Тайный дневник фамильяра (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 49

— Хорошо, — согласилась я. — Мне, конечно, немного страшно, но… Если для тебя это важно, вернемся и сделаем так, как ты хочешь.

— Не бойся, милая, все будет хорошо. Теперь — точно все будет хорошо.

Мы развели костер, приготовили скромный походный ужин. Еда… не жуки и черви! Наконец я в полной мере поняла слова Арта о том, как это странно: снова есть человеческую еду. Впрочем, у радостей тела была и обратная сторона, от которой я успела отвыкнуть. Во всяком случае, в прежнем обличье — ведь жабья физиология заметно отличалась от человеческой.

Вечером следующего дня мы стучались в дверь дома Лэрги.

— Помнишь, как Иттон привез нас сюда на спине? — спросил Арт, обнимая меня за плечи.

Леста открыла дверь и снова взвизгнула — на этот раз от радости, а не от страха. Что тут началось! Лэрга плакала и обнимала нас, Иресса терлась об ноги и просилась на руки, чтобы умыть языком, Митрис хрипло каркал. Даже Иттон прослезился.

— Значит, будет свадьба? — спросила Лэрга, когда мы обо всем рассказали. — Арт, я думаю, тебе сейчас лучше поехать к родителям. Ведь ты же не хочешь, чтобы они увидели твою невесту в таком неприглядном виде? Оставь ее мне на пару дней, я сделаю из нее красавицу.

— Флером? — нахмурился Арт, не слишком довольный перспективой расстаться со мной, пусть даже на пару дней.

— Ни в коем случае. Какой в этом смысл, если красота всего на несколько часов? У нас, ведьм, есть и другие способы.

— Хорошо, — он тяжело вздохнул. — Когда мне приехать?

— Дай нам два дня. Завтра и послезавтра.

«Я буду очень скучать», — сказал Арт, когда я провожала его до ворот. А вот мне скучать было некогда. Хотя я вс, равно, конечно, скучала… между делом. Лэрга взялась за меня всерьез. С утра до вечера ванны с отварами трав, всевозможные снадобья и зелья, которыми она меня поила, мазала и растирала. Какие-то тетки приводили в порядок мои волосы, ногти, брови и ресницы. А еще тотальная эпиляция — в этом мире так было принято. Хорошо хоть не выдирали шерсть, а свели вонючей мазью в одно касание. Целая армия портних, поселившихся в свободных комнатах, спешно шила мне платья: повседневные, вечерние и свадебное.

— Лэрга, мне прямо неловко, — пробормотала я, глядя в зеркало, откуда на меня смотрела потрясающая красотка, непонятно как вылупившаяся всего за два дня. Может, и не такая, как Мария под флером, но Маша Соколова радом с ней и близко не лежала, в самые лучшие времена. — Вы столько для меня сделали.

— Пустое, — отмахнулась она. — Мне приятно. Ты мне сразу понравилась. Признаю, Арта я раньше не слишком любила, но, похоже, его наглость и самоуверенность были напускными. Или он так сильно изменился? Но это уже неважно. Мария, свадьбой всегда занимаются родители или другие родственники, так принято. А я — для всех — твоя родственница. И, кстати, давай мы придумаем, что ты будешь всем рассказывать. О себе.

Мы сочинили целую легенду о моем происхождении. По ней выходило, что я круглая сирота, родители мои умерли недавно, и Лэрга пригласила меня к себе.

— О них никто ничего не знает, Мария, — рассказывала она. — Только то, что были такие и умерли. Дегара вообще самая дикая и отсталая провинция, и над тобой наверняка будут посмеиваться. Но там женщин не записывают в магистратах, а значит, никто не сможет поставить под сомнение твою принадлежность к высшему сословию, если ее подтвердит родственник мужского пола. А это необходимо для заключения брака. Ведьмы будут молчать, Олин тоже.

— Вот только Арнис… — засомневалась я. — Будет ли молчать он?

— Мы с Олином пустили слух, что он немного… не в своем уме. От злоупотребления фрайтой. В небольших дозах она полезна для супругов, которые начали уставать друг от друга, но для одинокого молодого мужчины это опасно. И слух охотно подхватили, особенно если учесть его недавнее странное увлечение Элией. А есть и те, кто считают, что он-то ее и убил.

Арт, приехавший за мной, чтобы отвезти к родителям, был потрясен.

— Мари, ты для меня всегда прекрасна, — сказал он, — но все же вынужден признать: Лэрга настоящая волшебница.

— По крайней мере, теперь ее не стыдно показать людям, — довольно усмехнулась та.

По дороге в город я пересказала ему придуманную нами легенду, чтобы врать одинаково.

— Постараюсь запомнить, — кивнул Арт. — С отцом, думаю, проблем не будет. А вот мать… Для нее любая невестка будет нехороша, тут уж ничего не поделаешь.

— Ладно, потерплю, — храбро ответила я, хотя на самом деле меня било мелкой дрожью.

Все вышло, как и предупредил Арт. Отец, похожий на лысый веселый шарик, расцеловал и пафосно заявил, что будет счастлив считать меня своей дочерью. Мать, довольно змеиного вида дама, смотрела косо, задала миллион вопросов и в конце концов изрекла:

— Ну что ж, Артариус, ты уже взрослый, тебе и решать.

Мол, мне она, конечно, не нравится, но что я могу поделать?

Арт крепкой стиснул мою руку под столом — разговор происходил за обедом — и сказал подчеркнуто спокойно:

— Спасибо, мама. После свадьбы мы уедем на юг, в поместье, которое отец передал мне. Тебе не о чем беспокоиться.

Подготовка к торжеству заняла всего неделю, и о предстоящем событии шумела вся Осбранта. Бывший секретарь принца, два года пролежавший в зачарованном сне и неожиданно восставший, так же внезапно женится неизвестно на ком, да еще из Дегары! Не будь я для всех родственницей Лэрги, вообще был бы скандал.

Все это время я жила у нее, и на меня наводили последние штрихи красоты. Да, я уже мало чем напоминала эфирную Марию. И Арт, приезжавший ко мне каждый день, тоже сказочно похорошел — то ли от счастья, то ли потому, что я видела его теперь совсем другими глазами.

Утром в день свадьбы, когда все та же армия мастериц одевала, причесывала и всячески меня украшала, Лэрга протянула мне сверток из шелковистой бумаги, перевязанный лентой.

— Это еще один подарок вам с Артом, Мария.

Я развернула его и увидела нечто похожее на очень тонкую ткань, почти прозрачную и мерцающую искорками.

— Флер?

— Да. Но ты должна выбрать, когда будешь самой прекрасной — на свадьбе или первой ночью в спальне.

До этого она посмеивалась над нашим решением «блюсти невинность», впрочем, совершенно беззлобно.

— Спасибо! — я обняла ее, но подумала, что предоставлю выбор Арту. И спросила его об этом, когда мы ехали в карете в магистрат.

— Знаешь, Мари… — он задумался на мгновение. — Никакой флер не сделает тебя более желанной. Для меня. Но вот на свадьбе…

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались. Я прекрасно поняла, что он имел в виду. Достала сверток из кармана, и Арт набросил на меня флер, который тут же растаял в воздухе.

В магистрате Олин подтвердил, что я его родственница Мария Моэра, дочь Сэлиуса и Ирис Моэра, принадлежащих к высшему сословию. После этого седой служитель в черной одежде сделал запись в толстый фолиант: «Такого-то года, месяца и дня Артариус Магден, сын Нэлора и Римеры Магден из высшего сословия, взял в жены Марию Моэра, дочь Сэлиуса и Ирис Моэра из высшего сословия». Странно, но только в этот момент я окончательно и бесповоротно поняла, что прежняя жизнь Маши Соколовой осталась далеко позади.

Для свадебного пира король Гиндар предоставил парадный зал во дворце: так было принято, когда женились и выходили замуж придворные из ближнего окружения или их дети. Арнис вел себя так, что мы с Артом с трудом сдерживали смех и то и дело толкали друг друга ногами под столом: смотри, смотри! Он вертелся, пялился на меня с жадной злостью, на Арта вообще с ненавистью, ничего не ел, зато пил сверх меры, грыз ногти и под конец залил белый бархатный костюм красным соусом. Рианна поглядывала на него с тонкой, едва заметной улыбкой, и мне показалось: она что-то задумала.

— Согласись, — шепнул мне на ухо Арт, — хоть и маленькая месть, но приятно. А по-крупному пусть с ним разбираются темные силы.

Наша первая брачная ночь… До сих пор, когда я вспоминала о ней, из самой глубины по всему телу разливалось сладкое тепло, перехватывало дыхание, а на губах сама собой появлялась счастливая улыбка. Арт был прав: этого стоило ждать. Не просто желание, страсть, но необыкновенное чувство, что мы вместе навсегда, единое целое, существо с общей плотью и кровью. Ну а любовником он был таким, что никто из мужчин, которых я знала, даже близко сравниться с ним не мог. Так тонко чувствовать мои желания, понимать малейшие оттенки ощущений, стараться доставить как можно больше удовольствия мог только тот, кто по-настоящему любит. И я, разумеется, отвечала ему тем же.