Пчелиный Рой. Уплаченный долг (СИ) - Куликов Даниил - Страница 14

— Подарили послу руберов в знак вечной дружбы и в обмен на вагон картошки. — огрызнулся Рой.

— Картошку можем отдать тебе, в обмен на стрижку бороды. — буркнул Кирпич за что снова получил. — Ай, больно! Небритые женщины, знаешь ли мало кому нравятся!

— Грузите мусор. — скомандовал главарь. — На арене они здорово нас развлекут своими шуточками. И нас и лотерейщиков.

Обоих рейдеров снова закинули уже в кузов «газели» закрытой стальной решёткой.

— Перезагрузка началась. — сказал один. — Щас свежаков напихаем к этим клоунам.

— Косач, ты назад глянь… — сипло прошептал Чума.

— Чё там, лайт спек валяется?

— Да наружу, а не в кузов осёл укуренный!

Косач выглянул и только выдохнул:

— Ох бля…

Машина сорвалась с места и понеслась. Рой и Кирпич глянули сквозь прутья решётки — к кластеру подходила стая из пяти лотерейщиков, трёх топтунов, и кого-то крупного, словно закованного в костяную броню, как моллюск с огромными когтями.

— Это что рубер? — сипло спросил Рой.

— Он самый. — прошептал Кирпич и что есть силы заколотил в стенку кабины. — Шеф! Гони быстрей! У меня жена рожает!

Косач и сам понимал, что от такой группы им просто не уйти, и уж точно не победить её, и поэтому выжал газ на полную. Машина понеслась как бешенная. Поход за свежаками отменялся.

— Кирпич. — серьёзно сказал Рой. — У меня дежавю, или мы снова едем связанные в машине, а за рулём козёл.

— У тебя дежавю. — отозвался Кирпич.

Болтанка началась такая, что обоих стало швырять о прутья клетки, оставляя синяки и солидные удары. А сзади несся рубер со своей свитой.

— А он что несётся? У него, что тоже жена рожает? — спросил Рой глядя на чудовище стеклянными глазами, тут даже двенадцатым калибром страшно целиться в такую махину. Ракета будет самое то.

— Нет, что ты, он хочет меня поздравить. — отозвался Кирпич. — А может ему так понравилась моя бородатая жена.

— Ну и вкус у тебя. — немногословный Рой сегодня наоборот разговорился.

— Шеф! Да гони ты уже! — завопил Кирпич. — Там тёща догоняет, не хочет нашей свадьбы!

Помятый Косач и без подсказок выжимал педаль до самого пола. Машина вихляла из стороны в сторону. Завоняло палёными тормозами, задние колодки явно пришли в негодность. Дорога пошла под уклон, и машина резво понеслась, вниз оставляя рубера и его свиту ни с чем, а точнее с нагулянным аппетитом. Муры гнали долго, к тому же постоянно петляя, и стараясь ещё больше запутать отставшую погоню. Немного успокоившись, Косач стал сбавлять темп, и подрулил к каким-то воротам на подземную парковку, помигал фарами два раза. Ворота открылись, открыв сразу два крупнокалиберных пулемёта нацеленные на машину.

— Свои, Гвоздь, пропускай!

— А чего порожняком отсосы? — сплюнул один из муров у пулемёта.

— Стая напала укурок!

— Заезжай.

Жемчуга всем, кто жмет нравиться, и умение клокстопера бонусом.

Глава шестнадцатая

Гладиаторы

Спек — наркотик, получаемый из янтаря рубера, элитника или скреббера. Самое сильное болеутоляющее и допинг. Чем сильнее зараженный, из которого он получен, тем выше качество, и сильнее эффект. Скреббер не является заражённым, но самый сильный и дорогой спек, делают из его янтаря.

Заметки Полковника.

— Повторяю, ещё раз. Имя! — жирный мур, от которого пахло водкой и куревом с силой ударил Кирпича в диафрагму.

Кирпич сидел пристёгнутый к стулу наручниками.

— Иван Васильевич Чапаев! — радостно сообщил он.

Жирный чертыхнулся и врезал ещё раз.

— Не убей его. — надменно сказал бородатый. — Ему еще на арене выступать. И сильно рожу не порти. Мудаки любят смотреть на целых жертв.

— Ну и как его тогда допрашивать! — завопил жирный. — Сам спроси.

— Имя? — флегматично спросил бородатый.

— Иван Фёдорович Крузенштерн. Человек и пароход. — просипел Кирпич, сил на большее у него не хватало.

— Имя, отсос! — заорал уже бородатый.

— Приятно познакомиться, отсос. А я, Тот-кого-нельзя-называть. — снова ухмыльнулся Кирпич.

— Разбирайся с ними как хочешь, а я пошёл. — сказал бородатый и психанув пошёл к выходу.

Рой, которого ещё не допрашивали, а так, дежурно отделали, наблюдал за Кирпичом, продолжавшим упорно бесить муров, и умалчивать. Собственно он и начал это делать, когда понял, что вместо пыток будет всего лишь простое избиение. Хотя Рою почему-то казалось, что Кирпич и под пытками нёс бы какую-нибудь чушь. Почему он это делает Рой мог только догадываться — Кирпич был кем-то очень серьёзным, поэтому и не хотел говорить, кто он; Кирпич полагал, что умрёт, и сознательно провоцировал муров, чтобы ускорить смерть; и третье — Кирпич за чем-то усердно тянул время.

— Ладно. — толстяк отхлебнул какого-то пойла. — Хрен с допросом. Всё равно на корм пойдёте. Щас в камеру посажу, посидите там до вечера.

Что с ними будет, оба уже знали — муры скармливали рейдеров заражённым на небольшой арене, делая ставки и устраивая гладиаторские бои, выпуская с ножами или дубинками против лотерейщиков, бегунов, и топтунов. Выигрыш с тотализатора всегда был обильным, а остатки от рейдеров паковались и продавались внешникам. Он подошёл к рейдерам и силой залил им в глотки отвратительного качества живец, подготавливая к боям без правил.

— Такси позорное, а официантки тем более. — сплюнул Кирпич.

Врезав обоим ещё раз, толстый повёл обоих в маленький коридор, отпер две камеры, и втолкнув каждого швырнул каждому маленькую бутылочку с живцом. Зрители любили, когда у жертвы были силы бегать от топтунов и сопротивляться. Рой хлебнул немного живца.

— Рой, что думаешь? — отозвался Кирпич из своей камеры.

— Думаю у тебя радиомаячок где-то спрятан, и ты ждёшь подмоги. — отозвался Рой.

— Бля! Твою мать Рой! — тут же отозвался Кирпич. — У тебя, что дар сенса, или телепата?

— Нет. — хмуро ответил Рой.

— Да, маячок есть, но у него радиус действия всего пятнадцать километров. — отозвался Кирпич. — Нас могут и не найти. Нужно сейчас что-то сделать.

— Тихо! — прервал его Рой. — Сюда идут.

Слух не обманул его, и дверь в конце коридора открылась, явив какого-то типа увешенного оружием и недовольного тюремщика.

— Эти? — брезгливо спросил тот.

— Они, Чалый, они. — кивнул толстяк.

— Кабан ты что совсем дурак? Или в торчка превращаешься? — психанул Чалый.

— Не, ну а чо? — не понял Кабан.

— Чо, чо, через плечо. — передразнил Чалый. — Мало того, что свежаков в этот раз нет совсем, так и эти куски дерьма больше на отбивные похожи. Какой с них тотализатор? Какие ставки? Да эти две отбивные и минуты не протянут и сдохнут.? Совсем без хабара нас оставить решил?

— А чо ты не сказал?! — психанул Кабан.

— Нет, ты не Кабан, ты реально баран. — сплюнул Чалый. — Этих двоих готовь к утру, так, чтобы у них были силы бегать подольше. Не подготовишь — сам пойдёшь от топтунов убегать.

Чалый удалился, матерясь сквозь зубы, а следом за ним и Кабан, но вскоре вернулся и швырнул каждому через окошко ещё по бутылке живца, и армейский сух паёк, постаравшись сделать это так, чтобы содержимое сломалось. Следом полетели куски какой-то драной материи.

— Во, теперь и поедим. — обрадовался Кирпич. — Так что думаешь?

— Думаю нужно рассвета нужно ждать. — Рой вскрыл сух паёк. — Даже если выберемся, то в темноте далеко не уйдём.

— Заражённые съедят? — спросил Кирпич активно жуя что-то.

— Нет. — Рой зажёг таблетку сухого горючего и стал подогревать консервы. — Заражённые до топтуна не видят в темноте. Они охотятся днём, а потом ложатся спать в лежку.

— Оба. — Кирпич заскрёб в своей консервной банке, поедая гуляш. — А ты и правда много о них знаешь. Толковый Трейсер. Так почему бы не бежать пока они спят?

— Я не знаю как ведут себя те, кто сильнее топтуна. — Рой закусил галетами. — К тому же могут быть виды, которые видят ночью. А мы ночью не видим.

— Да ты прям биолог. — ответил Кирпич. — Может ты, и знаешь, как на арене их поубивать, или на муров натравить?