Сломанный Клинок (СИ) - Корзун Кирилл - Страница 76

Стихия Крови редко встречается среди аристо. Так же как и стремление адаптировать" родовые техники" под огнестрельное оружие. Алекса же была "Оком Государя", что в табели о рангах ставило её гораздо выше большинства военных чинов государства. И у неё были очень хорошие учителя.

Серия грохочущих выстрелов в спину заставила китайца, облаченного в одеяние буддистского монаха-паломника, слегка пошатнуться и окутаться сверкающим покровом из искр. Пули в полёте превращались в рой мелких, кроваво-красных кристаллов, при попадании взрывавшихся облаком бурой пыли, что в свою очередь, продолжала терзать выставленный китайцем щит.

— Леон! Наше последнее занятие! Это твой единственный шанс! Используй клинки и призови ЕГО! Действуй, внук! Действуй!

Хаттори Хандзо о многом мне успел рассказать и лишь малая часть из этих знаний была опробована в деле хотя бы раз. Как, например, "Клинок Духа". Для него требовалось клинковое оружие из сверхпроводящего металла и ген Хаттори, тоесть умение тонкой манипуляции, позволявшее создать из спрессованного множество раз "доспеха духа" настоящее оружие. Меч Ли Сун Сина, как показал эксперимент в зале казино, тоже вполне подходил для этих целей. А вот призыв…

Время растянулось, замедлилось, тягучей патокой облепило часть мироздания, стоило мне только воззвать к изнанке мироздания. Отклик на него пришёл незамедлительно — я почувствовал как рядом появился кто-то незримый, плещущий во все стороны такой же яростью как и я, готовый рвать моих врагов на части. Тень под моими ногами взметнулась вверх, окутала тело и впиталась в него без остатка. Дикая ослепляющая боль опалила сознание, но я упрямо сделал шаг вперёд и, направив меч на готовившего ответный удар врага, исступлённо рыкнул:

— Ryuu ga waga teki wo kurau! (Дракон, поглоти моих врагов!)

Глава 19

***

Его сны были беспокойными и мучительными — обнажённый Котаро метался на мокрых от пота простынях, наматывая их на себя липким телом и, тут же принимался срывать их, расцарапывая скрюченными пальцами смуглую, покрытую сложной вязью чёрно-красных татуировок кожу. Порождения ночных кошмаров не желали оставлять в покое свою законную добычу, терзая его подобно демонам Дзигоку.

Прохладный воздух с улицы еле-еле проникал в больничную палату через приоткрытую форточку, тусклый солнечный свет едва-едва пробивался сквозь плотные шторы, погружавшие комнату в полумрак — обитель вернувшегося к жизни синоби переполняли запахи лекарств и мускуса, пока порыв резкого, злого ветра не распахнул форточку настежь. Холодный поток пробрался в палату бесшабашным грабителем, под звон застонавшего от удара стекла перевернул попавшиеся на пути вазочки с икебанами, разбросав засохшие стебли, цветы и листья по полу, и добрался до спящего. Его любопытное прикосновение к разгорячённому телу заставило Котаро съёжиться, оглушительно чихнуть и проснуться.

— Когда же это закончится?! — выругался он на старониххонском диалекте. — С каждым разом всё только хуже и хуже!!!

Кошмары были особенными — в них его подвергал пыткам демон, заставляя испытывать муки, неотличимые от реальных, разве что не оставлявших следов на теле. Демон требовал от Котаро действий, требовал отыскать и уничтожить носителя некогда проклятой им крови и столь ненавистной им обоим фамилии — последнего представителя рода Хаттори. Пытки начинались всякий раз, стоило только воскресшему спустя пять веков бемпамятства синоби сомкнуть глаза, принуждая его к действиям. Но не приносили результата — Котаро не желал действовать вслепую и бросаться сломя голову в неизвестность.

Его переполняло раздражение, свойственное любому невыспавшемуся человеку, перемешанное с усталостью и опустошённостью. Три дня назад Котаро очнулся в больнице, пристёгнутый к кушетке прочными широкими ремнями за запястья и щиколотки, опутанный гибкими шлангами капельниц и проводами датчиков — врачи захолустной больницы упорно боролись за жизнь чудом выжившего в горах человека, честно исполняя свой долг. Передать их удивление тем, что очнувшийся заговорил с ними на странном, но смутно знакомом и отдалённо понятном языке, при помощи слов было почти невозможно.

Котаро окружили заботой и уходом, напичкали лекарствами, витаминами и накормили, заодно проведя обследование организма странного человека. Кипа документов с выводами врачей и многочисленными анализами, подкреплённая десятком фотографий, отправилась по инстанциям, а с выжившим какое-то время не знали что делать, частично предоставив его самому себе. Разумеется, под чутким присмотром всевидящего ока камер видеонаблюдения.

Котаро вновь поёжился от холода и встал с кушетки, завернувшись в простынь. Шлёпая босыми ногами по линолеуму, он подошёл к окну и, после короткой возни, закрыл форточку, взамен распахнув всё окно целиком. Мощный поток холодного воздуха взбодрил его, Котаро сел на подоконник и с любопытством выглянул на улицу.

Городок, в который его занесло прихотью судьбы, не был похож ни на что привычное ему в прошлом — необычайно высокие дома, до десяти этажей, выстроенные из камней странных, слишком ярких оттенков; многолюдные улицы, заполненные сотнями людей, спешащих по своим делам; странные повозки на дорогах, плюющиеся дымом при движении и напоминавшие скорее порождения демонов, чем транспорт. Всё было слишком непривычно. Произошедшие с миром изменения Котаро принял довольно легко — после осознания факта собственной смерти и последующего воскрешения, он мог принять и не такое. Не хватало лишь знаний. И Котаро усиленно над этим работал. Его сущность, сущность изворотливого убийцы и разбойника легко подсказала самый простой и действенный путь.

— Котаро! Ты опять! Я же просила! — всплеснула руками возникшая на пороге палаты миловидная и миниатюрная японка в белом халате.

— Сорок ударов сердца. — прошептал себе под нос Котаро и поднялся ей навстречу, встряхивая роскошной гривой длинных, рыжих волос и делая церемонный низкий поклон. Подсчёт времени, которое требовалось девушке, чтобы отреагировать на происходящее в комнате был необходим — синоби понял, что за ним как-то наблюдают, и стал вычислять имевшиеся в распоряжении мгновения. Разогнувшись, он широко и обаятельно улыбнулся девушке, обращаясь к ней выученными за три дня словами нового языка: — Добрый день, Кумико.

— Добрый день, Котаро. — засмущалась в ответ девушка и, желая скрыть смущение, вызванное в ней видом полуобнажённого мускулистого гиганта, осмотрела палату. — Хочешь есть?

Спрашивая это, она уже собирала рассыпанную по полу икебану и поднимала опрокинутые вазочки. Ей, как и ещё трём медсёстрам поручили надзор над выжившим, но только она осмеливалась заговорить с ним. От Кумико Котаро получал знания нового языка, путанные, трудно понимаемые объяснения об окружающем мире и некоторое представление о том, что ждёт его дальше. Девушка хоть и побаивалась его, но находила весьма привлекательным, а обстоятельства его появления считала весьма интригующими и даже отчасти романтичными, мысленно создавая себе образ героя женских романов, под который рыжий, длинноволосый и мускулистый красавец подходил как нельзя лучше.

— Нет, Кумико. Мне. надо..- запнулся Котаро на середине предложения, не зная, какое употребить слово и показал пальцами, указательным и средним, жест, изображающий ходьбу, подкрепив безотказной репликой. — Пожалуйста.

— Гулять? — спросила девушка, склонив голову набок и повторяя его жест. — Ты хочешь гулять?

Мужчина кивнул, интуитивно чувствуя, что понят правильно.

— Надо гулять. Пожалуйста. — повторил он, гипнотизируя девушку своей улыбкой. Исходящая от него аура уверенности, силы и спокойствия действовала на Кумико лучше, чем любая пылкая и проникновенная речь.

Его отрывистые фразы на ломанном японском и чарующая улыбка достигли своей цели — Кумико задумалась.

— Я вернусь. Скоро. Пойдём гулять. Подождёшь?

В своих мыслях девушка уже взяла разрешение у дежурного врача и только прикидывала, где раздобыть для своего представительного кавалера одежду для прогулки во внутреннем дворике. Кумико представляла, как будет прогуливаться с ним под ручку, и её впечатлительное девичье сердечко заходилось в бешеном, волнующем воображение ритме.