Тень над королевством (СИ) - Дашкель Михаил - Страница 64

После этого эпизода мачеха решила уделять больше времени воспитанию падчериц. С этого момента у юной принцессы начались неприятности, мачеха не просто невзлюбила дочерей мужа от прошлой жены, – она их возненавидела. Все они напоминали ей о другой женщине, с которой король был до нее. Особенно мачеха невзлюбила Жасмин, если с другими девочками она вела себя еще терпимо, то Жасмин доставалось за всех. Так как короля часто не бывало дома или же он попросту был занят, то “воспитание” дочерей лежало полностью на плечах новой королевы. А о том, как их воспитывать, у нее было свое особое мнение.

Наказание следовало за любой проступок: забыла какую вилку использовать для рыбы, или же не успела прочесть “Песню о юной Эйлен” — будь добра, полезай на ночь в сундук. Правила. Жасмин казалось, что их сотни: не клади ногу на ногу, не разговаривай слишком громко или тихо, всегда называй своих сестер полным именем и титулом, а еще – осанка. Эбигейл была зациклена на осанке и правилам, наказание следовало за все.

Еще мачеха заставляла их учиться вышивке и плести кружева. Жасмин ненавидела работу с иголкой, ей казалось это нудным и бесполезным занятием. Но маленькая девочка не могла перечить мачехе, так что ей пришлось подчиняться.

Жасмин ненавидела свои длинные, вечно путающиеся волосы. И когда спросила мачеху, можно ли ей хоть немного их укоротить, та посмотрела на нее обжигающим взглядом, словно на умалишенную и строжайше запретила трогать волосы: “Иначе тебя постигнет наказание”.

«Лучше бы ударила, чем терпеть этот взгляд».

Кроме занятий с учителями, все принцессы должны были выполнить особое поручение мачехи — вышить на полотне корабль с алыми парусами. На это задание ей и сестрам отводилось два месяца. Несмотря на свою ненависть к вышивке, Жасмин решила, что постарается, чтобы ее корабль получился как можно лучше.

«Возможно, тогда мачеха перестанет меня так часто наказывать?»

Девочка серьезно взялась за дело и тратила все свободное время на вышивку. Она даже не помнила, сколько раз ей пришлось переделать этот треклятый корабль, прежде чем удалось достичь нужного результата.

Через два месяца все принесли свои работы для проверки, Жасмин была убеждена, что ее работа окажется лучшей.

— Ну, и что это за тряпка? — пренебрежительно спросила мачеха, взяв творение Жасмин двумя пальцами и приподняв со стола, будто это было что—то мерзкое и каждое касание к нему вызывало неприятные ощущения. — Ты абсолютно бездарна, это худшее из того, что я когда-либо видела.

Эбигейл бросила творение Жасмин на едва тлеющие угли камина, от чего оно тут же вспыхнуло и мгновенно сгорело. Как сгорели и надежды девочки на то, что ей удастся смягчить сердце матери. К работам ее сестер королева была более снисходительной. Может быть, вышивка Жасмин и уступала работе старшей сестры, но она была заметно лучше всех остальных. От несправедливости девочка расплакалась.

— А ну, прекрати! Несносный ребенок! Мое терпение не безгранично!

Жасмин понимала, что если не перестанет плакать, то наказание последует незамедлительно. Но она ничего не могла поделать, слезы градом катились из ее глаз помимо ее воли. Королева приказала слуге ее выпороть. Случайно эту картину застал проходящий мимо отец.

— За что ее наказывают? — спросил он.

— Эта чертовка опять отказывается меня слушаться! Все, кроме нее, выполнили

данное им задание, только Жасмин, как всегда, его проигнорировала, — ответила королева.

— Это – правда?!

— Нет, она врет! — воскликнула плачущая девочка.

— Да как ты смеешь! А ну, скажите, я говорю неправду? — спросила королева, окинув стоявших сестер строгим взглядом.

Ни одна не стала на защиту Жасмин, все они боялись мачехи больше, чем Многоликого. Опустив глаза в пол, никто не сказал правду. И, что самое обидное — отец ей тоже не поверил. Королева смотрела на свою падчерицу с чувством абсолютного превосходства, словно рыцарь на турнире на выбитого из седла противника. Жасмин же было настолько гадко на душе, словно она до отвала наелась протухших рыбьих требухов.

***

Она до сих пор помнит запах сырости внутри сундука и звук задвижки замка. Поначалу девочка пыталась кричать и звать на помощь, но спустя несколько часов понимала, что помощи ждать неоткуда. Она очень боялась темноты и одиночества. Но это было только поначалу. Можно было привыкнуть ко всему, к темноте, замкнутому пространству и к тому, что ей часто приходилось справлять нужду прямо на месте, но не к одиночеству. Спать в сундуке было очень неудобно, а единственное развлечение — царапать ногтем на стенке сундука проклятие в адрес мачехи. Иногда про нее забывали и выпускали только к обеду. С молчаливого согласия отца наказания становились все жестче, порой, прежде чем посадить принцессу в сундук, королева приказывала слуге хорошенько ее выпороть. Чаще всего Жасмин слышала от мачехи слова: “ну и мразь же ты”, “это из-за тебя твоя мать умерла” и тому подобное. Голос мачехи, словно звук кнута, заставлял тело Жасмин содрогаться и инстинктивно ежиться. Защиту ждать было неоткуда, похоже, никому не было дела до страданий принцессы.

Прислонившись спиной к стене сундука, девочка представляла, будто сзади нее сидит мама, которая нежно обнимает ее, и Жасмин становилось легче на некоторое время. Но она понимала, что никакой мамы рядом не было. В Мире вообще не существовало ни единого человека, кто мог бы ее понять и пожалеть. От осознания этого становилось горько во рту, а глаза заливали слезы. Вместе с чувством абсолютного одиночества пришла и жуткая пульсирующая головная боль, она с завидной регулярностью, подобно сверлу, буравила Жасмин, заставляя выть. В моменты сильных приступов ее голова напоминала вулкан, который вот-вот извергнется, уничтожив все вокруг. Но девочку никто не слышал. Когда она все же пожаловалась отцу на недуг, тот позвал лекаря. Ее лечили кровопусканием, вызывали рвоту, чтоб очистить организм, прикладывали какие-то амулеты, даже использовали магию, отчего ее голова еще больше раскалывалась. Не выдержав лечения, Жасмин соврала отцу, что ей стало лучше, только чтобы прекратить мучительное лечение.

***

Внутри маленькой девочки росла тьма. Сначала она давала лишь робкие ростки. Жасмин откручивала головы кукол или выкалывала им глаза.

Но чем старше она становилась, тем сильнее тьма заполоняла ее душу. Когда Жасмин исполнилось семь, ей на день рождения подарили котенка. Такого милого, пушистого, с бежевой шерсткой и голубыми глазами. Принцессе нравилось с ним играть, и она попросила взять его с собой в спальню.

Девочка играла с пушистым комком шерсти до поздней ночи. Но потом, когда ей захотелось спать, котенок стал очень громко мяукать. Каждое «мяу» отзывалось ударом кузнечного молота в голове у принцессы. Девочка не понимала, чего он хочет, и решила проблему по-своему. Никто не рассказывал ей, что котов нужно кормить.

Когда родители узнали, что она зашила котенку рот, они пришли в ярость. Отец позвал слугу, который очень сильно выпорол Жасмин. Во время порки отец молчал. Королева кружила вокруг Жасмин, словно ястреб, выискивающий добычу, указывая слуге на не покрытые синяками части тела и говоря ему, что он должен стараться лучше. И слуга старался. Она не помнила, сколько длилась экзекуция, но когда все закончилось, отец посмотрел на изуродованного котёнка и сказал, что дочь сегодня будет спать вместо кровати в сундуке. Раньше только мачеха наказывала ее подобным образом.

Это стало ей уроком на всю жизнь. Никогда не попадайся. И она старалась. Правда мачеха все равно находила причины, чтобы запереть ее в сундук на ночь.

***

Жасмин думала, что самое ненавистное занятие в мире – это вышивка. О, как же она ошибалась! На ее восьмилетие Эбигейл с ядовитой ухмылкой подарила ей изящную серебряную флейту. Мастер изготовил музыкальный инструмент великолепно, его покрывал изящный узор из дивных птиц и цветов, но знал ли он, что его работа превратится в орудие пыток?