Я спас СССР! том 2 (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 58

– Буду только благодарен, если вы поможете навсегда их отсюда убрать. Воздух в Коктебеле без них однозначно станет чище!

Расстаемся с родной милицией довольные друг другом. Кажется, не только мы, но и они сами не очень надеялись на такой благополучный исход дела, устраивающий обе стороны. А вот армянам в этот раз не так повезло.

Выйдя из ворот отделения, мы решаем прогуляться по набережной и посмотреть на Коктебель, который толком еще и не видели. На такое быстрое разрешение всех проблем мы даже не рассчитывали, так что к обеду нас Лена с Левой точно не ждут, договорились, что пообедаем в поселке.

На коктебельской набережной и на ближайших к ней улицах мы видим на удивление много открытых павильонов с самой разнообразной снедью. В воздухе висит неистребимый запах чебуреков, вызывая обильное слюноотделение. В кафешках все устроено максимально просто, в некоторых даже нет стульев – отдыхающие обедают стоя. Вывески тоже самые незатейливые и отражающие ассортимент павильона: «Жареная рыба», «Пельменная», «Чебуреки» и даже «Бульоны», в котором действительно продают разные бульоны по 7 копеек за стакан.

А вот в «Пельменной», куда стоит огромная очередь человек в пятьдесят, посетителям предлагают очень приличный ассортимент пельменей и вареников. Решаем здесь пообедать. Но стоять на жаре нам как-то совсем не хочется, и в ход опять идет банальная взятка. Тут предприимчивые сотрудники запускают народ с заднего «кирильца» всего за рубль с носа. С нас четверых взяли трояк. Но пельмени реально вкусные и почему-то очень большие по размеру – в порции всего пять штук. Были еще такие же большие вареники с вишней или творогом, а также удивительные пельмени с яйцом. Причем, такого чуда я никогда раньше не пробовал – в «пельмешку» повара заливали сырое яйцо, и получался омлет в тесте. Вкусно и оригинально! Отдельно продавали сметану в стакане. Мы набрали всего разного, включая ленивые вареники, и остались очень довольные обедом. Запили все компотом, и пошли гулять дальше.

Надо отдать должное – тем, кто предпочитал перекусить на ходу, а не стоять в долгих очередях, голодными остаться здесь тоже не грозит. Вдоль всей набережной продавали чебуреки с разной начинкой, жареные пирожки и даже жареную мойву в бумажных пакетах. Есть мы после «Пельменной» уже больше не могли, поэтому купили себе только мороженое, отстояв за ним на жаре минут пять. По местным меркам совсем недолго. Мороженое здесь немного отличалось от московского. Было мороженое «Черномор» за 18 копеек, которое по вертикали делилось на шоколадную часть и молочную, была «Ракушка» – где пломбир зажат между двумя вафлями, было и мороженое в бумажных стаканчиках, украшенное сверху половинкой персика. На вкус, кстати, ничем не хуже столичного.

А еще на каждом шагу здесь торговали вином в разлив. Можно перепробовать разные сорта местных вин, включая и легкие сухие вина, и каберне, и портвейны. Коньяк тоже наливали, но желающих было гораздо меньше, видно из-за цены или крепости, вино же все здесь пили как простую воду. Встречались на улицах Коктебеля и бочки с квасом или пивом, но к ним в основном подходили со своими банками, потому что стеклянных кружек на всех не хватало.

Так прогуливаясь, мы прошли по всей набережной, разглядывая местных отдыхающих, местные пейзажи и достопримечательности. Хотя по совести ничего особенного в этой набережной не было. Хотели ради прикола сфотографироваться возле пластикового дельфина, но за фотографиями нужно было зайти только дня через 3–4, мы поленились. Какие-то парни торговали свистульками, в которые заливалась вода, и самодельными фигурками лягушат и крабов из крашеных пивных крышек. Пожилые инвалиды продавали в теньке поделки из рапанов. Сразу вспомнили своего друга Ваньку и дружно вздохнули: как он там сейчас? Димон на прощанье сунул ему десятку, как наш вклад в покупку его велосипеда, но он долго и упорно отбрыкивался. Пришлось пересчитать потраченное время в рапанах, упирая на недополученную из-за нас прибыль. Долго смеялись. Потом обменялись адресами, и пообещали Ваньке выслать в Харьков его фото с катраном и на доске. Кажется, парнишка еле сдерживал слезы, прощаясь с нами. Нам его тоже не хватает…

Можно было бы уже поехать в лагерь, но Ленка дала нам задание заглянуть в местные магазины и купить что-нибудь к чаю. А поскольку во всех магазинах был обеденный перерыв строго с 2-х до 3-х дня, нам пришлось подождать, пока они откроются. И тут мы увидели совершенно замечательную картину: рядом со входом в Дом творчества, представлявшим из себя помпезную, но облупившуюся на солнце арку, располагался павильон с ошеломляющим названием «Коктейли». У этого павильона, невзирая на жару, толпился народ довольно интеллигентной наружности, который не спеша цедил вино и коктейли из высоких стаканов, вел светские беседы, что-то обсуждал. Такое ощущение, что у них здесь некое подобие клуба для «высокоинтеллектуального общения». Ну, как мы могли пройти мимо?! Тоже взяли себе по коктейлю. Холодный напиток приятно освежал и слегка кружил голову.

– Ба, Лешка! Русин! Да ты ли это?! – весело хлопнули меня сзади по плечу.

Оборачиваюсь – Евтушенко собственной персоной! Худой, загорелый до черноты, и оттого белозубый как негр. И, конечно же, снова в окружении поклонниц.

– Привет, Жень! Какими судьбами?

– Я-то в Доме творчества отдыхаю, а ты где остановился?

– Мы с друзьями на машинах – в бухте Тихой палаточный лагерь разбили.

Знакомлю его со всеми по очереди, Юлька с Викой кажется, на грани обморока. Ну, как же – сам Евгений Евтушенко, светоч советской поэзии, с которым никто не сравнится по популярности. Женьке их немой восторг явно нравится, он беззастенчиво разглядывает наших красавиц, благо там есть на что посмотреть. Моя фамилия тоже производит впечатление. Публика здесь начитанная, а мое имя сейчас на слуху. К нашему разговору начинают внимательно прислушиваться.

– А чего вы так далеко забрались?

– Ну, ты же помнишь, как я ребятам в Звездном обещал доску для серфинга освоить? Вот сначала две недели в Оленевке тренировались, теперь сюда перебрались.

– Освоил?

– А то! Приезжай к нам в гости, сам убедишься.

– Слушай, старик, я тоже хочу! А то ты потом будешь хвалиться перед космонавтами, а мне Юре Гагарину в глаза будет стыдно смотреть.

Народ вокруг тихо ахает. Вот так запросто упомянуть о своем знакомстве с космонавтами и лично Гагариным – небожитель!

– Знаешь, что Русин? А я вот прямо сегодня к вам и нагряну. Вы же на машине? Место для меня найдется?

– Да, не вопрос, поехали! Давай через полчаса встречаемся у местного отделения милиции, мы там свои машины оставили.

– О’кей!

Глава 15

Дальше все закрутилось, понеслось… Ударить лицом в грязь перед Евтушенко нам не хотелось, а поэтому для начала мы заглянули в ближайший магазин, где купили халву в железной банке и вафельный торт, который продавался пластами на развес. Потом, забрав «звезду советской поэзии» от отделения милиции, поехали на рынок, и там уже затарились основательно. Вот сильно сомневаюсь, что тетки с рынка знали хоть одно Женькино стихотворение, но встречали они его, как родного, и Евтушенко это совершенно не смущало. Он успевал, и прицениться, и шутливо поторговаться с продавцами и ответить на все вопросы отдыхающих. Женя радостно купался во всеобщем восхищении, и надо ли уточнять, что основная масса его поклонников была женского пола? Все-таки есть в этом дамском угоднике что-то этакое… Среди гуляющих по рынку нашлись даже те, кто узнал меня, а скорее мою приметную бороду. Вскоре за нами уже ходила целая толпа зевак, что признаюсь, здорово меня нервировало. Женьку же это только забавляло.