Личник (СИ) - Валериев Игорь - Страница 34

- Интересная мысль. Насколько мне известно, Вы вместе с Головачевым работу написали о действии таких малых групп в тылу противника?

- Так точно, Ваше превосходительство. Написали. В прошлом году её передали в Академию Генерального штаба. Результаты рассмотрения мне не известны.

- Что же, замечательно, что эволюция военной мысли не стоит на месте и молодёжь как всегда ищет что-то новое, - Духовский по-доброму улыбнулся. – Подготовьте мне план занятий, на котором бы мы увидели все возможности использования вашего зимнего маскхалата. При этом можете задействовать и силы линейного батальона.

- Слушаюсь, Ваше превосходительство, - я поднялся со стула вслед за выбравшимся из-за моего стола генералом.

В этот момент в кабинет влетел Кораблев.

- Тимофей Васильевич, я от Банкова… Ой… Извините, Ваше превосходительство…, - коллежский секретарь изобразил стойку смирно.

- Проходите эээ…, - Сергей Михайлович сделал паузу, видимо пытаясь вспомнить как зовут, можно сказать, начальника секретной части конвоя.

- Коллежский секретарь Кораблев Николай Алексеевич, - пришел я на помощь генералу.

- Да.., Николай Алексеевич. Проходите. Мы уже с Тимофеем Васильевичем закончили. Так что не буду вам мешать. Вечером жду доклада, - эта фраза Сергея Михайловича была уже предназначена мне. Закончив говорить, генерал вышел из кабинета.

- Что-то срочное, Николай Алексеевич? – обратился я к Кораблеву.

- Юрий Петрович, просит Вас подъехать к нему. Он просил передать, что с большой долей вероятности вы оказались правы…

Глава 10. Захват.

- День добрый, Юрий Петрович! Какие новости? – спросил я Банкова, входя в его кабинет в полицейском управлении.

Следственный пристав поднялся из-за стола и произнёс: «День добрый! Проходите, Тимофей Васильевич, снимайте верхнюю одежду. Есть новости, как им не быть. Чаю-с?»

- Вы знаете, Юрий Петрович, не откажусь. Морозно сегодня на улице.

Коллежский асессор, проходя мимо, пожал мне руку, а потом выглянул в коридор и кому-то скомандовал принести чаю. Вернувшись на место, сел за стол и пригласил меня присесть на стул.

- Ну что, Тимофей Васильевич, хочу Вас обрадовать, хотя повод сам по себе не радостный. Смерть Глафиры Петровны Ермиловой я бы естественной не назвал. Жалко, что я не осматривал место происшествия, но даже по показаниям её мужа, который обнаружил труп, можно было бы сказать, что её убили, - Банков возбужденно потёр ладони и продолжил. - А так как я сегодня с утра осмотрел тело Ермиловой, то со всей ответственностью могу заявить, что мы имеем убийство с прямым умыслом с обдуманным намерением. Статья одна тысяча четыреста пятьдесят четыре Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Это каторга от пятнадцати до двадцати годочков. Возможно, и убийство совершённое ради облегчения другого преступления. А это уже статья одна тысяча четыреста пятьдесят девять и бессрочная каторга.

- А каким образом Вы, Юрий Петрович, определили, что было совершено убийство?

- Ох, Тимофей Васильевич! Если бы Ермилову осматривал не этот алкоголик Венников… Есть у нас в городе такой врач. У него каждый день заканчивается на дне стакана, - следственный пристав брезгливо скривился. – Так вот, если бы труп Глафиры Петровны осматривал тот же Любарский, он бы сразу сказал, что было совершено убийство.

- Какие-то улики? – заинтересованно спросил я.

- Во-первых, тело Ермиловой нашли в том положении, при котором она не смогла бы получить такое повреждение височной области, - Банков отогнул указательный палец. – Во-вторых, рана на виске соответствует сильному удару либо рукояткой револьвера, либо кастетом. Но дождемся от Любарского, нашего окружного врача официального заключения.

- Юрий Петрович, а Вы вот так из описания мужа о том, в каком положении он нашёл труп жены, сделали выводы, что Ермилова не могла бы получить такое повреждение виска? – я смотрел на пристава с любопытством, и мне действительно было интересно, что он мне скажет в ответ.

- Эх, Тимофей Васильевич, как говорится сам себя не похвалишь - никто не похвалит, - лицо Банкова осветилось задорной улыбкой. – Не буду слишком хвастать, но считаю, что неплохо знаком с судебной медициной. Вы кстати в курсе, что о способах определения того, какая рана на теле является смертельной, писал Гиппократ. А после убийства Цезаря его тело осмотрел врач, который установил, что из двадцати трёх ран смертельной была только одна.

- Интересные факты. Впервые о таком слышу, - я был действительно поражён этой информацией.

- Ооо, Тимофей Васильевич, ещё в тринадцатом веке в Болонском университете судебная медицина была официально признана в качестве специальности. Иоганн Рихтер в одна тысяча восемьсот четвёртом году обнаружил ультрафиолетовые лучи. Но совсем недавно узнали, что в свете ультрафиолетовой лампы более свежий лак выглядит темнее. И что нам это дает, Тимофей Васильевич?

Я смотрел на следственного пристава, который в этот момент напоминал моего учителя химии по кличке «Матрас». Эта прозвище он получил потому, что лет двадцать проходил в костюме из темно-синей ткани в светло-серую полоску. Ещё он был фанатом химии, и каждый его урок был представлением одного актёра, который вещал о торжестве химии на планете Земля. Несмотря на любовь к своему предмету, «Матраса» мало кто любил из учеников. Его любимой фразой при выставлении оценки в журнал были слова: «На пять знает химию бог, на четыре я, на три отличник, ну а вам, молодой человек, неуд». Вот и сейчас я видел перед собой фанатика от науки, но, кажется, ещё адекватного.

- Не могу сказать, Юрий Петрович. А что нам даёт такое свойство лака в ультрафиолетовом свете?

- Это нам даёт, что отреставрированные участки картин и кустарно переписанные подписи на деньгах будут проступать более тёмными пятнами. Это поможет бороться с фальшивомонетничеством, подделками картин. В общем, будущее за криминалистикой. Вам знаком такой термин?

Судя по тому, как мне задал вопрос Банков, это тоже было каким-то новшеством в это время. Поэтому решил притвориться валенком.

- Первый раз слышу, Юрий Петрович. А что он означает?

- Этот термин ввёл мой хороший австрийский друг по переписке Ганс Гросс. В настоящее время он разработал систему рекомендаций по расследованию преступлений, которую описал в работе «Руководство для судебных следователей, чинов жандармерии и полиции». В этом году она должна быть напечатана, и я с нетерпением жду её с подписью автора. Ганс великий человек. Он систематизировал успешные приемы расследования с использованием таких наук, как химия, физика, ботаника, микроскопические исследования и психология. Он полностью поддерживает «бертильонаж», это антропологический метод регистрации преступников, основанный на измерении тела человека по 11 параметрам, который придумал Альфонм Бертильон. Также настаивает на введение дактилоскопии. Вижу, не поняли, что это такое.

Я смотрел на Банкова, у которого на щеках заиграл румянец. Речь стала быстрой, прерывистой, более громкой. Жестикуляция рук усилилась. «Да, настоящий фанатик криминалистики, - думал я, продолжая слушать следственного пристава. – Надеюсь, что его фанатизм и знания мне помогут. Всё-таки отзываются о коллежском асессоре, как об отличном специалисте».

А Банков продолжал вещать.

- Представляете, Тимофей Васильевич, ещё в пятьдесят восьмом году английский колониальный служащий Ульям Гершель заставлял индусов удостоверять свою подпись отпечатком пальца и заметил, что у каждого человека отпечаток индивидуален. В восьмидесятом году аналогичный эффект описал в статье в «Nature» шотландский врач Генри Фулдс. В одна тысяча восемьсот девяносто первом году ещё один мой знакомый по переписке Хуан Вучетич предложил в своей лаборатории в полиции Буэнос-Айреса к бертильонажу добавить отпечатки десяти пальцев. А сейчас разрабатывает систему, как проще сравнивать отпечатки. По его мнению, очень скоро дактилоскопия вытеснит бертильонаж, как более удобный способ регистрации сведений о преступниках, - следственный пристав сделал паузу, которой я поспешил воспользоваться.