Сломанный Клинок (СИ) - Корзун Кирилл - Страница 61

Стоя перед приоткрытой дверью комнаты в общежитии, я озадаченно вслушивался в мелодичные звуки, доносящиеся из глубин места моего нового обитания. Уверенно опознав в переливах звучания акустическую гитару, я удивленно хмыкнул и толкнул дверь, желая поскорее убедиться в собственной догадке. Тем временем в волны перебора струн, стоит заметить, очень энергичного и довольно залихватского, вплелся юношеский голос, фонтанирующий ироничной печалью и весельем одновременно:

— Весь покрытый зеленью, абсолютно весь -

Остров невезения в океане есть!

Остров невезения в океане есть -

Весь покрытый зеленью абсолютно весь!

Там живут несчастные люди-дикари -

На лицо ужасные, добрые внутри!

На лицо ужасные, добрые внутри -

Там живут несчастные люди-дикари!

Что они не делают, не идут дела -

Видно в понедельник их мама родила!

Видно в понедельник их мама родила!

Что они не делают, не идут дела…

Песня билась в стенах квартиры, словно зверь в клетке — мелодия плыла громкими, накатывающими волнами, повторяющиеся строки усиливали этот эффект, впечатывая их в мозг серией мелькающих образов. Пел мой друг, не узнать его голос не было никаких шансов, пусть он и звучал в высшей степени необычно: не так звонко, как я успел привыкнуть, гораздо более чувственно, жонглируя интонациями и беспощадно попадая в ноты, звучно, но не пронзительно… Разувшись в прихожей, я как можно тише прошёл в комнату, чтобы ненароком не привлечь к себе внимание.

Алексей сидел на подлокотнике кресла, обратив лицо к раскрытому окну и музицировал, весь отдавшись этому процессу. Все мы по-настоящему честны лишь в момент уединения с самим собой и мне посчастливилось застать его в одно из таких мгновений: растрепанный, ещё чуточку пьяный после ночных возлияний, о коих свидетельствовала пустая бутылка из-под шампанского на ковре, он пел душой, выплескивая в каждой строчке, в каждой ноте терзавшие его эмоции, раскрываясь перед миром полностью, чуть ли не выворачиваясь наизнанку.

— Крокодил не ловится, не растёт кокос,

Плачут богу молятся, не жалея слёз,

Плачут богу молятся, не жалея слёз,

Крокодил не ловится, не растёт кокос!

Вроде не бездельники и могли бы жить -

Им бы понедельники взять и отменить!

Им бы понедельники взять и отменить!

Вроде не бездельники и могли бы жить!

Как назло на острове нет календаря!

Ребятня и взрослые пропадают зря,

Ребятня и взрослые пропадают зря!

Как назло на острове нет календаря!

По такому случаю ночи до зари,

Плачут невезучие люди-дикари,

Плачут невезучие люди-дикари,

По такому случаю ночи до зари!

И рыдают бедные и клянут беду,

В день какой неведомо в никаком году!!!

(песня в исп. А.Миронова — Остров невезения)

Окончив куплет, он понурился и повесил голову, пьяно покачнулся, встряхнул рыжими кудрями и попытался встать, но потерял равновесие и завалился в кресло, не выпуская из рук гитары. Его мутный взор прошелся по комнате и сфокусировался на мне только после отчаянных усилий. Мне ничего не оставалось, кроме как выразить своё восхищение увиденным и услышанным:

— Браво, Лёха! Просто, незамысловато, но так искренне! Не подозревал в тебе таких талантов.

— Это потому что жизненно! — мрачно буркнул он, завозился, устраиваяясь поудобнее, и спросил: — И давно ты здесь?

Его обычно подвижное и жизнерадостное лицо выражало неподдельное расстройство и вселенскую печаль, вид он имел помятый, словно побывал в переделке — на рубашке отчетливо не хватало пуговиц, одно ухо вызывающе покраснело и чуть топорщилось, а на щеке медленно наливался синевой отчетливый отпечаток ладони. Изящной, явно женской ладони.

— Давно, друг мой, давно. Не думаю, что с самого начала твоего сольного концерта, но достаточно, чтобы понять основную мысль. И всё же я предпочту услышать твою версию…

— Мою версию. — повторил он за мной и иронично улыбнулся. — Если коротко, то… — замялся Алексей, подбирая слова и погрузился в тягостные раздумья, прежде чем обыденно изрек: — Не дала.

Сказано это было настолько цинично, что в собеседнике мне на секунду почудился не подросток, а прожжённый, неоднократно битый жизнью и судьбой мужик. Наваждение было настолько отчетливым, что мне невольно стало не по себе.

И если быть откровенным, то я попал в тупик — то есть, догадка, конечно же, была, а вот с ясностью дела обстояли гораздо хуже. Признаться в этом было стыдно, а оставаться в неведении — глупо.

— Что значит не дала? И кто? — решился я показать своё невежество, рассудив, что мне, как иностранцу, периодически это позволительно. Тем более, что ситуация меня интриговала если не перепетиями, то, как минимум, поведением моего друга. А он нагло и залиливисто заржал, сбрасывая с себя покровы грусти и преображаясь обратно в того беззаботного и чересчур уверенного в себе юнца, что я успел узнать.

— Ох, не могу больше… — простонал Алексей, утирая выступившие слезы и откладывая гитару в сторону. — Повеселил ты меня знатно, Лео.

— Рад видеть, что ты в порядке. Теперь то расскажешь, что могло тебя так…выбить из колеи? Что за песенка про неудачников? — спросил я у него, осматриваясь по сторонам в поисках пристанища для своей пятой точки. Им стал небольшой диванчик у стены комнаты.

Алексей только горько вздохнул и криво улыбнулся. Рассказывать о своих приключениях парень явно не горел желанием. Мне же пришло в голову, что неплохо бы осмотреться в новом жилье, пока он набирается смелости.

Бытует мнение, что по внутренней обстановке человеческого жилища можно получить представление об устройстве его внутреннего мира, а особо маститые специалисты в области психиатрии по специальным методикам вполне способны поставить вполне точный диагноз. Мне таких способностей и знаний, к счастью, не досталось. Почему к счастью? Многие знания — многие печали, неоднократно в этом убеждался. Квартира Алексея была обставлена скромно, со вкусом и довольно необычно на первый взгляд — абсолютно вся мебель была дизайнерской и представляла собой образяики искусства, при этом не пуская пыли в глаза. Мягкие кресла, собранные из мелких кирпичиков; диван, словно собранный из каменных плит; настенные светильники изображали торчащие из стен комнаты человеческие руки с факелами… И картины. Десятки разнообразных картин, рисунков, эскизов, изображающие, в основном, людей и всевозможных фантастических существ. И это была только гостинная.

— Подружка твоей подружки меня продинамила, что уж тут рассказывать. — решился наконец Лёха. — Не делай такие глаза, Лео, "продинамила" означает не ответила взаимностью на мои притязания. Беда с вами, иностранцами! Учите язык по классической литературе и не понимаете элементарных вещей в итоге.

— Значит, Айлин…

— Отшила меня…блин!!! Опять!!! Короче, не получилось у меня с ней ничего. Завез Мэйли домой, прокатились с Айлин по городу, посидели в ресторанчике, я даже морду одному хаму набил из-за неё. А когда попытался перейти в наступление, она влепила мне пощечину. — мрачно продолжал он, сопровождая рассказ скупой жестикуляцией. — Играла со мной весь вечер и всю ночь так, словно я сопливый юнец!!!

— А ты кто? — участливо кивая головой, поинтересовался я, внутренне недоумевая из-за чего вообще такая трагедия разыгралась. — Неужели взрослый мужик?

Мой вполне очевидный вопрос сбил парня с толку и он опять ненадолго завис, что-то всерьез обдумывая. Лицо выдавало напряженную работу мысли и серьёзный внутренний диалог.

— Пока ты не выдал какую-нибудь гениальную глупость, хочу спросить ещё кое-что: разве девушка, отвечающая взаимностью и позволяющая себе слишком многое на первом свидании, не считается распущенной?

— В твоих словах есть логика. — вынужден был согласиться Лёха. — Слушай, мне теперь самому всё видится несколько иначе.

— И не забывай. Всё таки она старше тебя. Как и то, кем она работает при Мэйли. Может всё только к лучшему?