолена отскочила, взвизгнув точно крыса, которой отдавили хвост. — Вот смотрю и никак не пойму. Что я тебе такого сделала, а? Ты ко мне с первого дня цепляешься, ощущение, будто я у тебя мужика из-под венца увела, — озадачилась впервые этим вопросом, осознавая.

Ей действительно интересно!

В ответ брюнетку перекосило от неистовой злобы. На секунду Леонова даже испугалась, вдруг у нее так челюсть навечно сведет, бедная говорить не сможет. Хотела уточнить состояние, не стала, замечая потряхивание тела несчастной. Мысли ворохом пронеслись в голове: сейчас перекорежит, не дай Бог инфаркт. Скажут еще, Кирочка довела.

Краем глаза заметила любопытные лица знакомых дам из бухгалтерии, секретаршу начальника, прекратившую перебирать бумаги, отчаянно прислушиваясь к назревающему скандалу. Женщины порой такие женщины.

— Ты! — обвиняющий жест, тычок пальца в район лба. Сама Леонова вздрогнула, озадаченно вскидывая брови. — Из-за тебя все! — брызгая слюной от бешенства, заорала Алина, тряся распавшейся прической. Отвратительное зрелище, как и вся эта истерика, которая не имела под собой подоплеки.

— Ну, я? — спокойно переспросила девушка. Еще вчера Раисе и другим девочка ревела в плечо, отпивая вина да суши поедая, сегодня уже спокойно аки статуя Свободы. Точно можно собой гордиться. Кажется, она пришла к полному равновесию.

— Ты его забрала! — орала эта припадочная, бросившись, было на Киру, но ее вовремя перехватили Настя с Василисой. Рядом бегала Вера Владимировна, отчаянно заламывая руки, причитая.

— Кира, как ты могла! — визжала Катерина Молева, а сама девушка пыталась понять, чего она там могла. Или у куриц совсем разум отказал на почве недоплат? Дверь кабинета начальника с грохотом стукнулась о стену, привлекая еще большее количество сотрудников к этой ссоре. Неподалеку в гурьбе немногочисленных людей, еще работающих на контору или дорабатывающих последние дни, мелькнула головы Федорова Дмитрия, Кости Жданова и Виталика Грачева.

— Ууу, бабская драка! — радостно потер ручки программист. Послышался шум, тихие разговоры, взгляды метались со спокойно стоящей Киры, чуть вздернувшей подбородок на разъяренную Алину, которую удерживали две девушки.

— Что тут происходит!? — грозно взревел Валерий Вячеславович, но опасливо, из-за двери собственного кабинета, чтоб в любой момент там спрятаться. Пригладил рубашку на отъевшемся пузе, косясь мутным взором на Леонову, затем к своей любовнице.

— Паша Канарейкин! — прошипела не хуже кобры Алины, заставляя Киру вздрогнуть, изумленно распахнув глаза. Паша? Причем тут Кенар вообще? — Знаешь, как я ненавидела тебя, сучка? Со мной поступил, как с другими: провел всего ночь, уйдя на следующее утро. Ни звонка, ни прощания. А тебе все! Все! Да он рядом с тобой вертелся, в рот тебе заглядывая! Что такого особенного нашел, ты же… ты… — она запнулась, разревевшись, а с десяток осуждающих женских взоров обратились в сторону ошарашенной Леоновой. Рот открылся, но ни слова не вылетело.

Так вот оно в чем дело. Одна из тех, кого позади Кенар оставил. Так долго исходящая злобой от того факта, что выбрали не ее. И конечно, суд по перешептыванию, все решили, будто Кира чужого мужика отбила. Разве надо людям много времени, чтобы виноватого найти?

И в ту же секунду пришло такое облегчение, сравнимое, наверное, только с полной и окончательной победой.

Потому что вся ее ревность, все глупые страхи. Лишь мысли, питаемые собственной неуверенностью. Окончательная точка в собственных выводах. Ведь пока она с ума сходила от ревности, оказывается, кто-то также завидовал ей. Люди так любят себя жалеть, что не могут осознать самый важный факт — зависть и злоба лишь признак слабости. Никогда они не будут хорошими советчиками на жизненном пути.

— Кира, я была о тебе лучшего мнения!

— Какой кошмар, Леонова, такая двуличная, — слышалось со всех сторон, да только сама девушка лишь улыбнулась, невольно рассмеявшись. Замолкли все, даже директор приоткрыл дверь, выглядывая наружу немного.

А она смеялась. Громко, весело и так звонко, качая головой на все слова, летящие в ее сторону, утирая слезы, пока не успокоилась окончательно, заглядывая в зареванное лицо брюнетки, стоящей напротив, усмехаясь.

— Дура ты, Алина, — произнесла громко, четко, продолжая улыбаться. — Никогда Паша твоим не был. Ничего тебе не обещал. И одноразовая встреча, не подпись документов на долгосрочные отношения. Знаешь почему?

Очередной всхлип и гробовая тишина.

— Потому что Паша Канарейкин всегда держит слово. Если он сказал, что любить, то и будет делать это до конца дней своих.

Почти каждая женщина, мечтает быть единственной в сердце мужчины. Она искренне уверяет себя, что уж она-то исправит бабника, вылечит наркомана, спасет алкоголика, своими нежными руками, заботой и терпением воспитает из солдата генерала.

Да только все они забывают, что они не дети. Никого не надо воспитывать, не нужно нянчить или пытаться переделать под себя. Ведь мужчины, как и женщины, вполне сами способны жить так, как им хочется. Мужик не теленок, на поводке за забор не увести, если не захочет.

Потому разглядывая эту свору, Кира в сотый раз возблагодарила товарищ случай за тот момент, когда она решилась зарегистрироваться в Тиндере, благодаря которому нашла сначала хорошего соседа, затем друга, а после любящего мужчину.

Проблемы, с которым, они обязательно преодолеют. Хотя, Алиночку она ему обязательно припомнит. Как-нибудь, потом. При случае.

— Леонова! — голос начальника ворвался в мысли, а сама девушка повернулась к мужчине, вскинув брови. — Можешь не надеяться на спокойную жизнь! Я тебя так ославлю, во всем городе, нет, стране работу найти не сможешь!

Втянула носом воздух, собравшись послать руководителя, теперь уже к счастью бывшего, куда подальше, но внезапно в помещение ворвался Канарейкин. Злой, взъерошенный, однако по-прежнему дьявольски очаровательный, умудрившийся собрать сотни восхищенных взоров на себя любимого. А Кира выдохнула, слыша стук собственного сердца. И сколько времени не пройдет, наверное, всегда что-то внутри будет сдавливать от невероятного чувства того, что этот мужчина принадлежит ей одной. Что явился за ней, сейчас решительно шагая в их сторону. В глазах зеленых суровый приговор, кулаки сжаты, зато сама Леонова уже прикидывала, какие у них будут красивые дети.