Университет собирающих магию (СИ) - Дубровина Янина - Страница 20

— А что такого? — не понял Ратмир.

— У нас правило, в первый день полнолуния никто не должен выходить за двери замка. Говорят, что именно в первый день выходят все духи, божки, нежить на пир. Особенно здесь, на нашем острове. Этот остров сосредоточение магии, по легендам здесь жили сами боги, но заключили договор с Иноком, нашим основателем, и подарили этот остров ему. Ну как подарили, они конечно установили этот купол для нашей защиты, но при этом этот купол отбирает у нового студента что-то.

— А мы прошли спокойно, — задумавшись, сказал Ратмир.

— Это из-за артефакта Зарницы, — произнесла Тори. — Это последовательница Инока. Этот артефакт помогает перемещаться через наш барьер без потерь, но только два раза в год. Наверное, Распутин одолжил его у полиции. Они-то к нам наведываются. Точнее к мантикоре, скормить преступников. Хотя моим родителям они отказали в допуске к этому артефакту. Интересно, из-за чего.

Ратмир звучно сглотнул. Он не был трусом, только о мантикоре на острове ходили разнообразные слухи. Говорили, что она размером с дом, что ее слюна похожа на кислоту, что добавляет мучений жертве, говорили, что она часто играет со своей пищей, позволяя убежать на приличное расстояние и подумать, что рядом безопасное место. Тори посмотрела на испуганное лицо собеседника и посмеялась.

— Не верь ты всем слухам, — будто прочитав мысли, ответила девушка. — Она по размерам больше льва в полтора раза. И слюна у нее не кислотная. Я ее кормила с руки.

— Прости, ты что? Кормила?

— Да, еще в первый день учебного года, мы с ребятами сидели на берегу океана, и пришла она. Пришлось дать ей мяса. Это существо безобидно, если ты не представляешь ей серьезной угрозы, или не разозлишь ее, или ты не привезенная ей еда. Преступников же чем-то опаивают перед кормежкой.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — удивленно ответил Ратмир. — Почему такая красивая девушка так спокойно говорит про скармливание людей животному?

Тори просто пожала плечами. Она знала это все только потому, что ее родители были директорами и частенько рассказывали дочери про некоторые тонкости их мира, в частности они, рассказали и про мантикору.

Ребята прошли до конца парка. Тори жутко не хотелось возвращаться в замок, поэтому с молчаливого согласия Ратмира, девушка ступила на протоптанную дорожку леса. Парень пошел за ней. В лесу было тихо, почти тихо. То здесь, то там слышался хруст веток, видимо от лап животных. В глубине леса ухала сова. Было жутковато, но Тори не боялась, в конце концов, она обладает магией.

— Слушай, а говорят, тут где-то пещера есть, в которой несметные богатства, — вдруг произнес Ратмир.

— Ну да, я помню, как мы с ребятами на первом курсе пытались туда пролезть, но нас не пустило заклинание защиты, — Тори посмеялась, вспомнив этот случай. — Как нам потом досталось. Мы год помогали Раде на кухне.

— Жаль, а я хотел разбогатеть, — парень усмехнулся.

— Мы можем до нее дойти, но посмотреть издали, — девушка улыбнулась и коснулась руки Ратмира.

Молодой человек посмотрел на нее со смесью радости и отвращения. Тори сразу же убрала руку, но Ратмир поспешил сам взять ее за руку и сжать ее в своей.

— Так безопаснее, — произнес он.

Виктория улыбнулась, сердечко в груди бешено забилось. Девушка пошла вперед по вытоптанной дороге. Местами были лужи грязи, все же дожди делали свое дело. Поэтому в таких местах Ратмир поднимал и переносил девушку, как пушинку. Ребята разговорились. Тори рассказывала ему о многих предметах, которые они проходили в УСОМе, а Ратмир о своих предметах. Особенно, Викторию заинтересовало целительство, которое велось в школе Распутина отдельно от зельеделия, в отличие от университета.

Ребята вышли на береговую полосу. Здесь было еще холоднее от ветра с океана. Он пробирал аж до костей. Тори поежилась, Ратмир только вздрогнул.

— Погоди минуту, — парень остановился и стал настойчиво тереть свои предплечья. Виктория готова была поклясться, что увидела искры и была права. От молодого человека стали отлетать искры, как от костра. Ратмир проделал тоже самое и с Викторией. Девушке стало вдруг так тепло, что хотелось стянуть шарф с горла, но Ратмир остановил ее.

— Не надо, иначе продует тебя. Тепло теплом, а вот ветер противный, залетит за шиворот, и будешь страдать потом от ангины.

— Прям такой заботливый, — пробурчала Виктория, но снимать шарф не стала.

Они шли по берегу около десяти минут. Постепенно перед ними стала появляться высокая скала.

— Мы уже близко, — крикнула Тори.

Было на самом деле жутковато от того, что ее окружало. Океан, холодный и шумный, и скала, скаты которой в лунном свете напоминали непонятных существ, стоящих в куче. Запах морской соли забивал нос, водоросли, прибитые к берегу, разлагались. Ребята подошли к скале, никакого барьера Виктория не почувствовала, хотя тогда, давно, барьер стоял за десять метров до скалы, а теперь они приблизились к пещере на расстоянии трех.

— Дальше не пойдем, вон пещера! — прокричала Тори своему спутнику и указала пальцем на темный вход.

— Пойдем, не переживай, я тебя защищу, если что! — крикнул в ответ Ратмир.

— Нет! Поздно уже! Пойдем, завтра уроки!

Виктория повернулась к молодому человеку спиной, собираясь пойти в сторону замка, и вдруг темнота. Перед тем, как отключиться она только и заметила чьи-то кроваво-красные глаза.

Тори очнулась от запаха гари. Девушка открыла глаза и попыталась встать, голова болела адски. Она потрогала затылок рукой и почувствовала что-то мокрое. Попытавшись немного сконцентрироваться, Тори создала слабо светящийся шарик, на подобии тех, которые парили вдоль парковой дорожки. Шарик дрожал от недостатка магии, но девушке хватило, чтобы рассмотреть свою руку и кровь на ней. Виктория вздрогнула, шарик погас. Темнота вновь наполнила место, где она находилась. Тори напряглась и прислушалась. Где-то шумел ветер, значит улица где-то рядом, что-то капает с потолка.

— Боже, я в этой пещере, — прошептала Тори. — Что же делать?

Девушку охватила дикая паника. Что за черт, где Ратмир, почему она здесь. Где-то справа, вдруг упал камень. Из глаз Тори полились слезы, она не могла понять, как быть. Воспользоваться магией, но Хазани говорил, если маг находится в состоянии паники, то неизвестно, как себя поведут любые заклинания, даже самые слабые. Виктория поджала ноги и обняла коленки. Сколько она просидела в такой позе, неизвестно. Где-то в глубине пещеры послышался волчий вой. Девушка закрыла глаза и молилась всем известным богам, чтобы они помогли выбраться отсюда. И на кой, спрашивается, она послушала Ратмира и пошла с ним в это треклятое место.

Спустя, может быть час, Тори поняла, что просто сидеть нельзя — она умрет или от жажды и голода, или от жителей этой пещеры. Девушка тяжело вздохнула и аккуратно поднялась на ноги. Голова гудела, пришлось постоять на месте, чтобы хоть немного привыкнуть к боли.

— Мёнгата, — прошептала девушка и вытянула руку ладонью вверх. Из ладони стал расти еще один световой шарик, очень похожий на маленькую луну. Этот шар был уже четче первого.

— Сумама-ка-са-акин, — шарик пришел в движение, чтобы проверить сработала ли формула, девушка сделала шаг, а шарик полетел за ней.

Тори первым делом осмотрела место, где она проснулась. Практически рядом с ней был тлеющий костер. Очевидно, что тот, кто принес ее сюда, зажег его, чтобы не замерзнуть. Но где этот человек? Виктория понимала, что надо, что-то сделать, чтобы в случае чего вернуться хотя бы сюда. Девушка поправила волосы и случайно дотронулась до шарфа. Ее осенило. Она сделает, как Тесей. Улыбнувшись своей мысли. Тори сняла шарф и нашла место, где легко распускается шарф.

— Надеюсь, Ратмир меня простит, — произнесла девушка. — Все лучше, чем просто блудить здесь. А шарф я ему куплю.

Виктория двинулась в единственный проход, а шарик плыл рядом. Жуткое место. Что за красные глаза, которые она видела, кто ее вырубил. Она никак не могла вспомнить и понять, что произошло. Девушка двигалась вперед по каменному проходу. Под ногами валуны мешали идти быстро, приходилось их перелазить. Еще и нитка шарфа постоянно рвалась, приходилось постоянно перевязывать. Но Виктория упорно шла вперед. У нее болели ноги, хорошо, что кровь из головы уже не шла.