Путь отречения. Том 1. Последняя битва (СИ) - Шевцова Анастасия - Страница 113

— Идем, — нагнав, коротко бросил Карл и, с силой сжав ее предплечье, потащил за собой.

Лирамель не стала сопротивляться. С трудом подстроившись под его шаг, она изо всех сил дышала, понимая, что еще немного — и лишится чувств.

— Карли… — Собственный голос, надсадный и жалкий, прозвучал так тихо, что брат даже не услышал. Только когда, уже почти ничего не видя, Лирамель споткнулась и упала, он, выругавшись, с трудом поднял ее и, взяв на руки, куда-то понес.

* * *

— Ступай за ним, — коротко приказал князь, метнув на Дариту сердитый взгляд. — Я переговорил с кланами и сообщил им о моем решении. Вы немедленно отправляетесь в Шанфар.

Поклонившись, Дарита не торопясь спустилась с возвышения, на котором стоял трон, и, взмахом руки приказав толпе расступиться, свернула налево. Идти через центральные ворота было долго, а куда направился чужеземец, она прекрасно знала. Для своей пленницы Миэль отвел покои в башне, находящиеся недалеко от собственных. Дарита помнила эту комнатку: будучи девочкой, она сама жила там какое-то время, пока не освоилась в крепости.

Маленькая квадратная каморка с глубоким зарешеченным окном, выходящим на восток, была тускло освещена горящим у входа факелом. Низкая кровать почти касалась изножьем подоконника, будто подпирая его толстыми железными прутьями. Возле нее на полу лежал небольшой темно-зеленый ковер, настолько старый, что бахрома с краев совсем истерлась. Точно такой же, но ярче, висел на противоположной стене. Солнечный свет почти не попадал на него, а потому краски не выцвели. Все остальное убранство комнатки составляли маленький круглый стол с двумя стульями, один из которых, судя по поблескивающему свежему лаку, принесли совсем недавно, и каменная чаша-умывальник в углу. Большего в Черной Крепости не позволял себе даже князь: такова была традиция.

Остановившись на пороге, Дарита нерешительно взглянула на стоявшего возле окна Валлора, а затем подошла к кровати и склонилась над пленницей. Лирамель явно не спала. Ее бледное лицо отливало легкой синевой и было неподвижно, словно застывшая маска.

— Что с королевой? — с угрозой спросила она, прищурив глаза. — Что вы сделали?

— Не мешайте, — равнодушно ответил Карл. — И позовите вашего лекаря: мне нужно предупредить его на случай, если обморок повторится. — Замолчав, он обернулся и, держа в руке вытянутый сосуд с иглой на конце, подошел к сестре. — Впрочем, длительный обморок с ней впервые, будем надеяться, что сказались стресс и истощение.

— Что это? — настороженно спросила Дари, кивнув на иглу и на всякий случай отступив в сторону.

Сев на край постели, Карл пробежал кончиками пальцев по венам, синеющим на белой руке пленницы, и, слегка наклонив сосуд, проколол одну из них.

— Всего лишь кордиамин[1], княгиня, — снисходительно-спокойно ответил он и, пристально взглянув на Дариту, добавил: — Моя просьба все еще в силе. Поспешите.

Быстро кивнув, она вновь с подозрением посмотрела на королеву. Та была все так же неподвижна, но лицо ее больше не отливало синевой, хотя и сохранило неестественную бледность.

— И пусть прихватит с собой травы, о которых мы с ним говорили, — уже вдогонку бросил Карл, вновь вставая с постели и отходя к окну.

Машинально сворачивая в нужные коридоры, княгиня периодически срывалась на бег. Чужеземец был прав: им следовало как можно скорее покинуть крепость и не испытывать терпение князя — Миэль не прощал, если его приказы не выполнялись. И никто не мог заранее предсказать, как он отреагирует, узнав причину их промедления.

Выслушав сбивчивую речь Дариты, лекарь наскоро препоясал свободную тунику кожаным ремнем и, прихватив пару мешочков с травами, поспешил за ней.

Когда они зашли в комнату, Карл все еще стоял у окна. Обернувшись, он кивком поблагодарил ее и тут же отвел взгляд.

— Дегарт, у меня будет к вам просьба. — Подозвав лекаря, Валлор взял его под локоть и, наклонив голову, что-то быстро прошептал.

— А если смешать с пчелолыком? — нахмурившись, возразил тот, помахав мешочком.

— Покажите, — нетерпеливо попросил Карл и, развязав тесемку, заглянул внутрь. — Leonúrus[2]… Что ж, хорошо, пойдет. И все же прочтите мои заметки: я не слишком хорошо владею вашей письменностью, но думаю, по рисункам разберетесь. Если среди ваших людей найдется переводчик и князь дозволит, я мог бы оставить книгу…

Вздрогнув, лекарь быстро помотал головой:

— Нет-нет, записей будет довольно. — Кинув на Дариту испуганный взгляд, он, словно спохватившись, подошел к неподвижно лежавшей девушке и, присев, нащупал пульс. — Спит?

Карл одобрительно кивнул и, чуть помедлив, сказал:

— Приготовьте снотворное через час-два, как только Ее Величество проснется. И не забудьте на треть разбавить — у нее слабое сердце. Если проспит дольше суток и состояние останется без изменений, даю добро на ваш пчелолык. Пока меня не будет, подмешивайте в жидкость по мере необходимости — так она пить не станет. И предупредите князя: Ее Величеству понадобятся хотя бы сутки, чтобы прийти в себя, иначе за последствия я не отвечаю. — Он тихо хмыкнул и, быстро взглянув на Дариту, задумчиво добавил: — Впрочем, будет лучше, если я оповещу его сам.

К тому времени, когда княгиня, едва поспевая за Карлом, спустилась в зал, большинство представителей кланов уже разошлись. Остались только высшие офицеры: после короткого сражения, в котором было убито больше двух сотен воинов, Миэль созвал промежуточный совет. Что именно князь планировал обсуждать, Дарита уже знала. Основные задачи он обозначил ей еще в пути и теперь разъяснял ее командирам то, чего она не успела сделать сама.

Увидев Карла, Миэль недовольно поджал губы и знаком велел офицерам отойти подальше. На Дариту он даже не взглянул.

— Благодарю, Ваше Высочество, — выслушав короткий доклад чужеземца, князь изменился в лице и благосклонно улыбнулся. — Счастливой вам дороги, Валлор. И помните, я буду ждать новостей.

Карл едва заметно кивнул и, круто повернувшись, торопливо вышел из зала. Дарита немного замешкалась. Миэль по-прежнему не смотрел на нее.

— Итак, — сказал князь, вновь подзывая офицеров, — часть левого фланга мы через несколько дней перебросим на северо-восток, к горам: нужно обезопасить города. Не будем повторять прошлых ошибок и выдвигать все наши силы: у нас и без этого ощутимое численное преимущество.

Вздохнув, Дарита незаметно отступила к дверям. Положив традиционный поклон, она коротко взглянула на стражника и попросила запереть за ней.

Солнце постепенно сползало к западу, удлиняя тени лошадей, скачущих друг за другом по пожухлому разнотравью. Вырастающие впереди горы старательно тянули в небо заснеженные вершины. С земли веяло прохладой, но воздух был еще теплым и сухим.

Стараясь не оглядываться, княгиня с напряжением всматривалась в черно-зеленые склоны. Много лет она не возвращалась домой и не видела своих родных: Миэль увез ее в семь лет и больше ни разу не отпускал назад. Таков был древний обычай: принеся в жертву перворожденную дочь княжеской четы, он забирал вторую в услужение, чтобы собственноручно воспитать из нее правительницу своему народу. Старшая же княгиня после рождения второй дочери теряла право командовать войсками и навсегда оставалась в Шанфаре — столице Княжества. Мать Дариты лишилась этого права сразу же после рождения девочек-близнецов — Дариты и Дэру.

Вспомнив сестру, княгиня вздохнула и крепче сжала поводья. День, когда Миэль пришел в их дом в первый раз, она проклинала до сих пор.

Дарита, смеясь, подбрасывала к небу сверкающие капельки бегущей между камнями речушки. На берегу, прильнув к матери и обхватив ее намокшую юбку, Дэру завороженно наблюдала за маленькими рыбками, беспорядочно метавшимися по дну. Забавы ее сестры внесли панику в их стройные желто-оранжевые ряды.