Анатомия страха (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 90

Олег смотрел на Наталью, вытаращив глаза и приоткрыв рот.

— Понимаете? — снова спросила она.

— Да, — кивнул Олег.

Взяв у Свирина листок, Наталья усыпили его на двадцать минут и вышла из палаты. Спустилась на кухню, нашла Глеба и увела его к себе в кабинет. Прослушав запись, прочитав признание, он скептически усмехнулся:

— Наташа, зачем тебе это? Оправдаться в милиции? Да кто в это поверит? Он же псих!

— Запомни, солнышко, — Наталья спрятала кассету и листок в сумку, — лучшее вранье — это полуправда. Если хоть что-то из того, что он наплел, подтверждается фактами, поверят и всему остальному. В том числе и тому, что он убил Сергея и Генку. А я уверена, что он наследил, когда убивал Ирину.

— Ладно, тебе виднее, — махнул рукой Глеб. — И… когда?

— Я тут кое-что придумала, — Наталья заглянула в шкаф и щелкнула скелет по желтому черепу. — Не сама, правда, плагиат страшный, но, думаю, сработает. Когда, говоришь? В первую же дождливую ночь.

Дожди шли уже несколько дней, но Наталья была недовольна.

Нужен ливень. Настоящий потоп, говорила она. Лучше бы, конечно, гроза, но где ж ее взять в ноябре!

Глеб, посвященный в ее планы, с сомнением качал головой. Он считал, что Наталья слишком все усложняет.

— А если не получится? — спрашивал он. — Если он не захочет? Ты же сама говорила, что человека сложно заставить покончить с собой.

— Да не буду я его заставлять, — сердилась Наталья. — Глеб, ты не понимаешь ни черта, все уже сделано!

С тех пор, как Наталья столкнулась у своего дома с Сиверцевым, она ни разу туда не возвращалась, ночевала у Глеба. А ведь надо было еще навещать Аллу с Викой, привозить им продукты. Алла не жаловалась, но было видно, что ей тяжело. Наталья как могла пыталась подбодрить ее, обещая, что скоро все будет позади. Она беспокоилась за Вику: девочка сильно кашляла. В доме было холодно. Электричество включали всего на несколько часов в день, а печка-буржуйка не справлялась с промозглой сыростью. О том, чтобы помыться, не было и речи. Наталья подстригла Аллу под мальчика, а Вику и вовсе почти наголо. «А то у вас тут бекасы заведутся», — сказала она. «Кто?» — не поняла Алла. «Вши». — «Господи, Наташа, да откуда тут вши в такой холод?».

После обхода Наталья сидела в своем кабинете и смотрела в окно. С утра моросило, потом просветлело и даже выглянуло солнце. Но к концу рабочего дня собрались лиловые тучи с грязно-коричневой каймой и полило, да так, что буквально через несколько минут с потолка закапало. Наталья бросила в угол тряпку и задумалась. Она предпочла бы, чтоб все случилось в ее дежурство, не хотелось меняться с кем-то. В дверь постучали.

— Да, — крикнула Наталья. — Войдите!

— Наталья Николаевна, я к вам с просьбой, — в кабинет вкатился круглый, как шарик, Федор Иванович. Он наступил в растекшуюся лужу и чертыхнулся. — Извините, вы не могли бы подежурить за меня ночью? Я понимаю, вам неудобно, надо здесь оставаться после смены или ехать домой, а потом снова возвращаться. Но я вас очень прошу. У меня жена болеет, боюсь ночью одну оставлять. Просил Анну Альбертовну, но она наотрез отказалась.

Наталья сделала вид, что колеблется.

— Ну хорошо, — ответила она наконец, тщательно скрывая радость.

Федор Иванович поцеловал ей руку, сказал, что с него «пряник» и выкатился колобком. Наталья освободила кабинет Марку Исааковичу и ушла к Альбине, предупредив Глеба: сегодня. Она почти не удивлялась, что все так совпало. Наверно, само небо за нее. Только бы дождь не кончился.

Но он и не думал кончаться, а припустил еще сильнее. Наконец все, кроме нее, Глеба и дежурной сестры Тани, разошлись по домам. Последним степенно погрузился в бежевый «фольксваген» Хахиашвили. Наталья навестила своих больных, под конец зашла к Свирину.

Олег лежал на кровати, не зажигая света.

— Кто?.. Кто там? — сиплым шепотом спросил он.

— Это я, Олег Михайлович, — Наталья зажгла свет. — Я сегодня дежурю вместо Федора Ивановича. Зашла узнать, как у вас дела.

— Не знаю. Мне плохо. Мне не становится лучше, — Свирин заплакал, громко и некрасиво. Отвесив мокрую губу, он размазывал слезы по небритым щекам.

— Потерпите. Еще немного, и вам будет легче. Разрешите, я руки у вас вымою, испачкалась где-то.

Олег не ответил. Наталья вошла в крохотную ванную и, брезгливо морщась, засунула в глотку унитаза туго свернутый тряпочный пыж. Ничего не поделаешь, приходится повторяться.

Она поднялась к себе. Глеб сидел на кушетке и пытался разгадывать кроссворд. Им оставалось только ждать. Ждать, когда Свирин пойдет в туалет и спустит воду.

Через час с небольшим раздался телефонный звонок.

— Наталья Николаевна, у Локи унитаз засорился, — сказала Таня.

— А я при чем? — очень натурально возмутилась Наталья.

— Да он пытался там ковыряться, сантехник фигов, и вентиль сорвал. Вода хлещет.

— Ладно, не паникуй. Вызывай аварийку. А Глеб сейчас воду в подвале перекроет. Локи пока заберу к себе в кабинет. Ну, Глеб, с Богом, — добавила она, повесив трубку. — Иди.

Скоро Глеб привел дрожащего мокрого Свирина и вышел.

— Присаживайтесь, Олег Михайлович, — Наталья кивнула на кушетку. — Зачем же вы сами чинить полезли? Ладно, все исправим. Хотите, можете полежать, пока не починят и не вытрут.

Свирин лег на кушетку и задремал. Наталья сидела за столом и не сводила с него глаз. Дождь нужен был ей не только потому, что потолок протекал. В ненастье воля слабеет и человека становится на порядок более уязвимым и внушаемым.

В дверь заглянул Глеб.

— Порядок, — шепнул он. — Аварийка уехала. В палате — океан. Я и не думал, что так здорово все получится. Они подумали, что он сам тряпку засунул.

— Хорошо, — так же шепотом ответила Наталья. — Теперь электричество. А я займусь скелетом. Только смотри, не отключи случайно и внешнюю линию, с улицы должен быть свет.

— Йес, мэм! — Глеб козырнул и вышел.

Наталья отодвинула в сторону тазик, куда звонко капало с потолка и поставила под течь скелет. Капли разбивались о его макушку с равномерностью часового механизма.

И тут погас свет. Только с улицы пробивался слабый отблеск фонаря. Наталья вышла в коридор, громко хлопнув дверью. Английский замок защелкнулся.

Спустившись на второй этаж, она успокоила испуганную Таню: наверно, от дождя или из-за потопа где-то что-то замкнуло. Глеб электрик, он посмотрит. А если не сможет, придется снова аварийку вызывать.

Взревел телефон: на ночь все внешние линии переключали на пост. Наталья машинально сняла трубку.

— Извините, у вас не работает такой врач — Наталья Николаевна Гончарова? — спросил знакомый голос.

— Нет, вы ошиблись, — ответила Наталья и от досады закусила губу.

Он все-таки нашел ее! Но это уже неважно. Он уже не сможет помешать. Ничто не сможет помешать!

Она поднялась наверх. Глеб стоял у двери, приложив к ней ухо.

— Тс-с! Он проснулся. Сначала ломился в дверь и орал, потом замолчал. Черт, а это что такое? Твои штучки?

Из-за двери раздавался замогильный голос:

— Ты слышишь, как тикают часы, Олег? Они во мне. Они отсчитывают последние минуты твоей жизни. Потому что ты умрешь. Ты сам вынесешь себе приговор. Ты должен умереть. Слишком долго ты жил безнаказанно. Безнаказанно убивал, воровал, безнаказанно играл людскими судьбами. Ты должен умереть! Подойди ко мне! Посмотри на меня!

Голос умолк, но через несколько секунд они услышали крик Свирина:

— Господи, он в меня плюнул!

Наталья скорее угадала, чем увидела, как Глеб перекрестился.

— Он что, совсем рехнулся? — шепотом спросил он.

— Да нет, просто подошел к скелету, и на него попали брызги. Я и не думала, что получится так по тексту. Помнишь, я тебе сказала, что это плагиат? Так вот, если не ошибаюсь, Даль писал: один студент держал в каморке под крышей скелет. Однажды ночью проснулся в дождь и услышал тиканье часов, которых у него отродясь не было. Ему показалось, что часы внутри скелета. Подошел, а скелет ему вот так же вот в лицо и плюнул. Со студентом случилась нервная горячка. Ты оставил у него бритву?