Анатомия страха (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 96

…Хахиашвили приехал одновременно с опергруппой. Он подтвердил, что пациент, называвший себя Локи, выказывал суицидальные настроения, о чем имеются записи в карте. Халатности персонала тут нет, просто несчастливое стечение обстоятельств. Сначала допросили Диму, потом Светлану. Уже увезли тела Олега и Глеба Чередеева, а следователь все не отпускал ее.

Дима ждал на улице в машине. Дождь стих, и только редкие капли стекали по стеклу, волоча за собой длинные водяные хвосты. Пахло холодом — близкой зимой.

Он не сомневался, что ее арестуют, поэтому просто не поверил глазам, когда Светлана вышла на крыльцо и остановилась в растерянности. Короткий сигнал заставил ее вздрогнуть. Очень медленно, будто раздумывая, стоит ли это делать, Светлана подошла к машине.

— Садись! — Дима открыл дверцу.

Она села не переднее сидение и, откинув голову на подголовник, закрыла глаза. Молчание казалось густым, оно искрило — совсем не такое, каким было много лет назад. Дима был слишком потрясен, чтобы говорить. Он чувствовал себя так, словно вдруг получил луну с неба, о которой мечтал много лет, — и не знает теперь, что с нею делать.

— Тебя отпустили? — вопрос прозвучал так глупо, что Дима от досады прикусил язык.

— Да, — не открывая глаз, ответила Светлана. — Куда мы едем?

— Ко мне. Или лучше к тебе?

— Все равно. Скажи, когда ты меня узнал?

— Когда? Мне еще на кладбище показалось, что я тебя где-то видел. Потом голос по телефону… И ожог на руке. Мы, кажется, пекли тогда картошку на костре?

Снова повисло молчание. Дима нередко пытался представить себе, что было бы, если… Если бы случилось чудо, и можно было бы вернуть все назад. Если бы случилось чудо, и Светлана вернулась бы… Но он и помыслить не мог, что реальность так груба. «Моя мечта разбилась в пыль об исполнение желаний»…

Все так же молча они поднялись в квартиру. Светлана сняла парик, села на диван.

— Послушай, — не выдержал Дима. — Давай я сварю кофе, и ты мне все-все расскажешь. Пожалуйста.

— Хорошо, — согласилась она. — Но только по-дьявольски. Кофе по-дьявольски…

Светлана уснула. Дима сидел в гостиной на диван и курил одну сигарету за другой. Рассказ Светланы потряс его не меньше, чем ее чудесное воскрешение. Ему было непонятно очень многое. И не только детали и подробности. Главное — что будет дальше. Но думать об этом сейчас он не хотел. Утро вечера мудренее. Хотя, какое там утро — уже утро: у соседей за стеной проснулось радио.

Вымотанный до предела, Дима пристроил голову на подушку и провалился в черное, без сновидение забытье. Казалось, он только не секундочку прикрыл глаза, но когда проснулся, за окном уже светило неяркое осеннее солнце, напоминающее мелкую белую хризантему.

С кухни долетали яркие утренние запахи: кофе, яичницы с ветчиной, гренок с сыром. Отгоняя мгновенное недоумение, взорвалась печальная радость: Светка! Значит, не сон? Дима испугался, что сейчас в комнату войдет Ксения в его халате, а то и еще похлеще — Анна! Но никто не заходил.

Он вышел на кухню. Светлана, полностью одетая и причесанная, сидела за столом и, глядя в окно, пила кофе. Услышав шаги, она подняла голову. Глаза ее, совершенно пустые и ничего не выражающие, казались давно не мытыми окнами.

— Будешь завтракать? — спросила она.

— Буду. Кстати, доброе утро.

— Доброе.

— Как спала?

— Нормально.

— А?..

— Все хорошо!

— Света! То есть, прости, Наташа…

— Да зови ты как хочешь. Какая теперь разница!

Она отвечала каким-то неживым, словно механическим голосом, не глядя на него.

— Светочка, милая! — Дима опустился перед ней на корточки и обнял ее колени. Светлана чуть заметно вздрогнула. — Ну что ты? Ты ведь хотела этого.

— Да… И в тот момент, когда я увидела, как он дергается на пруте… Это был миг такого счастья. Как будто его Локи переселился в меня.

— Локи? — переспросил Дима.

— Да. Разве ты не помнишь, как он Олегу нравился? И он считал, что Локи вселился в него.

— Значит, ты все-таки свела его с ума!

— Наверно, он всегда был не вполне нормальным. С детства. Так вот, это было такое удовлетворение… Наверно, так чувствует себя спортсмен, который выигрывает самое главное свое соревнование, возможно, последнее. Но… Это был только миг. А потом — пустота. И с этим я ничего не могу поделать. Когда умерла Наташа, у меня не осталось ничего, кроме мести. А теперь — совсем ничего!

— Совсем ничего?

Светлана посмотрела на него долгим взглядом и ничего не ответила.

— Ладно. Только скажи мне, почему тебя все-таки отпустили? Ведь ты же в розыске, тебя подозревают в убийствах Сергея и Генки.

— Уже нет.

— Как это?

— Я записала на пленку рассказ Олега обо всех его… мерзостях, начиная с того моего дня рождения и кончая убийством Ирины. А еще он написал признание в убийстве Сергея и Генки.

— Как это тебе удалось? — поразился Дима.

— У меня свои методы.

— Гипноз?

— И гипноз тоже.

— Так что же, ты приказала ему выброситься из окна?

— Нет. Не поверишь, но он сделал все сам. Ну, почти сам. У него была классическая шизофрения. Просто я усыпила на какое-то время его темную сторону. Ту, которую он и звал Локи. А потом сказала ему, что Локи умер. Ну, он сделал вывод, что раз Локи — это он, и что раз Локи мертв, значит, он тоже должен быть мертв. Вот такая вот… локическая логика. Кстати, перед тем, как прыгнуть, он меня узнал. Несмотря на парик, грим и две пластические операции.

— Да-а! — протянул Дима. — Но вообще-то аудиозапись не доказательство. И признание в убийстве Серого и Генки — это уже через край.

— У меня еще и дискетка есть, — усмехнулась Светлана. — На ней подробное описание моего убийства. Вернее, как они меня… того, а потом в болото загнали. Я ее у Серенького стащила из сейфа. Он мне столько в ресторане наболтал, что оставалось только попасть к нему домой и протянуть ручку. Та, которая у него за книжками валялась, с бабочными делами, мне и даром была не нужна. Наверно, нашли, да? Самое интересное, что он ничегошеньки потом не помнил. Очень внушаемый тип.

— Да, вторую нашли. А другую Серый зачем хранил?

— Не знаю. Может, Свирина шантажировать хотел. Ну их, гадюк, в задницу. Конечно, нехорошо так о покойниках, ну и пусть нехорошо. А что доказательство — не доказательство… Все равно дело закроют. В связи со смертью лица, подлежащего ответственности. И копать глубоко никто не будет.

— А как ты объяснила свое появление на радио, слежку за Олегом, работу в клинике? — Дима решил, что должен знать все подробности.

— Опять таки шантажом.

— ?..

— Я сказала, что Свирин узнал о моем сотрудничестве с определенными органами, о том, что я снабжала эти самые органы информацией о моих непростых пациентах.

— А ты снабжала? — поморщился Дима.

— Совсем дурак? — возмутилась Светлана. — И вообще, у тебя превратное представление об этих самых… органах. Не все ж там садисты, карьеристы и палачи. Кое-что полезное и они делают. Так вот, раскрываться, якобы, мне не хотелось, пришлось делать то, что Свирин заставлял: устроиться в «Эль», наблюдать за Сергеем и Генкой, страховать его, а потом еще и лечить в клинике. Мне, конечно, погрозили пальчиком и сказали, что это тянет на соучастие, но соучастие все с теми же органами перевесило.

— Ловко! — усмехнулся Дима, закуривая неизвестно какую по счету сигарету. — Я не понял только две детали. Нет, три.

— Какие?

— Во-первых, зачем ты пошла работать на радио?

— Видишь ли, мне надо было подобраться к Сергею поближе. Дело в том, что на первый взгляд он был просто до безобразия добропорядочен. Не изменял жене, не пил, не баловался наркотиками, не играл в карты. Даже в церковь ходил. Я думала поискать компромат в бизнесе. Понимаешь, не могла же я просто так свалиться ему на голову: вот она я, Светочка, ку-ку! А так я строила ему глазки и пригласила себя в ресторан. А там уж он мне столько всего поведал под гипнозным соусом. Кстати, и о Генкиной любовнице тоже. Дома напоила его клофелином и залезла в сейф. А потом позвонила и сказала, что хочу поговорить насчет Локи. Он и сообразил, куда дискетка делась. Там пароль был такой — Локи.