Макс Сагал. Контакт (СИ) - Никсон Ник - Страница 56

— Дай поговорить с капитаном.

— Ты не понял, что ли, Эйнштейн, бля? Приказ не обсуждается! Или ты забыл свое место? Назад, или положу обоих как дезертиров.

Дуло уткнулось в грудь Макса.

— Топа никого не тронет, — заговорил Мандарханов, приподнимаясь. Его тулуп облепил липкий снег. — Я его на север отведу, там косуля водится. Дайте попробовать. Пожалуйста.

Артист словно озверел.

— Если досчитаю до пяти и все еще буду видеть ваши рожи, всажу по пуле в лобешники. И поверьте, уроды, я очень хочу это сделать. И мне за это ничего не будет.

Мандарханов вдруг застыл, уставившись в сторону клетки. Макс проследил за его взглядом и увидел движение под красным фонарем.

С их последней встречи медведь прибавил в весе и набрался сил. Из огромной пасти валил пар, а бурая шерсть в красном свете пылала рубиновым пламенем. Походка зверя излучала уверенность — пришел истинный царь леса.

— Не ссыте. Капитан все продумал.

— Нельзя же так, — произнес Мандарханов.

Медведь опустил голову и принюхался. Уловил запах беспомощной жертвы.

Макс сделал шаг вперед, и тут же получил дулом по лицу. Во рту что-то хрустнуло. На снег выплеснулась кровь с осколками переднего зуба.

— Вернуться в дом, уроды! Пять… Четыре… Три…

Из тесной клетки-тюрьмы послышался протяжный возглас Дау. У Макса съежилось сердце. Он понимал, что собака напугана до полусмерти, и ничего нельзя сделать, чтобы помочь ей. Более того, если даже попытается, его самого ждет смерь.

— Два… Один…

В какой-то момент Макс осознал, что видит Дау в последний раз. Эта мысль поразила его настолько отчетливо, словно вспышка молнии в грозу. Стало непосильно наблюдать за муками животного, и Макс сделал то, за что сразу себя возненавидел, — шаг назад.

— А тебе что, особое приглашение, бурят? Пошел!

Мандарханов стоял не двигаясь, словно врос в снег. Дуло смотрело ему в грудь, готовясь выплеснуть смертельный огонь.

— Арти! — донеслось со стороны лагеря.

— Мотор! Ты че, блин, за ними не смотрел, а? Тебе же сказано — глаз с них не спускать.

Медведь тем временем в очередной раз обошел дерево вокруг. От приманки доносился запах мяса и беспомощности, однако зверь не торопился соваться под клетку — чуял ловушку.

Мотор с опаской оглянулся на медведя, затем встал сбоку от Артиста и тоже навел автомат на Мандарханова.

— Слыхал, что буряты упрямые. Но этот еще и тупой как осел. Думает, медведя приручил, — Артист усмехнулся и тоже глянул назад, проверяя, не броситься ли медведь со спины.

— Давай положим его тут, и все. Меня он тоже достал, — предложил Мотор.

— Не-е-е, выстрелом косолапого спугнем. Капитан забьет его голыми руками.

— Тогда ты забей этого, — предложил Мотор. — Чем он лучше своего зверька, если русского языка не понимает?

Артист взглянул на Мотора и одобряюще кивнул. Опустив автомат, военный вытащил нож и несколько раз пырнул воздух.

— Если че, сразу вали его.

— Не волнуйся. Давай только быстро.

— Всего один удар.

На лице Артиста отразилась улыбка радостного предвкушения. Острое черное лезвие было практически невидимым, и сейчас оно в трех секундах от того, чтобы вонзиться лесничему в грудь.

Мандарханов мужественно смотрел на приближающуюся смерть. Сделать шаг назад — означало предать друга, предать память жены.

— Я тебя с ним в одной могиле похороню.

Пересилив себя, Макс встал рядом с Мандархановым. Решение было продиктовано эмоциями, а не разумом. Сагал бы никогда так не поступил. Наверное, поэтому, попадая в разные передряги, он всегда оставался жив. А Макс погибнет здесь и сейчас от руки обезумевшего от безнаказанности вояки, только потому что предпочел мимолетный порыв взвешенному анализу.

Артист радостно развел руки, приветствуя еще одну жертву.

— Сегодня просто праздник какой-то.

Когда Мотор оказался за спиной Артиста, в воздухе взвизгнуло железо. Удар прикладом пришелся военному точно в темечко. Артист сложился как солдатик из мокрой бумаги. Мотор с сочувствием взглянул на него, потом поднял взгляд на ошарашенных Макса и Мандарханова.

— В армии не место психам.

Медведь ошивался в трех метрах от клетки, прощупывая носом воздух. Наконец, решив, что опасности нет, зверь подошел.

Тотчас послышался хруст. Клетка-ловушка опустилась, однако трос, поддерживавший один из углов, зацепился за ветку, удержав клетку от окончательного падения. Конструкция пошатнулась под собственным весом и ударила медведя в бочину. Атакованное животное рыкнуло и отскочило.

Мандарханов сделал несколько выстрелов в воздух и заорал:

— Брысь отсюда! Уходи!

— Не стрелять, сука! — взвыл неизвестно откуда голос Погребного.

На этот раз выстрелы не возымели должного эффекта на медведя. Оглянувшись на преследователей, разъяренный зверь набычился и разродился предупредительным ревом. Это в прошлый раз он пришел на чужую территорию, а теперь — он у себя дома.

Дау заскулил по-человечески.

Медведь ударил по клетке лапой. Та кубарем отлетала к дереву, врезалась в ствол.

— Дау!

Мотор вскинул автомат и прицелился в медведя. Мандарханов выскочил у него на пути.

— Не убивай!

— Уйди, дурак!

— Не стрелять!

Мотор оттолкнул лесничего. Медведь внезапно рванулся к нему, с огромной скоростью преодолевая заросли кустов. Потоки снега окутали зверя, он был словно пробивающийся сквозь метель поезд.

Мотор замешкался. Медведь сбил его с ног и навалился, накрыв военного собственной тушей. Мотор закричал, пытаясь защититься от острых клыков. Автомат зашелся очередью. Трассирующие пули летели в стороны словно горящие стрелы.

Макс подбежал к клетке с Дау. Сунул руку меж прутьев, нащупал недвижимый комок меха. Попытался его высвободить. Не получалось. Некоторые прутья надломились и застряли поперек.

Медведь, напуганный грохотом выстрелов, отступил от раненого Мотора. Ни одна пуля его не задела. Изрыгая рев и пар, зверь приготовился к повторному нападению. Мотор беспомощно отползал, шансов выжить в схватке у него не было.

Внезапно медведь замер и повернулся к лесничему, который медленно подходил к нему сбоку.

— Все хорошо. Успокойся. Тише, тише. Помнишь меня? — Мандарханов вытянул руку. — Как нашел тебя раненого. И как из бутылочки молоком поил. А маму помнишь? Она раны тебе обрабатывала. Ну же, вспомни ее.

Медведь притих и послушно пригнул голову.

— Вот так, тише, тише. Я знаю, что они сделали с тобой. У тебя не было выбора. Пойдем. Я отведу туда, где тебе будет хорошо.

В это невозможно было поверить, но разъяренный царь леса, словно дрессированный пес, пошел следом за лесничим.

Макс уже почти освободил Дау, как вдруг из неоткуда выскочил Погребной и грубо оттолкнул его. Подхватив клетку, капитан швырнул ее аккурат к висевшей на одной грани ловушке.

— Эй! Иди жрать, отродье!

Медведь обернулся, оценивая возможность легкой еды.

— Нет, за мной. За мной! — позвал Мандарханов.

Не слушая его, зверь бросился к клетке. Погребной дождался подходящего момента и срубил длинным ножом застрявшую веревку. Ловушка упала, заперев зверя в узкую тюремную камеру. Маленькая клетка с Дау оказалась снаружи, и медведь уже не мог до нее дотянуться.

Погребной выскочил перед клеткой, победно вскинув руки!

— Ну, кто теперь царь леса, а? Тупая скотина!

Медведь рычал и бился в истерике. Клетка была крепкой, но долго такого напора не выдержит.

Погребной прицелился и воткнул нож меж прутьев. Лезвие поразило медведя в грудь. Зверь заверещал от ярости.

— Победитель решает, как будет жить побежденный! Это закон человеческий! И я приговариваю тебя к смерти!

Еще выпад. Второй. Третий. Медведь терял силы. В его голосе появились жалобные нотки.

Макс вытащил Дау из того, что осталось от клетки. Глаза пса были стеклянными.

Живой.

— Это мой лес, моя страна, моя планета! Вот, что ждет любого, кто придет на мою землю.