Тень над королевством (СИ) - Дашкель Михаил - Страница 77

***

Жасмин не забыла о поступке старшей сестры. Однажды, сидя в сундуке, она вспоминала, как та била ее ногами. Осознание своей беспомощности в тот момент бесило принцессу. Она со злостью царапала ногтями на деревянной стенке сундука имя старшей сестры — “Адриана”.

Принцесса стала одержима идеей мести. Много дней она наблюдала за дверью в покои старшей сестры, запоминая, когда та обычно выходит на прогулку или же слуги делают уборку. На протяжении дня было пару промежутков, когда в покоях старшей сестры никого не было. Тогда Жасмин пробралась во внутрь и обстоятельно обследовала обстановку в комнате. Возле кровати стоял комод с любимыми украшения и большое овальное зеркало. Адриана предпочитала, чтобы одежду и обувь ей приносили из гардеробной слуги. Под ногами лежала большая мягкая шкура медведя, чтобы было уютно вставать с постели босиком. На небольшом столике возвышалась стопка бумаги для писем, здесь же валялись разные безделушки: небольшое зеркальце, нефритовые фигурки обезьян, бусы, различные заколки, расчески и резная шкатулка для украшений. Все это лежало в полном беспорядке, кое-где сваленное в кучу.

«Похоже, сестра не любит, когда здесь убирают, если так, то я могу это использовать», — подумала принцесса. В течение нескольких следующих дней догадки Жасмин подтвердились: слуги убирали везде, кроме столика рядом с книжной полкой.

В следующий свой визит Жасмин захватила с собой флакон с живым серебром, приобретенный ею на городском рынке. Открыв его и оглядевшись вокруг, принцесса решала: куда бы это налить? Ее взгляд вначале упал на подушку сестры. Жасмин вылила небольшое количество жидкости под наволочку. Но вскоре увидела, что шарики ртути не впитываются в ткань, а просто скатываются с нее. От этой затеи пришлось отказаться, а вот в узорах резной шкатулки, под лепестками розы, можно было без проблем спрятать пару капель. Подумав немного, Жасмин вылила еще немного на шкуру медведя, понимая, что даже проводя уборку, слугам вряд ли удастся избавиться от всех мелких серебристых шариков.

«Ну что ж, приятных снов, сестричка», — закрывая за собой дверь, подумала принцесса.

Раз в неделю она посещала комнату сестры, чтобы обновить ртуть, которая испарилась.

***

Когда Жасмин исполнилось шестнадцать, отец с мачехой собрали всех ее сестер вместе в большом зале.

— Скоро у вас появится братик, — сказал Ратмир, обнимая мачеху за заметно округлившийся живот. — Теперь вы не должны беспокоить маму своим поведением или словом и как послушные дочери всячески помогать ей во всем.

Короткое собрание взбесило Жасмин. Она никогда не считала Эбигейл матерью. И в ее списке ненависти королева стояла на первом месте. Те унижения и наказания, которые понесла девушка из-за мачехи, были ничем по сравнению с украденной любовью отца. Эта женщина навсегда изменила Ратмира. А то, с какой нежностью отец смотрит на нее, обнимая за живот, выводило Жасмин из себя. Зайдя в свою комнату, она начал все крушить; зеркала, украшения, подушки – все превращалось в обломки. Жасмин, словно сумасшедшая, рвала и разбрасывала свои платья, издавая неистовый крик и проклятия в адрес Эбигейл. Открыв настежь оконо, она выбросила в него все.

«Меня непременно накажут, мачеха долго и дотошно будет объяснять, какая же я дрянь, прежде чем поместить на ночь в темный сундук. Ну и пусть», — эти мысли вызвали на лице Жасмин лишь легкую улыбку.

***

Срок подходил к шести месяцем, королева редко навещала ее и все реже показывалась в коридорах дворца. Ее живот был похож на большой перезревший арбуз. Передвигаться мачехе стало очень тяжело, особенно, когда летом перестали идти дожди и началась жара. Позже королева даже перестала появляться на ужине, ей все приносили в комнату, королеву постоянно тошнило. Лишь король радостно парил и предвкушал появление долгожданного наследника.

Видя такое состояние Эбигейл, Жасмин испытывала удовольствие. Насладиться ситуацией в полной мере она не могла, так как ей приходилось скрывать свои истинные чувства.

В это же время случилась беда со старшей сестрой Жасмин. Она заболела и чем дальше, тем все хуже ей становилось. Поначалу сестра жаловалась на головную боль и постоянную тошноту после еды, но потом стали выпадать волосы и крошиться зубы, все больше времени больная проводила, лежа в кровати, лишь иногда поднимаясь, чтобы принять пищу или же пройтись по коридору.

Приходили разные доктора, назначали пиявки и кровопускание, но их лечение не приносило видимого результата, пока во дворце не появился лекарь Газиз. Седой старик с редкими волосами вокруг блестящей лысины и такого же цвета острой бородкой. Он сразу поставил диагноз — отравление живым серебром. Жасмин сама слышала, как он это сказал, и от его слов кровь отпрянула от ее лица.

«Он может испортить мне все», — подумала принцесса, стараясь сохранить самообладание.

На следующий же день она натравила на доктора верных ей стражников, пообещав тем по двадцать золотых за молчание и за то, что они его изобьют. Окровавленного и избитого доктора втащили в комнату распорядительницы, ее Жасмин тоже “одолжила” на время. Стражники перестарались, они сломали доктору нос, глаза старика заплыли синяками, а левая щека превратилась в сплошной кровоподтек. Жасмин заранее приказала оставаться страже за дверью, на всякий случай, хотя… судя по виду доктора, опасаться ей было нечего.

«Что взять с дубоголовых стражников? Хотя так даже лучше».

— Вы знаете, кто я?

— Да, моя принцесса, — с трудом из—за разбитых губ ответил Газиз.

— Сегодня же вы покинете Массинию, и больше никогда не будете здесь никого лечить.

— Но если не начать лечение, ваша сестра умрет. Я даже не уверен: смогу ли сейчас ее вылечить.

— Это не ваше дело. Вы должны уехать!

— Но, как же это… как же мои дети, жена, внуки?

— Вы покинете Массинию добровольно или же навсегда исчезните, вам в этом помогут те парни, с которыми вы только что разговаривали. Жену или кого-то там еще можете взять с собой, вот, — Жасмин высыпала на стол содержимое кошелька. Из него посыпались монеты и украшения, издавая характерные звон, раскатываясь и рассыпаясь по столу. — Итак, что вы выбираете: содержимое мешка или мне опять позвать стражу для продолжения беседы?

— Я… я не могу поступить так. Я старый человек, и я не боюсь смерти, вы не сможете меня запугать, — сглотнув комок в горле, ответил доктор.

Жасмин посмотрела на лекаря, словно львица, готовившаяся прыгнуть на антилопу.

— Ну что ж, тем хуже для вас, — ответила Жасмин, нанося доктору удар в голову тяжелой костяной ручкой зонта. Череп гулко хрустнул, словно расколотый орех. Доктор упал, как подкошенный, привалившись к двери.

— У вас все в порядке? — спросил один из стражников, просунув голову за дверь.

— Да, все нормально, — ответила Жасмин, заслоняя собой монеты на столе. — Старик оказался несговорчивым, готовьте мешок.

Она не в первый раз избавлялась от трупов с помощью стражников. Начав с поваренка, Жасмин больше не могла остановиться.

35. АЙРИН

Проводя вечера, а иногда и ночи, в библиотеке Эбрука Айрин пыталась отыскать хотя бы крохотные крупицы сведений о своей расе. В своих поисках она заглядывала на самые заброшенные полки, где пылились давно забытые книги, такие как: “Трактат о рождении Эбрука” или “Старшие расы Тамборы”, надеясь, что ей повезет. Они повествовали, что еще до прихода людей в эти земли здесь уже жили другие расы. В частности, на месте Титоса была империя Вакара. Но на этом – все, ничего про расу этов найти не удавалось.

Девушка очень обрадовалась, найдя «Трактат о жизни этов». Но эта неоднозначная работа полностью состояла из выдуманных легенд, в которых эты воровали по ночам детей и вели разгульный образ жизни, а их женщины соблазняли женатых мужчин.

«Ну и чушь!» — подумала Айрин, но все же прочла трактат до конца в надежде найти хотя бы крупицу правды.

Иногда девушке казалось, что кто-то специально уничтожил в библиотеке все упоминания про древние расы или их куда-то спрятали или изъяли из обращения. Но тому, кто ищет, рано или поздно – везет. Наконец-то девушка почувствовала, что не зря просиживала столько времени и портила зрение тусклым светом, перебирая давно обветшалые свитки и книги. В руки Айрин попали мемуары одного из сержантов, участвующих в экспедиции на остров Волка. События происходили примерно сто пятьдесят лет назад.