Невеста посреди зимы (ЛП) - Уайлд Кэти - Страница 18

Двум людям в седле было тесно, и Аня не могла не заметить позади себя твердость. Детородный орган шестом упирался ей в зад, но она не подавала виду — не прижималась к Каэлю и не отодвигалась. Возможно, Аня ничего не чувствовала через зимнюю тунику и плотные бриджи? Или же сочла возбуждение обычным состоянием Каэля, ведь рядом с ней у него всегда вставал.

Боги, как же он по ней соскучился. Каэль не обнимал ее с тех пор, как они перестали делить постель. Даже когда он обрабатывал кровоточащую рану, каждое прикосновение к Ане было сладким наслаждением, искушавшим взять ее. В последнее время она частенько дотрагивалась до Каэля, но лишь мучила его, невинно касаясь рук и лица.

Аня ни разу не открыла рот и не попросила о большем. Каэль был готов ради нее на все, о чем бы она ни попросила. По ее приказу он бы снес саму гору Блэкворм.

Прильнув к нему, Аня откинула голову ему на плечо. Накидка послужила одеялом и была достаточно длинной, чтобы покрыть ноги обоих.

Тихий Анин смех отозвался у Каэля в груди.

— Честно говоря, очень удобно. Я могу даже заснуть.

— Если уснешь, я не дам тебе упасть, — он крепко держал ее, левой рукой обнимая за талию, правой направляя коня.

— Я не устала.

Каэль слышал в ее голосе улыбку. Какой бы разговорчивой ни была Аня, теперь, видимо, захотела помолчать.

Каэля устраивала тишина, в отличие от всего остального. Прижимаясь к Ане, чувствуя ее мягкость и вдыхая сладкий запах, он оказался во власти небывалого желания.

Увы, Каэль не получил бы ничего, кроме совместного путешествия, поэтому ему следовало хвататься за малейший шанс побыть рядом с Аней.

Подняв руку, она дотронулась до его подбородка, и он ощутил ее прикосновение в самих венах. Аня осторожно повернула ему голову, вынудив посмотреть на запад.

— Это Блэкворм, да?

— Да.

Больше она ничего не сказала и положила ладонь Каэлю на шею, словно пыталась утешить. Даже не нуждаясь в утешении, он все равно его принял.

— Давай, — разрешил Каэль. — Я знаю, что ты весь день хотела спросить.

Аня вздохнула и когда опустила руку себе на колени, он сразу пожалел о своем предложении.

— Я не хочу воскрешать болезненные воспоминания.

— Не воскресишь, — Каэль прошел через боль, но выжил. Остальное не имело значения. — Рассказывать особо не о чем. Было так плохо, как ты можешь себе представить.

— Или хуже. Как я и представить не могу.

А вот Каэль мог. Он видел судьбы хуже своей.

— Меня забрали в рабство еще ребенком, и я вырос в горах. Если считать, что я выкован в огне Мертвых земель, то шахты закалили меня и заточили. Остальным не так повезло. И история о шахтах должна быть посвящена им. Многие страдают до сих пор, но раз легенда заканчивается победой, слишком легко поверить, что иных последствий не было.

— Потому что ты убил Таутина Зана и отрубил голову Джофри?

Выпустив ему перед этим кишки. И много чего еще.

— Да.

Прежде чем спросить, Аня некоторое время молчала.

— Ты когда-нибудь возвращался на Мертвые земли?

— Там не к чему возвращаться.

Тихо хмыкнув, Аня нащупала руку Каэля на своей талии и переплела их пальцы. Очередное утешение, в котором он не нуждался, но принял.

— И все же твоя история началась задолго до шахт. Тебя прозвали Убийцей волков прежде, чем ты выступил против Джофри. Говорят, тебе было всего четыре, когда ты голыми руками убил пять волков. Стая всю зиму осаждала твой клан и весной напала. Пока взрослые отбивались, несколько хитрых волков прокрались в деревню, забрались в хижину и утащили тебя, чтобы съесть. Но ты убил их и сбежал.

— Не совсем голыми руками, — Каэль улыбнулся ей в волосы. — У меня был камень.

— Ой, скажи правду!

— Это правда, — отчасти. Аня рассмеялась. — Я покажу тебе шрамы на руке, оставленные клыками волков, вытащивших меня из хижины, — тоже рассмеялся он.

— Тогда я поверю, что ты убил одного.

Уже ближе к правде.

— Я хотел, чтобы обо мне пошли слухи, и меня прозвали Мясником. Очень удобно, когда враги боятся тебя задолго до того, как ты придешь их убить. Возможно, я немного перестарался, — иронично добавил Каэль.

— Ты говоришь о том, что люди тебя боятся?

— Именно.

Она решительно покачала головой, отчего ее белая коса ударилась о его плечо. Аня сжала его руку, словно не давая ему отмахнуться от ее следующих слов.

— Как та, чью жизнь спасла твоя кровавая бойня, скажу, что с тобой жестокость видится в ином свете. По слухам ты похож на монстра. Но там, на дороге, как бы меня ни испугала твоя резня, я была благодарна за то, что ты сделал с бандитами. Народ чувствует то же самое. Ты освободил их он гнета и страха. Люди знают, что ты их спас, и признательны тебе.

Каэль не находил слов. С тем же успехом Аня могла сжать пальцами его горло и язык.

— Позволь спросить, — продолжила она, — зачем ты напоминаешь всем о своей жестокости? В Гримхолде на городской площади ты подробно описал, что сделал с Кулом Враком. Но в отличие от охотников, травящих байки у костра, ты не смакуешь подробности. В разговорах со мной точно так же. Отвечая на мои вопросы, ты не упускаешь ни единой грязной детали.

— Не упускаю, чтобы не вводить в заблуждение о том, кто я на самом деле, — мрачно ответил Каэль.

— Но ты показываешь только одну свою сторону. Самую жестокую. Ты никогда не упоминаешь свою храбрость и силу. Не говоришь о том, что людям захочется восславить. Но ты освободил их, вдохновил, дал надежду.

Каэль нахмурился, снова не находя слов. Он никогда не видел себя в таком свете. Повернувшись, Аня села к нему вполоборота и посмотрела ему в лицо.

— Ты не понимаешь, каким тебя видит народ? — с удивлением спросила она. — Или не принимаешь, — глубокомысленно добавила Аня. — Или считаешь, что не заслуживаешь.

— Не уверен, что заслуживаю, — выдавил Каэль.

— Твои люди считают иначе. Доверяй им, — весело блеснула она глазами. — Меня удивляет, что ты сомневаешься в себе. Как правило, чем сильнее человек, тем уверенней он в своей значимости и зачастую завышает ее. Неужели ты считаешь, что из-за дикого нрава и крови на руках заслуживаешь изгнания и одиночества? — Аня покачала головой и, опередив Каэля, сама ответила на свой вопрос. — Я видела монстров. И ты не один из них, — она утверждала с решимостью, не оставлявшей места для споров, да и Каэль все равно не хотел говорить о себе.

— И каких же монстров ты видела?

Немного покраснев, Аня откинулась обратно на его грудь. Он не видел ее лица, но она уютно прижималась к нему от бедер до плеч, что полностью его устраивало.

С каждым шагом коня член натирался об нее в приятном и мучительном ритме. Скорее всего, Каэль пролил бы семя еще до конца поездки, но сожалел лишь о том, что не в Аню.

— В Скайлвуде, — она повернула голову у него на плече, и теперь каждый ее выдох овевал его подбородок белым облачком. — Пускай я не владею магией, но мне хотелось принести пользу. Некоторые существа неуязвимы для заклинаний, и с ними нужно бороться мечом. Я решила, что будущая королева должна защищать свой народ как от существ Скайлвуда, так и от монстров за его пределами. Вроде Джофри.

— Или меня.

— Да, — слабо улыбнулась Аня. — Раньше я считала, что Ивермер будет твоим следующим завоеванием.

— Значит, ты мечтала убить меня прежде, чем решила стать моей невестой.

— Да, — рассмеялась она и снова сжала его руку. — Но сражаться я начала задолго до того, как слава о тебе разнеслась по всем королевствам. Родители хотели, чтобы я изучала магию и была в курсе дел Ивермера. Я же попросила госпожу-охотницу чаще тренироваться со мной на мечах.

Охотники уничтожали магических существ, прорывавшихся через защитные чары Скайлвуда. Как и заклинатели, монстры обладали природной сопротивляемостью магии с той лишь разницей, что вместо отдачи были неуязвимы для самих чар.

— И она согласилась? — насколько мог судить Каэль, охотница хорошо обучила свою принцессу.