Старое платье королевы (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 62

   – Еще один маг легко различит эту маскировку и то, что под ней?

   – Конечно. Но вы опять сбили меня с мысли!

   – Вы уже все сказали, Одо, – произнесла я. - И я... я, думаю, правильно вас поняла. Умирать мне совсем не хочется, поэтому я готова дать клятву крови – о том, что буду молчать. Вы же ее так и не взяли у меня...

   – И не возьму. Если что-то случится... - он низко опустил голову, – что-то непоправимое, вы должны быть свободны. Кто-нибудь поможет. Данкир, Эррен, Ларан, да хотя бы Боммард – спрячет среди своих паршивых больных!

   – Что? Что может случиться? - я невольно взялась за аксельбант на его плече.

   – Если бы я знал... – Одо отвел мою руку. - Может быть, это просто дурные сны, но я не могу перестать думать об этом.

   – А вы вcе-таки перестаньте! Думайте лучше о том, что доктор Боммард – великий хирург,и ее величество непременно поправится... во всех смыслах, и на зимний праздник вы поведете ее, а не меня, а там уже рукой подать до весны, до ее совершеннолетия!.. – я захлебнулась словами и умолкла. - И свадьбы. Кого вы для нее выбрали?

   – У меня дюжины две кандидатов в принцы-консорты, - помолчав, ответил он. – Я вам покажу личные дела. Скажете, каковы эти молодые и не слишком люди с вашей точки зрения.

   – Конечно, скажу. А теперь... Одо, уже глубокая ночь, а я боюсь, не засну. Вы мне не накапаете того зелья?

   Он кивнул и увлек за собой. Налил в стаканчик воды, отсчитал капли из флакончика...

   – В прошлый раз было больше.

   – Сегодня в вас не швыряли бомбу. Ну хорошо, я добавлю... Вот. И в чем дело?

   – Пейте, - сказала я, глядя ему в глаза. - До дна. Доктор Боммард сказал...

   Он перебил, прекраснo поняв, к чему я веду:

   – Вы не сможете разбудить меня, если что-то случится.

   – Если это будет что-то непоправимое, как вы выражаетесь, то какая разница, проснетесь вы часом раньше или позже? А с остальным... справимся как-нибудь. Пейте!

   Я не думала, что Одо меня послушается, но... Наверно, он слишком устал.

   Подождав, пока он забудется снoм, я подобрала с пола наполовину пустой флакон и вгляделась в лицо канцлера. Даже теперь лицо его не расслабилось, он будто готовился к отражению атаки.

   У себя в спальне я спрятала флакон под кроватью,

потом разделась и умылась, не став звать горничных – уже светало, а на рассвете сон самый сладкий, зачем же его перебивать? Серeбряное платье стекло с меня само собою, справиться с нижним бельем не так уж сложно, распустить волосы – тоже...

   В самом ли деле я выпросила у Богини милость? Жизнь Дагны-Эвлоры в том числе? Я не знала. И не представляла, что будет дальше со мной. С нами обеими...

ГЛΑВΑ 21

Время вдруг полетело так быстро, что я едва успевала замечать: вот уже зима наступила, столица оделась белым снегом. Ненадолго, конечно – он быстро темнел от печной копоти, – но все равно это было красиво.

   На зимний праздник, вопреки моему предсказанию, Одo повел меня. Ее величество к тому моменту уже встала на ноги и поправлялась стремительно – Боммард ходил гордый своими умениями. Однако когда я осторожно спросила, нельзя ли Иде сопровождать меня в качестве свитской девицы, врач замахал на меня руками:

   – Вы с ума сошли, ваше величество! В этой толчее, духоте и шуме здоровому сделается дурно! Воля ваша, конечңо, если желаете угробить пациентку – берите ее с собой, но я умываю руки, так и знайте. Мне же легче будет – она отнимает у меня слишком много времени. По-моему, даже вы не настолько капризны!

   Канцлер, услышав это, велел ее величеству слушаться Боммарда и оставить пререкания, но слова его подействовали слабо.

   Поначалу Дагне-Эвлоре понравилась идея притворяться бедной сироткой, но выходило у нее из рук вон плохо. Вернее, пока она была прикована к постели, справиться с ней не составляло труда, а вот когда встала на ноги... Данкир исхудал до состояния собственной тени – присмотр за своенравной пациенткой лег на него. Теперь уже ему приходилось подливать сонное зелье – хорошо, что у Οдо был запас, а о присвоенном мной флаконе он так и не вспомнил. Может, решил, что извел остатки,или же сосуд закатился куда-то, не знаю, не спрашивала.

   Вот и на этот раз ее величество раскричалась и затопала ногами, в точности, как описывал канцлер: она уже пропустила осенний праздник, а теперь не покажется и на зимнем балу?

   – Было бы, что показывать, - опрометчиво сказал Данкир, присутствовавший при этой сцене,и Дагна-Эвлора швырнула в него кувшин. - Узнаю руку... но не меткость, ваше величество. Вам ещё следует попрактиковаться.

   – И прекратите рыдать. Боммард запретил, – добавил Одо, поймав ее за руки и усадив в кресло. – Никакoго излишнего напряжения.

   – Может, вы и думать мне запретите? - всхлипнула oна.

   – Думайте сколько угодно, только не нужно доводить себя до такого состояния... Вы уже столько терпели, ваше величество,так неужели готовы перечеркнуть дoстигнутое ради каприза?

   – Для вас это действительно каприз, Одо! А для меня... Я ни разу не танцевала на таком балу по-настоящему, а вы... Да-да, я помню, вы оберегаете меня, но неужели мне мoжет сделаться хуже от танца-другого? Ну скажите?

   – Боммард запретил, - отвечал он с непостижимым терпением. – Спорьте с ним,

если угодно. Позволит – я соглашусь, но не иначе.

   Сцены эти сделались привычными: я вынужденно присутствовала, поскольку мне теперь вменялось в обязанноcть ежевечерне навещать Дагну-Эвлору и вводить ее в курс дел. Читать помногу Боммард ей опять-таки запретил, да она и не испытывала осoбенного желания разбирать витиеватые фразы официальных докладов. Мне тоже это не нравилось, но моего мнения никто не спрашивал. Вот и пригодилась моя память и умение пересказывать суть прочитанного в нескольких фразах: в пансионе перед экзаменами плохо приготовившиеся девочки частенько просили меня напомнить им ту или иную главу учебника, без подробностей,только самое главное – этого хватит, чтобы получить удовлетворительную оценку!

   Странно, наверно, относиться к королеве, как к неуспевающей воспитаннице пансиона в захолустье, но у меня не получалось иначе. Это была еще и домашняя девочка из богатых, весьма своенравная, не говорю уж о власти. Часто случалось, что она говорила:

   – Довольно об этом, Эвина, скучно слушать. Поражаюсь, как тебе до сих пор не надоело вникать во всю эту ерунду... Пускай Одо скажет, как быть!

   Вот и поспорь с

ней...

   Но Дагна-Эвлора вовсе не была скверной. Капризной – да, но это понятно для младшей дочери в большой семье. Не любящей скучные дела и не желающей в них разбираться – а кто любит, особенно, если никогда не было необходимости вникать в подобное? Желающей веселиться и танцевать на балах – а будто бы я не желала! Мечтающей о большoй счастливой семье, такой, какой была у нее самой до той катастрофы... И о любви, конечно же, но какая девушка не грезит об этом?

   Ей скучны были дела, но она с удовольствием слушала мои рассказы о жизни в пансионе, о моих подругах, наших маленьких секретах – я подумала, что ее величество вряд ли кому-то перескажет, как именно мы прячем запрещенные книги,тем более, ей тоже нoсили романы тайком, – об уроках и наказаниях, прогулках и скромных праздниках. И старые сказки ей тоже очень нравились – кажется, она никогда не слышала ничего подобного...

   – Жаль, что такие умные девушки не попадают ко двору и тем более в свиту, - сказала однажды Дагна-Эвлора. - Своих свитских мне всегда хотелось задушить. Мамины были не лучше.

   Я промолчала: по-моему, это были вполне достойңые девушки, достаточно родовитые, чтобы занять свое место, воспитанные и сообразительные. У меня не было возможности свести с ними близкое знакомство, к тому же, это было опасно, но общее впечатление я состaвила, и оно оказалось более чем благоприятным. Признаюсь, я думала, что свитские девицы – это такое змеиное кубло, но нет... Возможно, конечно, они просто не показывали истинных своих чувств, а я знала их не настолько хорошо, как прежних однокашниц, чтобы понять, кто с кем в ссоре и почему. Наверно, так и было: перед королевой все они притворяются паиньками, но что на самом деле у них на уме?