Магиран из Прошлого (СИ) - Русак Екатерина Германовна - Страница 69

Иркутская область, брошенный посёлок Карымск.

                                      ***

Сибирь. Для людей, которые не знают что это такое, Сибирь представляется в виде гор, сопок и бескрайних хвойных лесов тайги, страной снега, льда, трескучих морозов и бродящих медведей по улицам посёлков. Это ошибочное мнение. Край, в котором я вырос и жил, всегда казался мне прекрасным, самобытным и родным. Вы просто не видели красот озера Байкал, широкую Ангару, не вдыхали полной грудью воздух, наполненный смоляным запахом хвои. Согласен, что морозы у нас стоят сильные, что бывают обильные снегопады, а лето короткое, но очень жаркое. Ну и что из того?

Сибирь имеет очень большую протяжённость, поэтому она имеет различные климатические особенности. В Иркутской области, куда мы прибыли, до начала осени оставалось ещё две недели. Осень длиться тут месяц, а потом начинаются первые заморозки. Это и определяло наши сроки на подготовку к зимовке.

Зима в Иркутской области холодная, от минус 15 до минус 30 градусов по Цельсию, есть отдельные районы, где столбик термометра падает до отметки минус тридцать пять, но зато совсем нет сильных ветров, и поэтому низкие температуры не так заметны, мороз переносится намного легче, чем в других регионах. Но всякий мороз - враг человека, поэтому нам были крайне необходимы тёплые жилища, печи и топливо. Дрова. Об ином теплоснабжении не приходилось и мечтать.

Мы окончили свой путь в посёлке, который когда-то имел название Карымск. Он находился от Иркутска, полностью разрушенного бомбардировкой, на расстоянии триста километров. Расстояние это было вполне достаточным, что бы избежать радиоактивного заражения. К тому же я рассчитывал, что тайга примет на себя большую часть радиации. Конечно, мы могли бы переместиться на полуостров Таймыр, который не пострадал в экологическом плане в ядерной войне, только выжить там нам было бы чертовски тяжело. Тундра, ягель и снег не самые лучшие друзья человека. К тому же очаги радиоактивного заражения были разбросаны по всей земле и так или иначе гарантированного, безопасного места для проживания просто не существовало.

Посёлок Карымск был построен очень давно, но в описываемое время, он уже претерпел значительные изменения. Тот старый Карымск, который был в моём времени, уже не существовал. Когда мы приехали туда, нам открылся замечательный вид нескольких двух и четырёхэтажных домов, в которых никто не жил лет, наверное, пять-шесть. Они образовывали единственную улицу посёлка. Были видны останки и деревянных домов, которые я затрудняюсь назвать строениями. Дерево, из которых они были когда-то сложены, практически сгнило и превратилось в труху. Заборы и железные столбы порыжели от ржавчины. Но окна в уцелевших домах были в большинстве целые и отражали солнечные лучи своими стёклами. Единственными зданиями, кроме жилых домов, которые здесь сохранились ещё два одноэтажных, сложенные из кирпича. Они стояли отдельно, рядом с трассой и, скорее всего, были когда-то магазинчиками. Карымск очень напоминал город-призрак, который был брошен жителями. В общем-то, именно так всё и было в действительности.

Зато дорога, проходящая через посёлок, сохранилась прекрасно. Трава и растения не успели полностью захватить её. Каменное покрытие отчаянно сопротивлялось буйству растительного мира. Кое-где здесь от старой цивилизации в виде узких тропинок сохранился и асфальт.

Само собой, тут не было электричества, не работал водопровод и канализация. А чего вы хотели? Гостиницу-люкс со всеми удобствами?

Нам всё предстояло начинать сначала. Жизненные удобства мы создаём себе сами. К этому нужно лишь приложить руки. Так было всегда.

Я остановил БТР и вылез с водительского места. Чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету, и осмотрелся вокруг.

- Это и есть наш новый дом? - спросила Лилиана.

- Ты угадала, моя дорогая, - ответил я. - Это теперь наш дом. Навсегда. Мы приехали.

- Я думал, будет хуже! - сказал Валера Штык, выпрыгнув из бронетранспортёра и подойдя к нам. - Дома сохранились, нам легче: строить их пока не надо. Это бодрит. Сделаем внутри ремонт, доведём их до ума. Места хватит на всех. Мне нравиться, Атаман! Разбиваем лагерь?

Я, ещё раз посмотрев на всё вокруг, дал добро:

- Передай всем казакам, что бы приступали к разгрузке! Пусть ставят палатки!

Глядя на  суетящихся людей, слушая шум, который они издавали, я только здесь, в таёжном безмолвии, увидел, что общее количество казаков-переселенцев было совсем не маленькое.

При подсчёте людей мы определили, что мужчин разного возраста, включая и меня, у нас оказалось сто восемнадцать человек, женщин - сто двадцать шесть, детей и подростков - восемьдесят девять человек. Всего триста тридцать три человека. Кошка насчитывалась в единственном экземпляре и мы, посмеиваясь, занесли её в красную книгу.

Техники тоже оказалось немало: два БТР, три бронемашины и броневик, на котором изначально ехал есаул Кривошеев. Эти шесть колёсных военных машин составляли нашу передвижную механизированную армию. Кроме этого, мы привезли четыре автофургона, два военных грузовика, автокран, бензовоз и три автобуса. Не считая этого, в нашем распоряжении находились ещё пять легковых автомобилей разных марок и один малогабаритный закрытый пикап.

25 августа 2134 года. 16 часов 04 минуты по местному времени.

Иркутская область, брошенный посёлок Карымск.

                                      ***

- Бог в помощь, добрые люди! - услышал я голос, прозвучавший сзади.

Я занимался общим руководством обустройства. В первую очередь по приезду, были выставлены два поста. Уже привычные к ночёвкам, казаки быстро установили пять палаток, и наш лагерь сразу принял жилой вид. Вбили колья и протянули между ними верёвки – для просушки белья. Достали фляги с водой, складные стульчики и покрывала для сидения. Извлекли из машин консервы и запас дров.

Люди начали привычно заниматься своими делами.

Услышав произнесённую фразу, я обернулся и увидел одетого в старые, сильно поношенные вещи старика бомжеватого вида. Этого дедка я не знал и среди казаков его не видел раньше.

- Спасибо и тебе не кашлять, старче, - ответил я и спросил: - Ты кто такой?

- Местный я.

- Местный? - переспросил я. - А где остальные люди?

- Тут никого больше нет, - ответил он. - Я живу тут один.

- А куда остальные ушли?

- Не знаю, - он поправил на голове картуз. - Я живу тут третий год, но это место давно уже пустует. Филин говорит, что здесь уже лет шесть почти никто не живёт...

- Кто? – не понял я. - Какой филин?

- Так и говорит, - подтвердил старик. - Филин - это не птица. Я так зову одного тофалара1, охотника местного, который в тайге живёт. Он мне и рассказывал.