Макс Сагал. Контакт (СИ) - Никсон Ник - Страница 58

Осаму лишь показал путь, Артём сам ступил на него. Нельзя обвинять учителя, он хотел для Артёма только лучшего. И учитель поддержит его желание восстановить отношения с семьей.

Артём время от времени выглядывал из палатки, оценивая обстановку снаружи. Дениска прогуливался по округе — караулил его. Комаров со Стасом прозябали где-то у аномалии. Чтобы сбежать, Артёму потребуется нейтрализовать Дениску. Даже несмотря на то, что он испытывал к пацану симпатию, это придется сделать, иначе Дениска сдаст его отцу, тогда Артёму не сбежать.

Учитывая, какой Дениска юркий, справиться с ним одной рукой будет непросто.

План был таков: подойти к пацану вплотную под каким-нибудь предлогом, схватить за шею и слегка придушить. Один собровец учил Артёма такому захвату. Помниться, сам он провалялся без сознания полчаса.

«Главное не передавить».

Ему предстоял рискованный путь. Возможно холод, пуля или проклятая гангрена прикончат его прежде, чем он доберется до помощи. Но это все равно лучше, чем подохнуть здесь с мыслью, что он даже не попытался.

Спальный мешок Артём набил вещами, чтобы создать впечатление, будто сам он мирно спит внутри. Из вещей взял только фонарь и карты памяти с записями. В Москве, если все утрясется, он выменяет их у Комарова на компрометирующую запись.

Выбравшись из палатки, Артём с удивлением обнаружил, что Дениски нигде нет. Со стороны аномалии доносились голоса. Звуковые волны, проходя через нее, накладывались друг на друга, убыстрялись и замедлялись. Уши ничего не могли разобрать в этой неразборчивой какофонии.

Может быть, Дениску позвал отец ради какого-нибудь поручения? Или пацан ушел справить нужду? В любом случае это невероятная удача. Когда Дениска вернется, то решит, что Артём и не выходил из палатки. Хватятся его только утром, к тому времени он будет уже очень далеко.

До реки Артём добирался не используя фонарь, чтобы не привлекать внимания. Звезды и луна неплохо подсвечивали путь, помогая побегу.

Осталось только перебраться на другую сторону и, можно сказать, полдела сделано.

У самой переправы стоял человек. По очертаниям — невысокий, объемная куртка и шапка блином.

Дениска.

Что он тут делает?

Артём укрылся за кустами, решив подождать, когда пацан уйдет. Было бы глупо рисковать сейчас.

Дениска все не уходил — стоял неподвижно, смотря куда-то в сторону сопок. Продолжалось это около двадцати минут. А потом он вдруг резко бросил на снег шапку, снял куртку, обхватил обеими руками веревку и пополз на другую сторону. Остановившись на середине, свесился на одних руках, повернувшись лицом в сторону течения. Его ноги почти касались бурлящего потока ледяной воды. А потом он неожиданно начал раскачиваться.

Артём не понимал, что происходит. Это напоминало странный ритуал, как будто пацан готовился к чему-то…

И вдруг до него дошло.

— Стой!

Артём выскочил из укрытия и бросился к переправе.

— Не дури, Ден.

— Ты?

— Давай обратно. Ну же.

Артём протянул здоровую руку насколько смог далеко. Носки ботинок погрузились в ледяную воду. Не дотянуться.

— Вали отсюдова. Не хочу тебя видеть! Никого не хочу!

Дениска прямым взглядом смотрел на льдину, под которую его неминуемо затянет, если он отпустит веревку. Постепенно предвкушение чудовищной боли, смывало уверенность с его лица.

— Давай поговорим, — предложил Артём. — У тебя вся жизнь впереди. Не делай этого.

Дениска хмыкнул и тут же расплакался.

— Обратно…

— Молодец, давай назад. Потихоньку. Перекидывай руки.

Дениска не мог пошевелиться. Мышцы онемели — не слушались.

— Не могу больше держать. Помоги.

Артём понял, что еще секунда, и руки Дениски против воли хозяина разомкнут хват — тогда это уже будет не самоубийство, а несчастный случай. Он обхватил локтевым сгибом больной руки веревку — повис на ней как на вешалке. Здоровой подтянулся к Дениске. Ухватил его за кофту.

— Готов? Отпускай.

Артём невероятным усилием затянул пацана на себя. Тот обхватил его руками и ногами, затрясся как брошенный котенок.

По возвращении на берег рука у Артёма заныла с такой силой, что от боли свело зубы. Голова пошла кругом.

— Что-то хреново мне. Давай передохнём.

Они уселись в метре от воды. Артём обнял продрогшего Дениску.

— Дурак ты. Кто ж смертью проблемы решает.

— Я все время его подвожу.

— Это не так.

— И братьев подвожу. Я недостоин быть частью семьи.

— Как он тебя наказывает? Он тебя бьет?

Дениска повертел головой. У каждого из сыновей еще с детства выработался иммунитет к боли. Избиения и угрозы расправы не могли стать нужной мотивацией. Требовалось нечто другое. Более мощное.

— Почему ты туда полез?

— Я все делаю не так. Было бы лучше, если б меня вообще не было.

— Эй, с чего ты взял, что ты должен быть таким как остальные?

— Без семьи я никто. Пустое место.

— Это неправда. Ты свободная личность. И сам можешь решать, как тебе жить.

Дениска вздохнул, глядя на бурный поток воды.

— Мой настоящий отец, когда напивался, бил меня разводным ключом. И в интернате пацаны били. А потом отец меня забрал. И дал настоящую семью. Я ему всем обязан.

— Настоящая семья принимает тебя таким, какой ты есть. А если не принимает, на хер такую семью!

— Так нельзя говорить.

— В нормальной семье отец не запрещает слушать музыку. Не изолирует детей от мира.

— Это же ради моего блага. Он учит, как правильно в этом мире выживать. Как отличить хорошее от плохого.

— Он учит тебя быть послушным! Чтобы ты выполнял то, что он скажет. Это не воспитание, а угнетение. Мой отец ни разу и пальцем меня не тронул. Он играл со мной, покупал мне книги, водил меня на концерты моих любимых музыкальных групп. И я вырос человеком.

— Значит у тебя есть нормальная семья, в которой тебя любят?

Артём раскрыл рот, но тут же сомкнул уста. И действительно, любят ли они его? Мама, папа, Лера, Настя. Или уже забыли?

— Твои увлечения — это якоря, которые делают тебя личностью, а не безликим членом «семьи», — Андрей показал пальцами кавычки. — Стоит лишиться якорей, и все, ты пустой. Такие люди легко внушаемы и послушны.

— Откуда ты все это знаешь?

— Знаю. Теперь знаю.

Они помолчали.

— Можно мы не будем пока возвращаться? Посидим здесь еще немного? — попросил Дениска.

— Конечно.

Пацан задышал размеренно и быстро задремал — эмоциональный срыв исчерпал все его силы.

Артём мог бы бросить Дениску и сбежать, однако вдруг ощутил внезапную привязанность к нему. У них было слишком много общего. Оставить пацана с семьей означало теперь оставить себя самого. Однажды он уже это сделал, и второй раз так не поступит.

Чуть поодаль от берега валялась Денискина сумка. Артём подтянул ее, открыл. Внутри, помимо всякого барахла, нашелся пропавший спутниковый телефон.

Выходит, Артём не терял его по пути, Дениска выкрал его по приказу отца. Зачем уфологу понадобилось намеренно отрезать Артёма от связи с внешним миром?

Десять лет со дня свадьбы Артёма и Леры пролетели как миг. С тех пор Артём изменился до неузнаваемости и, казалось, в тот день другой человек вел под венец красотку-второкурсницу в белоснежном платье. Другой обнимал и целовал ее, нес на руках до квартиры и предавался страсти в первую брачную ночь. Тот Артём был бедным, неуспешным, но, как теперь оказалось, по-настоящему счастливым. Променял бы он свои достижения сейчас на те мгновения простого человеческого счастья, тепла и уюта? Еще недавно он бы ответил твердо отрицательно, но сейчас…

Артём помнил номер наизусть. После недолгих гудков Лера ответила.

— Алло.

Ее голос обездвижил его. Он не мог вымолвить и слова.

— Говорите, я слушаю.

Ни слова, ни звука, ни даже пустого дыхания не могло вырваться из его онемевших уст.

— Артём? — вдруг спросила она.