Личник (СИ) - Валериев Игорь - Страница 66

- Александр Александрович, Карл Иванович отмечал в своем докладе-анализе связь руководства секты Тонхак и ультранационалистического японского общества «Гэнъёся». И те, и другие дружно выступают против иноземцев. Причем, в Корее последователи секты в Сеуле выходили на улицы с лозунгами: «Долой японцев и европейцев, да здравствует справедливость!». Вот такие друзья, - князь усмехнулся. – А в Японии националисты начинают пользоваться всё большей популярностью. При этом, члены «Гэнъёся» не боятся пускать в ход оружие. Ещё Шевич докладывал, что на парламентских выборах девяносто второго года полиция и националистические организации, с молчаливой поддержки администрации Мацукаты Масаёси, попытались насильственно обеспечить успех проправительственным силам. Эти выборы стали самыми жестокими в истории Японии. За время многочисленных беспорядков в период выборов были убиты тридцать пять человек и около четырёхсот получили ранения. Кстати, покушавшийся на Ники Цуда Сандзо был полицейским. Хитрово сейчас пытается узнать, не был ли он членом «Гэнъёся». А то как-то подозрительно быстро этот Цуда умер в тюрьме.

- Что известно по этому «генося»? Черт, язык сломаешь, - выругался император.

- Информацию о данном обществе начал собирать ещё Дмитрий Егорович Шевич, наш предыдущий посланник в Японии. Если кратко, то организация тесно связанная с агрессивными кланами аристократов, чиновничества, военных, финансистов, промышленников. Члены «Гэнъёся» выступают за милитаризацию страны, внешнеполитическую экспансию, открыто пропагандируют, особенно в последнее время, идеи захвата Китая, Кореи, российского Дальнего Востока. Видимо, это и есть та «партии войны», о которой мы думали, разбирая первые два покушения на цесаревича.

- Это я уже слышал, когда генерал Черевин докладывал мне по документам подполковника Фукусима, которые так лихо перефотографировали Аленин и, как его, Савельев, кажется. Там были три листка с докладом кому-то о возможности нового покушения на Ники. Что-то новое узнали? – раздражённо спросил Александр.

- Ваше императорское величество, об этом Вам лучше поинтересоваться у Черевина и Гирца. Мне они не докладывают. Насколько мне известно, посланнику Хитрово дано указание выяснить, кто из министров поддерживает, а может быть и является членом общества «Гэнъёся». Какие действия предпринял Пётр Александрович, мне не известно, - ровно ответил Барятинский.

- Извините, Владимир Анатольевич, нервы, - император устало закрыл глаза и продолжил. - Просто, в последние годы Вы остались единственным, кто рядом со мной. Илларион Иванович весь ушёл в дела Императорского Двора и уделов. В Гатчине теперь ночует редко. Петр Александрович всё чаще заканчивает вечер на дне стакана, а я работаю до двух-трёх часов ночи. Вот случилось покушение на сына и наследника престола. Вроде бы и Рождество, гости были, а посоветоваться, кроме, как с тобой и не с кем.

Император открыл глаза и внимательно посмотрел на князя.

- Владимир Анатольевич, если со мной что случится, прошу тебя как друга, не оставь без помощи Минни и Ники, - обращаясь на ты, что делал очень редко, произнёс государь.

- Ваше императорское величество, Вы о чём? Что может с Вами случиться? – вскочив со стула, взволнованно произнёс князь.

Александр махнул рукой, призывая Барятинского сесть, и вновь закрыл глаза.

- Маятно мне Володя. Вчера подписал русско-французскую военную конвенцию. Решил не переносить её ратификацию на следующий год. Гирцу ещё документ не отдавал.

Император открыл глаза и вперил тяжёлый взгляд в лицо князя.

- Понимаешь, Володя, я эту конвенцию подписал, чтобы не началась ещё одна война между Германией и Францией. Надо было как-то остановить Вильгельма в его имперских амбициях. Но я уже говорил, что у России только два союзника – это её армия и флот. Поэтому если Российской империи будет этот союз невыгоден, я его разорву. Не хочу проливать русскую кровь за интересы французов, которые скинули с престола какого уже там по счёту короля. А вот Ники к этому не готов. Запоздал я с его введением в государственные дела. И отправить его на Дальний Восток наместником, как теперь думаю, было - ошибкой.

- Ваше императорское величество, извините за вопрос, у Вас есть какие-нибудь проблемы со здоровьем? – осторожно спросил Барятинский.

- Нет, Владимир Анатольевич. С тех пор как стал принимать настойку, полученную в подарок от казака Аленина, здоровья добавилось, и работоспособность повысилась. И не только работоспособность, - император хитро улыбнулся. - И Георгию пишут, стало значительно лучше. Он хотел даже на Рождество приехать, но я ему запретил. Кстати, как обстоят дела с поиском в Японии этого корейского кудесника?

- Его ищут, Ваше императорское величество. Пока безрезультатно.

- Жаль! Как мне сказал Бадмаев, в этой настойке, кроме женьшеня ещё несколько трав, которые в совокупности и дают такой прекрасный результат. Отправьте депешу Хитрово, чтобы тот усилил поиски. А о моей просьбе не забудьте, Владимир Анатольевич.

- Не забуду, Александр Александрович. Но, надеюсь, Вы меня переживёте.

- Дай Бог, всем нам прожить, как можно дольше и во здравии, - император протёр глаза. – Давайте-ка, Владимир Анатольевич, отдохнём часика три-четыре, а то при таком режиме работы никакого здоровья не хватит. Основные детали покушения узнали. Теперь время терпит. Надо успокоиться и принять правильные решения. Сейчас у нас пять утра. На двенадцать назначаю совет у меня в большом кабинете. Илларион Иванович во дворце, вы здесь, Пётр Александрович также у себя в комнатах. Вызовите на завтра генерал-адмирала Алексея Александровича, министров Ванновского и Гирса, а также Дурново и Шебеко. После этого можете отдыхать. Иллариону Ивановичу также отдайте распоряжение от моего имени, чтобы шёл спать. Дальше на телеграфе и Мансветов справиться.

- Слушаюсь, Ваше императорское величество. Сейчас дойду до телеграфной конторы и отдам ваши распоряжения, - произнес Барятинский, поднявшись со стула.

- Вот и хорошо. Надо отдохнуть, - с этими слова, Александр тяжело поднялся со стула-кресла и, махнув рукой, как бы прощаясь, уставшей походкой направился в сторону своих апартаментов.

Через семь часов Император и Самодержец Всероссийский Александр III, под бой часов, бодрой походкой вошёл в свой кабинет, где его дожидались первые лица правительства государства российского. Когда царь вошёл в помещение, все присутствующие в кабинете встали и склонили в поклоне головы.

- Господа, прошу рассаживаться за столом, - дождавшись, когда все расселись, государь продолжил. - Как вы уже знаете, вчера на Рождественском бале в Хабаровске было совершено покушение на Государя Наследника Великого князя Николая Александровича. Я собрал вас, чтобы обсудить это происшествие и решить, как нам отреагировать на данное событие. Пётр Александрович, доложите подробности покушения, и что стало известно на сегодняшний момент.

Генерал Черевин поднялся со своего места и, дождавшись, когда государь опустится в свое кресло, начал доклад.

- Ваше императорское величество, господа, вчера около семнадцати часов по времени, соответствующего городу Хабаровск, была совершена попытка убийства цесаревича. Девица двадцати-двадцати пяти лет отроду, по паспорту французская поданная Габриэль Мари Эстре собиралась выстрелить в наследника престола с расстояния менее десяти шагов из револьвера Галана Тё-Тё. Сегодня с утра опробовали такой же револьвер на стрельбище. С десяти шагов даже неумёха все пять патронов может в грудь положить. Спуск мягкий, отдача почти не чувствуется, размеры и вес небольшие. Как раз для женской руки. Очень грамотный подбор средства покушения.

- Какой калибр? – поинтересовался военный министр Ванновский.

- Где-то, три и пятнадцать сотых линии, Пётр Семёнович. Пуля тупоконечная, проникающая способность и убойное действие сильные. Револьвер в Льеже выпускают и продают, как оружие для самообороны от бродячих собак. В общем, хорошее оружие, - ответил Черевин.