Целительница: на грани (СИ) - Воропаева Светлана - Страница 9

— Нам хватит и моих денег. Это не проблема. Да и за исцеление можно брать деньги. Вполне нормальная практика.

— Не зна-а-а-ю, — протянула Вика. — Ты правда сейчас хочешь об этом поговорить?

— Об этом — нет. Я хочу, чтобы ты начала задумываться над этим. Поговорить я хочу о другом.

Вика немного съёжилась.

— Мы никогда не разговаривали о детях. Ты хочешь детей? Сколько и кого — мальчика, девочку?

— Теоретически хочу.

— Милая, я совсем не теоретически тебя спрашиваю. Я хочу, чтобы любимая женщина родила мне ребёнка, хотя бы одного, а потом посмотрим.

— Честно?

— Только честно!

— Пока не хочу детей. Я очень тебя люблю. И счастлива, что ты мой муж, нам повезло быть вместе. А к детям я пока не готова. Это совсем поменяет нашу жизнь. И мою жизнь. У меня только пошла карьера.

— Никуда не денется твоя карьера. Захочешь — выйдешь на работу через два-три месяца после родов. Возьмём няню.

— И всё же… Я пока не хочу. Я боюсь. Боюсь ответственности. Боюсь, что ребёнок унаследует мой дар. Не знаю. Я могу пока не решать? Или это повлияет на наши отношения?

— Не повлияет. Я хочу, чтобы ты знала. Я готов к этому. И я хочу детей от тебя.

— Я услышала тебя, — сказала Вика, а потом засмеялась: — По-дурацки прозвучало, да?!

— Да, — тоже засмеялся Виктор. И это помогло разрядить обстановку.

Потом они больше молчали, смотрели на город, узнавая знакомые здания, и пили вино.

Глава 8

Телефон Пятницкой мурлыкнул. Она оторвалась от монитора, чтобы прочитать сообщение.

«Виктория Дмитриевна, вы вообще помните, что у вас есть муж?» — Виктор, когда злился, всегда переходил на «вы».

Вика посмотрела на часы. Без пятнадцати одиннадцать. Она и не заметила. Накопилось много писем, которые нужно было акцептовать и отправить на подпись Краснову или на доработку. Нужно было прочитать всю почту, а то сотрудники не могли получить рекомендации по их делам и что-то становилось на стоп. Впрочем, Поспелов был прав: Виктории давно было пора ехать домой.

«Ты прав, извини! Выключаю компьютер и еду».

«Вызвал тебе такси. Скоро будет, спускайся. А то у тебя ещё ума хватит поехать на метро».

Последнее сообщение ясно говорило, что муж не просто зол, а очень зол. Но когда Вика пришла домой, он разговаривал с ней уже вполне спокойно.

— Милый, меня сильно удручает, что я сотрудникам объясняю всё по несколько раз. А порой просто переделываю за них. Я понимаю, что так продолжаться не может. Сейчас не безумное количество задач, а что будет, если вдруг случится аврал? Я вообще буду на работе ночевать? Но я не понимаю, как это исправить.

— Давай проведём эксперимент. Да-да, именно сейчас, не смотри на меня жалостливым взором. Это для твоего же блага. И для моего. Просто следуй моим инструкциям — и всё. И я решу твою проблему с сотрудниками за десять минут.

Вика хмыкнула, но азарт был сильнее скепсиса, и она согласилась на затею мужа.

— У нас есть в доме фрукты?

Виктория кивнула.

— Принеси, пожалуйста, и положи на стол.

Пятницкая повиновалась, сходила на кухню, взяла из большой плетёной вазы банан, который лежал сверху, и вернулась обратно, но положить его на стол не успела.

— Нет, Вика. Я хотел не банан, я хотел яблоко.

Виктория улыбнулась и сходила на кухню за яблоком, но муж опять остался недоволен.

— Не такое. Ты принесла жёлтое, а я хотел зелёное. И маленькое, а не большое, как у тебя в руках.

Кажется, Пятницкая начала понимать суть игры. И теперь уточнила все параметры яблока, которые вспомнила, перед тем как снова сходить на кухню.

— Какое прекрасное яблоко ты выбрала, молодец, — похвалил Виктор, когда Виктория показалась в дверях. — Положи на стол. Нет, милая, — одёрнул он вновь, — не на обычный стол, а на компьютерный, и не справа от клавиатуры, а слева и чуть выше.

Вика усмехнулась и в шутку бросила яблоко в мужа — так, чтобы он поймал.

— Я поняла. Я некорректно даю задания.

— Бинго! — усмехнулся он, а потом объяснил: — Это нормально. У тебя раньше не было опыта в таких вопросах. Ты до повышения работала с единственной сотрудницей, которая сидела с тобой в одном кабинете, и вы понимали друг друга с полуслова: ты слышала и видела, что она делает, а значит, могла мгновенно исправить её недочёты. Теперь не так. Ты сидишь отдельно от коллектива, которым руководишь, и сотрудников много. Они ещё не привыкли к тебе, к твоим методам постановки задач. Пока идёт притирка, уделяй особое внимание деталям при озвучивании задания. Не уверена, что будет получаться устно, — пиши сотрудникам письма с инструкциями, так и ты сможешь проверить корректность поставленной задачи, и они ничего не забудут. Первые дни тебе будет казаться, что это только ухудшило положение, ты очень много времени будешь проводить над постановками задач, однако вскоре и сама наберёшься опыта в этом вопросе — будешь писать тезисно и простым языком, словно для детей. И сотрудники твои тебя порадуют, когда не нужно будет переделывать за них что-либо. И кстати! Искореняй эту практику. Либо ты изначально сама исполняешь поручение, когда понимаешь, что никому не можешь его доверить, не суть из-за чего: важность, срочность, секретность. Либо ты отдаёшь задание — и больше к нему сама не притрагиваешься, пусть исправляют твои подчинённые, не ты. Один сотрудник не справился — передай задачу другому. Помнишь, я говорил тебе? Теперь ты — руководитель. Ты не можешь себе позволить уйти в рутину. Твоя голова должна быть незамутнённой, чтобы оперативно принимать решения. Лучше сиди, скучай и пей кофе, чем работать ради работы. Ага, — вдруг прервал свой спич Виктор. — А теперь, кажется, кому-то пора идти спать. Глаза закрываются сами собой?

— Увы, милый, ты прав… Я тебе очень благодарна. И очень хочу спать. Завтра приду вовремя. Поставлю себе напоминалку: уйти с работы в срок.

***

Три дня Пятницкая свято следовала совету мужа и давала сотрудникам задания письменно по почте. Поспелов был прав: уже к концу второго дня появилось понимание, как это делать быстро и тезисно. На следующее утро пришла идея, что можно отправлять письма со сроками исполнения задания: если в урочный час ответа не было, то сообщение светилось красным. К тому же можно было ставить дополнительные напоминалки прямо в почтовой программе. И всё равно было множество открытых вопросов по организации работы. А главное, Пятницкой казалось, что она не обладает должными знаниями и умениями для того, чтобы всё складывалось гармонично.

Было всего одиннадцать утра, а ей уже хотелось застонать от бессилия и упасть головой на клавиатуру. Но она по-прежнему делила кабинет с Татьяной — вопрос о переезде подразделения в лучший офис ещё решался — и просто не могла показать свои истинные чувства перед сотрудницей. Сославшись на встречу, Вика вышла из кабинета, а потом и из офиса.

На улице было тепло — и это в середине сентября в Москве. Зря Виктория захватила с собой пиджак. Даже на набережной было комфортно стоять в лёгком, раздуваемом ветром платье с коротким рукавом.

«Если так будет продолжаться и дальше, я не выдержу. Объективности ради надо признать: такой темп слишком быстр для меня. Я трачу невероятное количество сил на успокоение собственных эмоций, а задачи и проблемы сыплются как из рога изобилия. От меня нужна чёткость действий и рассудительность, как от робота, без лишних стенаний: «что за чёрт» или «почему я». Вот у Виктора это есть. Минимум эмоций, всегда проявляемых своевременно. А у меня нет, увы. А Краснов! Его многозадачности можно позавидовать. Он так быстро умеет переключаться между делами: тут даёт мне распоряжение, мгновенно отвечает на звонок совершенно по иной теме, после — на сообщение, тут ещё Наташа заглядывает с какой-нибудь банальностью, а потом у него сразу какие-то переговоры. И у Смолина есть отличное качество держать нить разговора, не забывая первопричину, он умеет плавно возвращать людей к изначальной теме дискуссии и добиваться конкретных ответов на поставленные вопросы — и это всё, когда за столом переговоров человек двадцать. Скопировать бы эти умения у них как по волшебству…»