Магиран из Прошлого (СИ) - Русак Екатерина Германовна - Страница 87

- Готовьте тело, - согласился я. – Ледовый будет присутствовать на вскрытии наблюдателем.

- Вы не доверяете мне, Михаил Аркадьевич?

- Не то, совсем не то, - поморщился я. – Ледовый будет проводить следствие, если вы, доктор, ничего не найдёте, объясняющее причину смерти или, наоборот, найдёте нечто подозрительное. А для этого Максиму Юрьевичу необходимо самому лично ознакомиться с состоянием внутренних органов покойника.

Он согласился с моими доводами.

Ледовый Максим явился, и они вдвоём с доктором занялись телом умершего казака.

- Протокол патанатомического вскрытия трупа. Записывайте Максим Юрьевич, - произнёс доктор и, собравшись с духом, сделал глубокий разрез трупа, рассекая мягкие ткани  от гортани до паха. Он разрезал фасции, вскрыл грудную клетку…

- Признаков гнилостного разложения не отмечается, - говорил доктор в процессе работы. – Инородных тел в гортани и брюшной полости нет… Сердце не увеличено… Печень в пределах нормы, следов некроза не наблюдается...

Ледовый всё это аккуратно записывал, суммируя полученные данные.

Наконец доктор отложил нож в сторону:

- Всё!

- И это всё, что вы можете сказать, доктор? – Ледовый повертел блокнот в руке. – Вы ничего не сообщили мне о возможной причине наступившей смерти.

- Я не обнаружил никаких внутренних нарушений. Все органы в порядке. Нужны ещё гистологические данные, - добавил доктор. – Но для их проведения необходимо время.

- Отравление? - осведомился Ледовый.

- Исключено! - отрезал доктор. - Здесь есть опасные ягоды, но сейчас зима. И потом, чтобы отравиться ими, их нужно съесть очень много. А следов отравления в желудке я не обнаруживаю. Отравление, как правило, сопровождается рвотой, коматозным состоянием... Этого нет.

Но время, отведенное доктором для анализов,  решительно ничего не дало нового. Следствие, которое проводил Ледовый, тоже зашло в тупик.

Доктор недоумевал:

- Я вижу, что у всех моих больных в анализах присутствует  лимфопения и лейкопения. А также резкое повышение числа эозинофилов…

- И что это означает? – вопросил я.

- СПИД, вероятно, - уклончиво ответил он.

Что это такое я знал. Поэтому спросил:

- Что, все одновременно заболели СПИДом? Как такое возможно? И почему?

- Не знаю, - ответил он. – Это скорее всего не СПИД, но симптомы очень сходные…

У нас за короткое время умерло уже пять человек. И появлялись всё новые больные, хотя наши доктора не могли объяснить причину их болезни и смерти. Умирали совершенно здоровые люди. С нами со всеми происходило что-то нехорошее. И моя бедная Лилиана заболела тоже.

Она лежала на постели бледная.

- Почему такая горькая вода? – спросила меня Лилиана. – У неё какой-то неприятный привкус.

- Ты, наверное, болеешь, - ответил я. – У больных людей всегда меняется вкусовые ощущения.

- Не знаю. Может быть… Дышать тяжело... Мишенька, я сочинила стихи. Хочешь послушать? - спросила она слабым голосом.

- Хочу, - согласился я, присаживаясь на табурет рядом с её кроватью.

- Тогда слушай…

Вот старый дом. Открыта дверь.

Что увидала я?

друг милый мой, поверь,

Кусок небытия!

На стенах пыль и на полах,

И нет на ней следов.

След паутины в двух углах,

В безмолвии годов.

Свет, словно мутный дым реки;

Вливается в окно.

Он падает на куклу без руки;

Забытую давно.

Игрушка взрослых и детей;

Она была мила.

Но в череде минувших дней,

Вдруг стала не нужна.

Вся жизнь - игра, она уйдет,

Был прав Вильям Шекспир.

И нас как эту куклу изорвет,

Этот жестокий мир1…

Я слушал эти стихи, и мне становилось жаль Лилиану, которая между тем изложила в нескольких строках жестокую правду, которая нас окружала в действительности. Она словно соприкоснулась с гранью жизни и смерти… На ум мне пришло стихотворное окончание, которое я зачитал ей:

- Иные люди в солнца свете,

Все видят мрачно на планете!

Она слабо улыбнулась мне в ответ и произнесла:

- Я люблю тебя, Мишенька!

- Лилиана, я тоже люблю тебя! – ответил я.

Хотя я не подавал вида, мне хотелось плакать от собственного бессилия.

20 февраля 2134 года.  18 часов 25 минут по местному времени.

Иркутская область, Казацкое поселение Карымск.

                                      ***

Я в сопровождении есаула Кривошеева и Штыка приехал в бункер к Симеону Штерну. Мне были нужны новые данные исследований, которые он проводил в одиночестве.

- Я провёл эмиссионный спектральный анализ, - заговорил Симеон Штерн. – Мне необходимо было уточнить: какие ещё атомы вещества присутствуют в соединениях йода.

Он выдержал короткую паузу.

- Насколько известно мне, - сказал Симеон, держа в руке исписанные химическими формулами и вычислениями листы бумаги - кристаллическая решетка йода всегда ромбическая. В этом можно легко убедиться с помощью рентгеноструктурного анализа. Но, работая над этими двумя веществами – солью и йодом и тремя образующими их химическими элементами – натрием, хлором и йодом я нашёл нечто непонятное для меня. Совершенно непонятное!

Небольшой эксперимент фотоядерной реакции проведённый мной с изотопом йода 129 с временем жизни 105 лет, который преобразуется в изотоп 128 йода с временем жизни всего в 25 минут. Последний изотоп йода распадается в стабильный изотоп инертного газа ксенона 128. Так должно быть. Но всё происходит совсем не так!

Во всех полученных мной формулах присутствуют какие-то чужеродные непонятные соединения, нагромождения ионов, радикалов… они присутствуют везде, откуда?