Путь отречения. Том 1. Последняя битва (СИ) - Шевцова Анастасия - Страница 96

Развернув коня, Лирамель неспешно направила его к ожидающему их стопнику. На душе у нее стало темно и тихо, словно кто-то выключил свет. Она понимала, что достойна презрения, и ненавидела себя, но поступить иначе не могла. Карл слишком хорошо ее знал. Он наверняка просчитал все ее решения, и от этого было еще страшнее.

Выдохнув, Лирамель запретила себе думать о брате и постаралась придать своему лицу спокойное выражение. Ей требовалось выглядеть уверенно, в то время как хотелось рвать и метать от ярости, бессилия и боли.

К вечеру, после того как объявили привал и вдоль дороги, насколько хватало глаз, зажглись походные огни. Воины, еще не уставшие от перехода и полные воодушевления, затеяли кулачные бои. Параман с Якиром, все время державшиеся рядом с Главным стопником, о чем-то тихо беседовали возле костра, неспешно попивая теплое, сдобренное травами вино и с интересом наблюдая за соревнующимися офицерами. Лирамель к ним не присоединилась. Расстелив на обочине плащ, она отстраненно глядела на рассыпанные над дорогой звезды и казалась себе такой маленькой и одинокой, что в конце концов не выдержала и встала, чтобы немного развеяться.

— Ваше Величество, — раздался низкий голос, тут же утонув в неподвижном воздухе.

С удивлением обернувшись, Лирамель радостно вскрикнула:

— Тори!

Офицер сдержанно улыбнулся.

— Герцогиня Фалинор послала меня к вам навстречу, — поклонившись, сказал он. — Генерал Аармани беспокоится за вас, Ваше Величество.

— А я думала, ты отправился с отц… С генералом Лафастом и Кристианом. — Благодарно взглянув на него, она вздохнула. — Спасибо, Тори.

— Для меня честь быть здесь, — немного смутившись, произнес он.

Лирамель не ответила. Повернувшись в сторону костра, подле которого сидел Параман, она увидела, что герцог смотрит в их сторону.

— Не составишь мне компанию? — Многозначительно положив ладонь на рукоять меча, она кивнула в сторону небольшой площадки, вокруг которой были воткнуты в землю длинные факелы. Судя по возгласам, очередное сражение только что окончилось.

— Вы уверены, Ваше Величество? — с искоркой смеха спросил он, но увидев, что она нахмурилась, поспешно добавил: — Как скажете, я не прочь поразмяться.

Тишина, повисшая над лагерем, прерывалась разве что пофыркиванием и ржанием лошадей. Под удивленные взгляды вставших в круг воинов Лирамель закрутила волосы в пучок и, кивнув в ответ на поклон Тори, обнажила меч.

— Не вздумайте поддаваться, офицер, — улыбнулась она и впервые за день почувствовала, что улыбка вышла по-настоящему искренней.

— Даже и в мыслях не было, Ваше Величество, — насмешливо отозвался тот, медленно обходя ее сбоку. — Однако вынужден буду попросить о том же.

Засмеявшись, она с легкостью отбила его выпад и, нанеся ответный, поспешно отступила: Тори был в несколько раз сильнее ее и на две головы выше, поэтому пока он не устал, следовало держаться подальше, чтобы иметь возможность увернуться.

Осторожно кружась возле факелов под черным, усыпанным созвездиями небом, они отбрасывали длинные тени. Вокруг то и дело раздавались одобрительные возгласы рядовых воинов и одиночные замечания старших офицеров. Ночная прохлада прогоняла усталость, и Лирамель показалось, что на какой-то миг она вдруг стала одним целым со стоящими вокруг людьми. Это было опьяняющее чувство единства и одновременно ответственности.

«Утонешь в крови…» — сами собой всплыли в памяти сказанные Параманом слова, и сердце обдало холодком.

На мгновенье застыв, Лирамель дерзко усмехнулась, нарочно открылась для удара и, уклонившись в последний момент, развернула лезвие плашмя и ударила Тори по вытянутой руке.

— Обезоружила, — широко улыбнувшись, офицер убрал меч в ножны и развел руками.

— Ура Ее Величеству! — крикнул кто-то, и толпа, которая за время поединка заметно пополнилась новыми зрителями, взволнованно загудела.

Часто дыша, Лирамель отыскала взглядом Парамана и отсалютовала ему клинком. Прервав беседу с одним из стопников, он удивленно нахмурился.

— Герцог? — Вопросительно изогнув бровь, она слегка поклонилась, приглашая его в круг. — Не хотите ли постоять за честь гарнизона?

Скривив губы, Параман поднял руку, останавливая шквал восторженных выкриков, и, что-то сказав Якиру, отдал ему плащ.

Возможности кузена Лирамель знала хорошо — все, что она умела, по большей части являлось его заслугой. Выиграть она не надеялась, просто хотела поставить точку в их недоразумении и сбросить накопившуюся в душе горечь. С Параманом можно было фехтовать в полную силу, не заботясь об осторожности: достать его было почти невозможно, тем более что она уже порядком устала, а ушибленное плечо, которое не напоминало о себе с начала похода, вновь разнылось.

Встав напротив нее, кузен слегка поклонился и вскинул меч, принимая вызов.

— Неплохо держалась, — одобрительно сказал он и, не предупредив, сделал лобовой выпад такой силы, что Лирамель пришлось отпрыгнуть, потому что отбить она бы не сумела. — А теперь поиграем серьезно.

Почувствовав, как шевельнулся в душе страх, она глубоко вздохнула: Параман умел деморализовать противника. С ней он проделывал это не единожды, и она каждый раз вновь и вновь поддавалась, позволяя выбить себя из колеи.

«Не выйдет, — упрямо прищурившись, Лирамель заставила себя остановиться. — Сегодня все будет иначе».

Забывшись, она рассмеялась и, уже не заботясь о дистанции, ответила на его атаку так быстро, как могла.

«Если хочешь одержать победу, — говорил он ей когда-то, — сражайся всегда так, как будто ты одна против целого войска».

Танцуя по площадке, они не спускали друг с друга глаз. Параман был опытен и предугадывал каждый шаг, но Лирамель знала, что скорость — ее преимущество, и старалась измотать его и заставить допустить ошибку.

— Ты забываешь о защите, — сквозь зубы прошипел он, едва не выбив меч. — Будь это настоящий бой, я бы уже снес тебе голову.

Поднырнув под руку кузена, она нанесла косой удар и, тут же увернувшись, с вызовом бросила:

— Тогда считай, что это репетиция! Давай, брат, зачем столько пафоса?

Усмехнувшись, он неожиданно метнулся в сторону, а затем, не дав ей до конца повернуться, блокировал встречный выпад и со всей силы ударил локтем в грудь.

Задохнувшись от боли, Лирамель по инерции упала и, ударившись о камень больным плечом, с трудом удержала стон. В глазах на миг потемнело. Такого она не ожидала: Параман никогда не применял в бою грубую силу, хотя правила этого не запрещали — это просто был не его стиль.

— Думаю, достаточно для репетиции. — Опустив меч, кузен пристально взглянул на нее и чуть тише добавил: — Убита. Причем довольно глупо.

— Я не сдавалась. — Приняв протянутую им руку, Лирамель быстро встала.

— Еще хуже, — холодно ответил он. — Если бы дала увидеть, что побеждена, ввела бы противника в заблуждение и выиграла бы недостающие секунды. — Не обращая внимания на поднявшийся вокруг шепоток, он наклонился к самому ее уху и с угрозой прошептал: — В следующий раз я меча не отведу. Не провоцируй меня, дочь Лирдана, не то сейчас время.

Заставив себя улыбнуться, она отступила и, перехватив клинок в здоровую руку, бодро отсалютовала ему, надеясь, что сумеет смягчить эту сцену в глазах своих офицеров.

— В следующий раз у меня, скорее всего, просто не будет возможности защищаться, сын Кайла, — едва слышно произнесла она и, обернувшись, обвела взглядом притихшую толпу: — Надеюсь, наш урок был вам полезен, господа. Герцог отстоял честь горготского гарнизона, и я этому рада. Для меня в радость проиграть своему учителю.

По довольным лицам офицеров было видно, что они оценили ее слова. Можно было не сомневаться, что о сегодняшнем поединке вскоре станет известно во всех стопах. Лирамель нужно было использовать каждую возможность, чтобы завоевать авторитет у своих воинов, и она это хорошо понимала.

«Карл гордился бы мной», — невольно подумалось ей, и, сдержав набежавшие вдруг слезы, она убрала меч в ножны и вышла из разомкнувшегося перед ней круга.