Путь отречения. Том 1. Последняя битва (СИ) - Шевцова Анастасия - Страница 51

Солнце припудривало темный ковер леса сочной желтизной, но внизу, в тени цветущих древних яблонь, трава все еще казалась черной.

— Нет, Карли, — задумчиво сказала Лирамель, оперевшись ладонями о подоконник. — Мы дети одного отца, вы — моя опора. Его наследие — наше общее достояние. И ничье больше.

Не дождавшись ответа, она посмотрела на брата. Тот глядел куда-то вдаль и будто бы не слышал ее. Лицо его было спокойным, и только напряженно сжатые губы выдавали тщательно скрываемое разочарование. Услышанный ответ ему не понравился. Карл перестал ее понимать: интересы Ведущей стали для него важнее. Между ними будто бы выросла тонкая невидимая стена, и то, что раньше удавалось почувствовать с одного взгляда, теперь не могли объяснить даже слова.

** *

Над болотами уже клубился вечерний туман, когда, выехав на тропинку, Якир пришпорил коня и послал его в галоп. Уйти от охраны оказалось просто: еще мальчиком он облазил местные леса и болота вдоль и поперек и знал в своих угодьях каждое дерево. Его школой стала сама природа, и практически все, что Якир знал и умел, было пережито на личном опыте.

Нагнувшись, чтобы не задеть головой ветви березы, он похлопал коня по холке и оглянулся. Огоньки факелов, уже различимые в опустившихся сумерках, мелькали южнее тропы.

Резко вскрикнув, над головой вспорхнула птица, затем еще одна. Громко фыркнул и натянул поводья жеребец. Спешившись, Якир взял его под уздцы и потянул за собой, уводя в чащу.

Утренний разговор с Лирамель никак не шел из головы. Якир видел, что небезразличен ей — дочь Лирдана была еще слишком молода и неопытна, чтобы скрывать свои чувства, но почему-то раз за разом его отталкивала. Вначале он думал, что она испытывает ту же боль, какую ощущал он, когда случайно дотрагивался до ее руки, но позже уверился в обратном. Почему так происходило, понять не мог даже Параман; он же и запретил Якиру что-либо говорить Тарэму. Тревога герцога была понятна: жрец и без того считал Лирамель прямой угрозой, и тот факт, что Посвященные не могли не только прочесть ее мысли, но даже прикоснуться физически, сыграл бы ему на руку, позволив убедить тех членов Совета, которые под влиянием Карла стали сомневаться в пророчестве. Якир разделял их сомнения. Он считал, что Лирамель мало подходила на роль, которую Тарэм пытался ей приписать. Дочь Лирдана была слишком эмоциональна и подвижна, чересчур наивна и, кроме того, полностью находилась под влиянием своих братьев. Ожидать от нее решительных действий против Ордена или считать тем самым истинным потомком Тара, которому, согласно проклятию Морло, надлежало уничтожить Род и Королевство, Якир не мог. Что же касается Карла, тот, в отличие от сестры, был слишком умен и осторожен. За два года он добился признания почти всех, кто ранее поддерживал Парамана, даже в той части фанатично настроенных лордов, чьими умами безраздельно владел Тарэм. Если бы регент не был бастардом, опасения Ордена перед проклятием выглядели бы более убедительно.

Повернув на северо-запад, Якир вывел жеребца на едва различимую в опустившихся сумерках тропинку и вновь вскочил в седло. До Варута оставалось около получаса.

— Эй! Стой!

Знакомый голос, раздавшийся из чернеющих под раскидистой липой кустов, прозвучал приглушенно и взволнованно.

— Иллот! — удивленно воскликнул Якир, разворачивая лошадь навстречу темной фигуре. — А я тебя даже не заметил! Растешь, младший.

— Твоими трудами. — Подойдя ближе, брат положил руку на гриву коня. — Добро пожаловать.

— Что-то случилось? — Расслышав в его голосе тревожные нотки, Якир перехватил поводья и помог Иллоту вскочить в седло позади себя. — Как узнал, где искать? Доложил кто или сам догадался?

— Догадался, — с готовностью откликнулся тот. — Хотел предупредить без свидетелей.

— О чем?

— О моем отце.

Почувствовав, как непроизвольно напряглись на спине мышцы, Якир заставил себя выдохнуть и нарочито равнодушно сказал:

— Рассказывай.

Поднявшийся ветер наполнил лес шорохом и стуком: древние дубы Варута только-только начали распускаться, и еще голые, с набухшими почками ветви цеплялись друг за друга, гармонично вплетаясь в монотонный шепот березово-липовой листвы. Вскоре впереди замелькали крапинки горящих окон, и уставший конь пошел резвее.

— Я следил за ними до самой границы и слышал если не все, то многое, — быстро заговорил Иллот, будто боясь передумать. — Ты ведь знаешь уже о Рэмака? Наверняка знаешь, — не дождавшись ответа, добавил он. — Так вот, он заключил с ними сделку. Сказал, ты все подпишешь, никуда не денешься…

— Что он имел в виду?

— Вероятно, Новэру: отец знает, что сестра отсылала тебе отчеты в обход тем, что составлял наш дядя. Ему все известно, Якир!

Якир нахмурился и, выждав несколько секунд, тихо спросил:

— Он угрожал ей?

— Да, — выдохнул Иллот. — И… нет. Она хочет уйти от нас, сбежать к одному из торговцев. Ты понимаешь ведь — это будет скандал. Отец грозился, что вычеркнет ее из рода: Миссара никогда не примут такое падение. И он понимает, что в свете твоего нынешнего положения все члены семьи должны быть безупречны.

Скрипнув зубами, Якир нетерпеливо взглянул на приближающиеся огни Варута.

— Можешь не продолжать, — ответил он брату. — Я все понял. Разберусь.

— Тебе давно следовало, — вздрогнув, Иллот прижался лбом к его спине. — Не знаю, как Новэра, но я не поставлю тебе в вину. Ты терпел долго и чересчур много — мы все видели и слышали, всему были свидетелями. Но он — наш отец, ты ведь знаешь закон. Что я мог?

Лес кончился внезапно, и темнота раскололась надвое, открыв широкое, усыпанное загорающимися звездами темно-синее небо, и ровное поле за которым такой же россыпью светились квадратные окна домов и два больших факела у главных ворот.

— Успокойся. — Недовольно скривившись, Якир пришпорил коня. Ветер тут же взъерошил волосы, стерев со лба выступившие капельки пота. — Я постараюсь обойтись без крови. Постараюсь, — чуть погодя добавил он, — но не обещаю. Если долг потребует, мне придется взыскать по закону.

— Понимаю, — вцепился в его камзол Иллот. — Даю слово не вмешиваться. Ты знаешь, я предан тебе.

Заметив их, несколько стражников обнажили мечи и вышли навстречу.

— Стой! — крикнул один из них, подняв факел повыше. — Попридержи коня! Имя и звание!

— В сторону! — тут же махнул им Якир. — Эн сатим лет корвэт![3]

К счастью, ворота еще не были закрыты, поэтому стражники поспешно отошли и поклонились.

— Через час или чуть больше прибудет мой эскорт, — натянув поводья, Якир кивнул полноватому седому офицеру. — Проводите их и устройте.

— Да, мой лорд, — широко улыбаясь, произнес тот. — Рады вас видеть, мой лорд!

Якир по-доброму усмехнулся.

— Взаимно, — снисходительно ответил он и, похлопав брата по колену, кивком велел спешиться. — Возвращайся один, Иллот. Встретимся утром. И помни — ты обещал.

Замок Варута был небольшим и приземистым, всего в три уровня. На первом, полуподвальном, располагались библиотека и хранилище, а остальные считались жилыми. Комнаты Якира находились над самым входом — три темных окна в ряд, сразу же за витражами приемного зала.

«Не обещаю», — повторил про себя Якир, до боли стискивая кулаки. Он не видел отчима почти семь лет, не считая короткого визита четыре с половиной года назад, когда в сопровождении Парамана наведался в вотчину, чтобы официально принять титул. Тогда же герцог снял с Тэлибора Миссара опекунство. И хотя они пробыли всего два дня, все это время отчим предпочитал держаться подальше. Теперь все было иначе, и судя по тому, что его, Якира, не ждали, Параман не стал сообщать Управляющему о высоком визите, тем самым устраняясь от любых решений. Якир усвоил язык поступков высшего света, и ему не требовались подтверждения, чтобы понять: отныне у него имелись и власть, и возможность защищать себя согласно статусу.